На встречу с Лордом

      А план был таков. Очевидно, понять, откуда берутся эти треклятые собаки, мог только тот, кто высоко сидит и далеко глядит, к тому же. На роль подобного смотрителя подходило единственное существо в Скайриме – старейший из мудрецов, дитя Акатоша, философ и просто порядочный дракон. Партурнакс.       Люсинда добежала до Ривервуда. При себе у нее были только эти бесполезные газеты да пара морковок в наплечном мешке. С такой экипировкой она была просто не готова лезть на Глотку Мира! Однако стоило поторопиться. Собаки могли появится в любой момент. Только по дороге к Ривервуду к ногам девушки свалилась парочка горящих псов, ужасно напугав одинокого охотника, явно ожидавшего не такую добычу в ответ на мольбы богам об удачной охоте.       Имперка влетела в «Спящего великана» со скоростью той собаки, стремительно летящей на землю, и стащи... позаимствовала меч со стойки в комнате Дельфины, которая все равно безвылазно торчала в Храме Небесной Гавани.       Приладив меч к поясу, Люсинда помчалась в Айварстед, а затем начала восхождение на Глотку Мира.       Раскраснелся закат. Стемнело. Горящие псы на фоне Массера и Секунды… Романтика!       Наконец Люсинда достигла Глотки Мира. Однако Партурнакс не обнаружился ни на своем излюбленном насесте, ни летающим в небе. Имперка обошла старую, полуразвалившуюся стену слов вокруг несколько раз. Никого.       Вдруг до нее донесся ужасный скрежет, как будто кто-то когтем царапал по камню. Люсинда вскарабкалась на огромный валун напротив стены слов и увидела Партурнакса. Он что-то старательно чиркал правой лапой на недавно обтесанном куске скалы, готовящимся стать новой стеной слов.       – Партурнакс! Ты…       Дракон повернулся к девушке и, загородив собой камень, как-то неловко вскрикнул.       – Я думал, все йорре по ночам спят!       – А я думала, что тебе нечего от меня скрывать! Что ты там пишешь? – Люсинда попыталась заглянуть за спину дракона, но тот был слишком огромен и упрям.       – Это… это личное! Понимаешь, я... решил завести дневник.       – Да? Ха, ну надо же! – весело воскликнула Люсинда и лукаво сощурила глаза. – А про меня ты там напишешь?       – Обязательно. Только ты приходи в другой раз, тогда и поболтаем... помедитируем… Намек понят?       – Ладно-ладно! Я по-быстрому. У меня к тебе маленький вопрос… Собаки…       – Собаки, лошади, козы – все потом! Я занят! – дракон наглым образом повернулся к девушке задом, выставив свой огромный хвост, и принялся дальше вести свои жизнеописания на каменной стене.       Люсинда понуро опустила голову и побрела вниз по склону. Надо же, обычно спокойный и учтивый Партурнакс ее отшил! Странности преследовали девушку последнее время повсеместно. Так можно и с ума сойти.       Под утро она добралась до Вайтрана. Войдя в город, Люсинда отметила, что люди с ней по-прежнему равнодушно милы, а значит, инцидент с собаками они не приписали на ее счет. Отлично. Можно спокойно поспать в родимом доме, не опасаясь очередного нашествия горящих псов. Довакин заметила, что собаки были крайне принципиальны и не навещали один город дважды.       Люсинда отворила дверь своего дома. Он встретил ее прохладой и тишиной, только едва слышно тлели угли в некогда пылавшем очаге. Лидия заботливо убирала паутину по углам, напевая незатейливую мелодию и не замечая присутствия своего тана.       Имперка сбросила свой рюкзак, который обычно носила, перекинув через одно плечо, поверх алого платья с поясом, куда-то в темный угол, важно прошествовала наверх, в свою спальню, и с грохотом захлопнула дверь.       Девушка развалилась на аккуратно заправленной заботливым хускарлом двуспальной кровати и уставилась в потолок прямо над собой. Принимать ванну и менять дорожный костюм на сорочку ей было крайне лениво.       Несколько минут она так и лежала, раскинув ноги и руки. Узоры на потолке казались ей такими причудливыми, такими необычными… Странно, что раньше она этого вовсе не замечала…       Вдруг имперке показалось, что тот самый потолок, на который она пялилась вот уже пять минут, засветился фиолетовым. Она моргнула.       Свечение исчезло.       Люсинда не придала этому ровно никакого значения. Подумаешь! Она повернулась на бок и закрыла глаза.       Потолок снова засветился, образуя огромную воронку, из который выпал… обычный листок бумаги. И свалился он ни куда-нибудь, а прямо на голову задремавшей Люсинде.       Девушка подскочила и схватилась за стеклянный кинжал, который всегда держала под подушкой. Она с подозрением осмотрела скромную комнатушку. Вроде, все на месте: сундук рядом с кроватью, тумбочки с дешевенькими подсвечниками, стол и два деревянных стула в углу. Однако…       Ее внимание привлек сиротливо лежащий на кровати пожелтевший кусочек бумаги. Люсинда сунула кинжал обратно под подушку и осторожно, держа двумя пальчиками, поднесла подозрительный объект к лицу, чтобы получше его рассмотреть. Казалось бы, обычная бумажка. Только вот откуда она тут взялась?...       Люсинда села за стол и решилась прочесть странное послание. Она аккуратно развернула листочек и вгляделась в плясавшие у нее перед глазами слова, написанные крайне корявым и неразборчивым почерком.       Письмо (ну да, это письмо, неужели не ясно?)       Милый Хаскилл, прошу тебя уже, наконец, прекратить так громко ворочаться по ночам в своей комнате! Это непростительная грубость с твоей стороны! Я запрещаю ворочаться в кроватях на территории моего царства!       P.S. Не забудь издать закон и проследить, чтобы ворочанья прекратились. В первую очередь это касается Деменции. Местные жители ворочаются слишком громко.

Твой Господин и Красно Солнышко Ш.

      Люсинда оторвалась от письма и попыталась осмыслить прочитанное.       «Кто такой Ш? Да что происходит-то, в конце концов?!» – она швырнула ни в чем неповинный листочек и побежала к двери, но увидела на ней то самое фиолетовое свечение и огромную воронку, которая разрасталась с каждой секундой.       И как будто невидимая рука швырнула ей оттуда очередную записку, теперь уже прямо в лицо. От неожиданности девушка пошатнулась, но устояла. Воронка же захлопнулась и исчезла.       А на полу опять лежал проклятущий кусок бумаги.       Люсинда потерла ушибленный лоб и со злостью схватила очередное письмо.       Приношу четыреста тридцать три извинения, то письмо предназначалось не для глаз смертного. Теперь, по заветам моего предшественника, я обязан тебе их выбить, но делать этого я не буду. Они тебе еще пригодятся, чтобы глядеть ими на… красоты моего царства, для чего же еще!       Да-да! Ты все так поняла, милейшая полудракон-полуженщина! Я официально приглашаю тебя к себе на непревзойдённые, изумительные, уморительные, упоительные Дрожащие острова!       Последнее время наблюдать за твоей жизнью стало откровенно скучно, а посему...       Собирай свои смертные пожитки и, когда будешь готова, вызови Хаскилла Ввабаджеком. Только не бери его с собой. Ввабаджек, в смысле. Хаскилл мне еще пригодится. А от этого треклятого посоха меня пучит. Да и от Хаскилла иногда тоже.

Не искренне твой, Шеогорат

      Люсинда выронила записку из рук и заорала во все горло:       – ЛИДИЯ!!!!! ЛИДИЯ!!!!       Нечто совершенно неожиданное и совершенно безумное поджидало Люсинду. Пока она об этом только догадывалась.