На встречу с Лордом

Люсинда лежала под тёплым пледом в своих покоях, сжимая в ладони стеклянный кинжал в кожаных ножнах. За стенами её опочивальни солнце иногда выглядывало из-за тяжёлых туч Деменции, заставляя вечно обеспокоенных жителей болезненно щуриться. Было два часа дня. Иногда имперка высовывала нос из-под одеяла и поглядывала на прикрытую дверь. Она знала, что ожидать можно было всякого, особенно теперь, и перед тем, как улечься в постель, потратила полчаса, чтобы приволочь тяжёлый каменный стол и подпереть им дверь. Чуть меньше времени потребовалось на то, чтобы вернуть стол обратно – дверь открылась наружу. Раздосадованная, Люсинда наконец улеглась, но уснуть ей никак не удавалось даже после такого насыщенного дня. Из головы не шёл зеленоглазый альтмер, весёлый и улыбающийся ей в ту самую ночь, которую они провели под звёздным небом Мании. Он так на неё смотрел, так красиво говорил... И Люсинде казалось, что он ей нравился и безо всяких чар. Если бы не был чудовищным мерзавцем, чуть не уничтожившим её родной город и метившим на место даэдрического лорда. Девушка уже успела несколько раз пожалеть о том, что отпустила Люсьена в манийскую библиотеку одного. На душе было грустно и тоскливо. Люсинда отказывалась признаваться себе, что поступает слишком самоуверенно, не желая знать, какая опасность поджидает её в пределах Островов. Как истинный прославленный герой, она считала, что невиданные опасности только взбудоражат ей кровь, сделают предстоящие схватки острее. Ну или, в крайнем случае, она всегда успеет убежать. Но в глубине души имперка понимала, что поступает опрометчиво. Хотя под рукой всегда был верный Люсьен, который не раз выручал. Уснуть всё никак не получалось, и Люсинда резким движение отбросила покрывала, сев в кровати. В комнате было тускло от освещавших её восковых свечей. На свету было видно, как тяжёлая пыль кружит в воздухе, оседая на каменном убранстве комнаты. В оглушающей тишине имперка решила взглянуть ещё раз на портрет смуглого черноволосого Нелиуса в его лучшие годы. Как и все добропорядочные граждане, Люсинда имела привычку хранить всё самое ценное и важное под матрасом. Нащупав рукой шершавую бумагу, она извлекла портрет наружу. В тусклом свете лицо Нелиуса казалось ещё более загадочным, а глаза – более тёмными, как две крохотные чёрные пропасти. Имперец Нелиус выглядел лет на двадцать пять. Люсинда прищурилась, чтобы получше рассмотреть его лицо. Высокие скулы, тонкие губы и смуглая кожа - он был вполне симпатичным парнем. Как же его угораздило превратиться в сумасшедшего старика? Девушка аккуратно перевернула пожелтевший лист бумаги, чтобы взглянуть на оборотную сторону портрета. В левом нижнем углу бисерным почерком было выведено имя художника, чьему перу принадлежал рисунок – "Люсиана".

~***~

– Карта у вас есть. Выйдете из ворот Блисса и пойдёте вниз по дороге к Пределу. Не доходя до ворот, свернёте в рощу. Там увидите развалины – это и есть форт, который Элдарил назвал в честь себя. Раньше он назывался «Милькар». – Хаскилл уже битый час инструктировал Люсинду и её спутника перед предстоящим походом, сидя за дубовым столом в покоях Шеогората глубоко под землёй Деменции. Сам же Лорд восседал в высоком кресле напротив, сильно нервируя Люсинду своим присутствием. – Давно пора покончить с этим выскочкой, Хаскилл! – Шеогорат сидел в тёплом байковом халате, закинув ногу на ногу. – Заставляет меня есть еду смертных, это же надо? И почему я позволял ему делать это вместо того, чтобы просто попросить Хаскилла испечь пирог из его мозгов? Хаскилл не спешил отвечать, но недвусмысленный пристальный взгляд безумного бога всё же призывал к ответу. – Вы же знаете, мой лорд, из меня посредственный повар. Особенно пекарь. – А, брось! – Шеогорат махнул рукой, щуря белесые глаза. – Это было бы всяко лучше, чем это... как его... О, фондю! Шеогорат встал и прошёлся по комнате. У Люсинды пробежал табун мурашек по спине, когда он ненароком задел её плечом. – Прикончи эльфа, довакин, – абсолютно серьёзно сказал он. – Он мне порядком поднадоел. А я тебя вознагражу. Щедро, будь уверена. – Мне не нужна награда, – едва слышно ответила Люсинда. А мысленно добавила: «Только отпусти меня домой». – Ну нет, я так не играю! Если придёшь живой, то... А хочешь, я подарю тебе Хаскилла? А? Выражение лица Хаскилла не поменялось ни на секунду. Он терпеливо ждал, пока его лорд перестанет изгаляться, к чему уже давно успел привыкнуть. – Парень он хороший, несмотря на то, что даэдра. Хозяйственный... Всегда стильно одет. Нет, такой лапочка мне и самому нужен. Но заклинанию призыва этого милейшего помощника я тебя всё же обучу. – С этими словами Шеогорат удалился к себе за балдахин, оставив приключенцев наедине с Хаскиллом. – Хаскилл... Как ты это терпишь? – шёпотом спросила имперка. – Мой лорд – большой шутник. А от его шуток всегда на душе веселее, – веско заявил камердинер, не меняя при этом свой монотонный голос. Люсинда озадаченно посмотрела на него, представляя, как чопорный камердинер от пуза хохочет над шутками своего лорда. – У ворот Блисса вас будет ждать ваш отряд, – продолжил Хаскилл. – Вы уже сталкивалась со бессменными защитниками Островов? Двое мазкен и столько же аурил будут выполнять роль эскорта. Видя недоумение на лице девушки, он, перейдя на громкий шёпот, продолжил: – Не могла же ты подумать, госпожа, что тебя отпустят туда одну? Шеогорат, может, для кого-то и безумен, но вовсе не дурак. – Хаскилл… Он когда-нибудь будет прежним? – спросила Люсинда, переходя на шёпот и игнорируя предыдущее замечание камердинера. – Прежним? Шеогорат всегда был таков. – Ты понимаешь, о чём я, ведь так? Хаскилл облокотился на стол и скрестил морщинистые пальцы рук. – Что до Нелиуса, то его уже нет. Ну или почти нет. Но это уже не важно, потому что процесс не обратить. Люсинда нахмурилась и замолчала. А потом полезла во внутренний карман кожаной куртки на заклёпках. – Тогда пусть это хранится у тебя, Хаскилл. Ты ведь когда-то знал его таким. – Она вложила портрет Нелиуса в его сухую тёплую ладонь. К удивлению имперки, Хаскилл не стал разворачивать свёрток и бережно прибрал его в верхний ящик стола. – Прими мою благодарность. Не буду спрашивать, откуда у тебя этот портрет, но поверь, для моего лорда он значит больше, чем ты думаешь. Значил когда-то, по крайней мере. – Это всё из-за той девушки, да? Ну, которая нарисовала портрет. Да? – Люсинда, мне кажется, это совершенно не наше дело, – обронил помалкивающий до этого Люсьен, который ни на шаг не отходил от девушки всё это время. Хаскилл оглянулся на кровать с балдахином, за которой сейчас уютно расположился Шеогорат, и сказал: – Из-за Элдарила много чего пошло не так на Островах. Шеогорат слабеет. Прошу, избавь нас от эльфа. Не мешкай. Люсинда лишь тяжело вздохнула.

~***~

До ворот через Блисс они с Люсьеном шли молча. Люсинда чувствовала какое-то гнетущее напряжение. Солнце над Манией светило очень ярко, заставляя девушку сжимать уставшие глаза в щёлочки. В воздухе витал какой-то сладкий приторный запах, смешанный с прохладой северных ветров. – Блисс – столица вольных поэтов, музыкантов и заядлых любителей всякого рода наркотических средств, – продекламировал Люсьен, нарушив хрупкую тишину. – Говорят, они нюхали какую-то очищенную зелёную пыльцу, чтобы призывать вдохновение. – Что-то нигде здесь не видно твоих вольных поэтов и музыкантов. Хотя наркоманы, наверное, остались. Каменные стены, укреплявшие манийскую половину, давно поросли мхом, который сейчас красовался на каждом доме. Вывески магазинов старой деревянной рухлядью валялись в пыли, статуи из мрамора больше походили на каменные руины, и даже фонтан, тот самый, сидя на котором, Люсинда мило проводила время с Эладарилом, сейчас был похож на ржавую булькающую рукомойку. В свете утреннего солнца это всё выглядело ещё более жалко. Запущенные владения безумного бога совершенно ясно отражали его душевное и физическое состояние на сегодняшний день. Шеогорат был слаб. Его сила не могла более питать Острова, поддерживать их внешний облик. Они разрушались, меркли уже второе столетие подряд. У Люсинды сжалось сердце. – Слушай. А чего мой рюкзак такой тяжелый? – спросила вдруг девушка, поправляя оттягивающий плечи увесистый рюкзак из мешковины. – Закинул тебе туда парочку книг, – как ни в чём не бывало ответил Люсьен. – Ты даже не удосужилась узнать у меня, чего я интересного вычитал вчера в библиотеке. – Ну надо же, из всех призраков, обитающих в Пустоте, мне достался самый занудный. Я когда их читать, по-твоему, должна? Думаю, там, куда мы идём, вряд ли найдётся хоть одна мягкая софа с пледом и кружка чая. – Не остри. Острова – поистине увлекательное место, как оказалось. Ну, или когда-то было таким, пока не превратилось в унылое заброшенное царство с талморцами, безумный слабым стариком и его лысеющим камердинером. Тоска, – подытожил призрак, который, кажется, решил, что настала пора разгуляться его спящему красноречию. – Но куча всего интересного сохранилось в книгах. Например, ты знала, что раньше его пределы населяло два противоборствующих лагеря – зелоты и еретики? – Очень интересно, действительно, – фыркнула девушка. – И что? Они прям как Империя и Братья Бури, да? У них и свой Ульфрик был, наверное, только полоумный и без штанов, как некоторые местные? – Вот прям возьму сейчас и второй раз умру, только на этот – от смеха и твоего умопомрачительного чувства юмора. Дослушай ты меня хоть раз! Люсинда молча шла, отпинывая кончиком сапога мелкие камушки. – Ладно, продолжай. – Так вот, – яро продолжил Люсьен, – еретики были убеждены, что Шеогорат – всего лишь человек, состоящий из плоти и крови, как все смертные. Ну а зелоты же были уверены в божественности своего господина. Занимательно, правда? – Правда, – погодя ответила девушка. – Так а кто в итоге прав, в книгах не написано? – Однозначного мнения нет. Но воевали они столетия, увлажняя землю Островов своей кровушкой. Пока не истребили друг друга до последнего безумного человечишки. – Но в нашем случае ведь правы оказались еретики? Шеогорат и правда человек… Ну был им, по крайней мере. – Именно, что был, – Люсьен многозначительно поднял вверх указательный призрачный палец и продолжил: – Но рано или поздно он окончательно превратится в даэдрического принца. А значит, правы и зелоты. – Но ведь… Зелоты и еретики существовали тогда, давно… Во времена прошлого Шеогората, другого, так? – Я тебе такого не говорил. Но, судя по последним упоминании о них в книгах, исчезли они около двухсот лет назад. – Может, наш Шеогорат какой-то особенный… – А может, здесь был заведён какой-то свой порядок задолго до нас? А твой ненаглядный эльф всё испортил. Теперь это прекрасное место рискует быть стёртым с лица… э-э… Обливиона, а количество даэдрических принцев может сократиться на одного. Люсинда ничего не ответила. Хаскилл был прав – мешкать не стоило. Они вышли за ворота Блисса.

~***~

Нога Люсинды ступала по манийским землям впервые. И теперь она отчаянно жалела, что не побывала здесь раньше, да и вообще сделала свой выбор в пользу Деменции. От ворот простиралась уносящаяся вдаль аллея, которая по бокам была засажена высокими и привычными глазу деревьями. Только вот стебли их были невероятно тонки, а кроны, наоборот, поражали густотой и ярким окрасом. Они были бордовыми – как многолетнее вино Тамики, ярко-жёлтыми – как глаза альтмеров, и зелёными – как луга Нибена. Аурил и мазкен ждали их у ворот, как им и было приказано. Высокие, крупные женщины-даэдра – они внушали трепет и между тем казались Люсинде какими-то чересчур идеальными и неправдоподобными. Их широкие открытие плечи, пухлые губы и по-настоящему даэдрические глаза с узкими зрачками пугали имперку. Сходство златокожих аурил с альтмерами, а иссиня-серых мазкен – с данмерами было очевидным, но в то же время воспринимать их как представителей знакомых с детства рас не удавалось, а посему Люсинда предпочитала лишний раз не смотреть на старших стражей на службе у Безумного Бога. Одна из мазкен с тёмной густой косой до пояса, кажется, назвала своё имя, но по рассеянности имперка не смогла его запомнить. Шли они быстро и размеренно, терпеливо ждали, когда Люсинда сверялась с картой. Они были всего лишь подкреплением и ясно давали понять смертной девушке, что главная здесь – она. Никакого превосходства имперка не ощущала, ведь это – просто-напросто приказ Лорда, ослушаться которого честолюбивые стражи просто не могли. Люсинде же подобное отношение не льстило ни капли. Чуть ли не единственный раз в жизни ей хотелось, чтобы кто-то взял её за руку и отвёл куда нужно. Тяжелые латы громыхали не переставая. Вооружены даэдра были прекрасно, отчего девушка немного успокоилась, но продолжала сжимать эбонитовый лук вспотевшей ладошкой. В утреннем свете Мания казалась Люсинде прекрасней любого места на свете. Стоило только задрать голову повыше, и можно было увидеть несметное количество мощных, оранжевых как пожар шляпок гигантских грибов. Их тяжёлые корневища торчали из земли, образуя причудливые лабиринты и арки. Встречались и живописные зелёные поляны, которые украшали совсем маленькие грибные деревья, трогательные и беззащитные. Однако многие их шляпки изрядно повяли и усохли. Воздух был свеж и чудесен, но между тем девушку не покидало ощущение нарастающей безысходности. Солнце освещало разбитые дорогие, поваленные статуи и множество руин тысячелетней давности. Где-то вдали то и дело слышалось, как обваливается новая каменная балка, отлетает мраморная голова очередной причудливой статуи, глухо ударяясь о сухую землю. Прекрасное рушилось на глазах, сменяясь разрухой и истощением. Казалось, вся живность, что только пару дней назад резво выискивала очередную смертную жертву, сейчас слабела вместе со своим создателем. Баливоги, так пугавшие Люсинду, не выплывали из своих затхлых луж. Встречались только уже знакомые граммиты, да и те нападали без особого энтузиазма, а лишь руководствуясь давно забытым инстинктам. Люсинде почему-то было их бесконечно жаль.

~***~

Когда небо занялось тем розовым закатом, которые бывает только в этих землях, путники подыскали убежище в массивных корнях и развели костёр. Аурил и мазкен осматривали местность, блуждая неподалёку. Как и подобает идеальным стражам, им вовсе не требовалась пища и время на отдых. Они готовы служить в любую минуту. Люсинда сидела на льняной подстилке, обхватив двумя руками колени. – Ты знала, что, как и все материи на Островах, аурил и мазкен – антиподы друг другу по своей сущности – всегда противоборствовали? Очень странно, что сейчас мазкен, исконные стражи земель Деменции, так спокойно шагают по манийской половине. А аурил вроде даже и не против. – Люсьен стоял неподалёку от Люсинды, стараясь не приближаться к костру, который колыхался от прохладных источаемых призраком волн. – Видимо, сейчас особый случай, – ответила Люсинда, глядя на поросшую мхом землю у себя под ногами. Мысли её были где-то далеко. – С нетерпением жду, когда ты всадишь стрелу между глаз этому ушастому ублюдку, – помолчав, продолжил Люсьен. – Люсьен… А ведь там, в замке, висела картина, на которой изображён мой дом. Это Нелиус наверняка жил там когда-то. – Жил. Девушка взглянула на призрака. – Почему ты мне сразу не сказал? – Ну а что тебе дала бы эта информация? И я бывал там, в этом доме. На дворе стояла ещё Третья Эра. Люсинда уже ничему не удивлялась. Ветер глухо завывал в корнях гриба, заставляя девушку ёжиться и запахивать кожаную куртку. – Слушай. Раз уж мы так откровенно говорим… а как ты выглядел, когда был жив? Где жил? У тебя остались родственники? – Думаешь, всё это так ясно и отчетливо сохранилось в моём сознании? Я не забуду только одного – день своей смерти. – Но про мой дом ты почему-то помнишь, – ответила девушка и взглянула в его призрачные глаза. Люсьен помолчал. – Я был совершенно типичным имперцем с тёмными волосами и смуглым лицом, если тебе интересно. Родился в Хай Роке, оттуда и бретонское имя. Семьи и наследников не оставил. Единственное, что для меня было важно, это процветание Братства, которому отдал всю жизнь. Но как смотрю на новую слышащую, так моё призрачное сердце сжимается от тревоги и тоски. Почитай лучше книги о местных тварях, которые я тебе положил. Наверняка Элдарил уже наделил их своей силой и собрал неплохую армию. – С этими словами призрак вышел из-под корней наружу, оставив Люсинду одну. Выдвинулись на рассвете. Всю ночь Люсинде не спалось, поэтому наутро она чувствовала себя совершенно разбитой. Тяжёлые книги из своего рюкзака она оставила под корнями, так и не открыв их ни разу. Они брели по выложенной серым камнем дороге вдоль длинной стены каких-то очередных руин. Забеспокоившись о правильности выбранного пути, Люсинда достала карту. – А мы, кажется, пришли. За этой стеной – форт «Милькар».