Операция "Кавказский сюжет".

Где-то в горах. Мура. Последние несколько капель тёплой воды из фляжки экономного Бизона мы разделили по-братски ещё пару часов назад. Помню, читала, что человек без воды может прожить примерно дней десять. Только умники, которые составляли подобную статистику, не учитывали многие сопутствующие факторы. Если умирающий от жажды человек неподвижно сидит в комфортном тенёчке, то у него действительно есть все шансы порадоваться этим десяти дням. Но у нас ситуация складывается намного неприятнее. Группе надо не просто неторопливо передвигаться по безопасной местности, а делать это быстро, на предельной концентрации внимания, под припекающими лучами беспощадного солнца, с трёхкилограммовым автоматом, который нагрелся до такой степени, что, того и гляди, начнёт плавиться прямо в руках. К тому же эта вездесущая сухая пыль. Она с завидным упрямством забивается в нос, глаза, уши, оседает на камуфляже, волосах и потной коже, а мелкие песчинки песка противно поскрипывают на зубах. Здесь когда-нибудь зима бывает? В конце ноября я хочу слушать, как под ногами хрустит свежевыпавший снег, а не смотреть на рассыпающиеся комья растрескавшейся глины. Хуже всего, что на таком пекле голова отказывается соображать. Мысли в ней путешествуют неповоротливо, заторможено, только не огрызаются: «Отстань! Тебе надо, ты и думай, а нас не беспокой. Вот похолодает хотя бы до плюс двадцати, тогда и будешь нас тревожить». Если бы не парни, то совсем печально было бы. Спасибо им огромное! Изо всех сил пытаются мне жизнь облегчить. Бизон идёт впереди и создаёт тень, а Кот, когда дежурим, отправляет отдыхать первой, максимум второй, потому что неизвестно, удастся ли вообще поспать последнему дозорному, боевики могут нагрянуть в любой момент. Ребята даже остатки воды хотели мне отдать, чтобы я напилась. Ну, уж нет, ни за что! Если пить, то всем вместе, точно так же, как в скорой перспективе любоваться бредовыми галлюцинациями и миражами от обезвоживания. Когда вернёмся в Питер, буду пить всё, что только наливается до тех пор, пока в животе не начнут квакать лягушки с жабами или не превращусь в естественный фонтан. А ведь от голода и жажды мы мучаемся только по моей вине: сухие пайки и резервные фляжки с водой находились в мешках на спине той лошади, которую я помешала убить Коту. Нет, о воде мечтать нельзя, от этих соблазнительных мыслей пить ещё больше хочется. Во рту слюны уже не было, и при каждом движении языка он как будто намертво приклеивается к сухому нёбу. О чём бы подумать, чтобы отвлечься? Может, о пирожках с капустой? Или о бутерброде с колбасой? А лучше — о четырёх, нас же четверо. И ещё каждому — по бутерброду со слабосолёной сёмгой. С хрустящим листом зелёного салата, прозрачным ломтиком свежего пупырчатого огурчика, и веточкой пахучего укропа. А какие бублики, обсыпанные маком, и плюшки в сахаре продаются в хлебном киоске возле КТЦ! Теплые, поджаристые, сладкие… Я сглотнула наконец-то появившуюся слюну. Голодную и обезвоженную. Нет, и о еде думать нельзя. Какие есть ещё идеи и варианты? Может… Завершим операцию, вернёмся домой, я закроюсь в квартире на сутки, и начну страстно предаваться полной релаксации. Сначала под душем гелем и шампунем с ароматом клубничного десерта смою с себя грязь, пыль, пот, песок. Затем до краёв наполню ванну чистейшей прозрачной водой, щедро насыплю туда ароматических солей и трав, набросаю разноцветных шипучих шариков, таблеток и бомбочек, залью эту роскошь пеной, опущусь туда, и буду долго-долго пропитываться водой и наслаждаться тропическими, цитрусовыми, фруктовыми, цветочными, хвойными запахами. И никто и ничто меня оттуда не вытащит, даже перспектива прорастания жабр и рыбьего хвоста. Думаю, от смены позывного меня парни меньше любить не станут. Подумаешь! Была Мура, стала Скалярия. По-моему, тоже красиво. Будто в прошлой жизни осталось чистое постельное бельё с ароматом душистой лаванды от подушечек саше, белоснежное махровое полотенце, к которому из-за размера больше подошло бы определение «простыня», мой любимый комплект для сна нежно-розового цвета. Кусок мыла, зубная паста, влажные салфетки, дезодорант, пилочка, маникюрные ножницы, солнцезащитные очки… Я безнадёжно вздохнула. Вот уж точно, как любит ввернуть тавтологию в свою речь Серёга, «печаль печальная». Ну, наконец-то, хоть какие-то признаки цивилизации! Кот прав — странное место. Когда-то здесь располагался жилой посёлок, но теперь это напоминало естественные декорации к фильму-катастрофе. Наверно, так будет выглядеть Земля после нашествия зомби или распространения неизвестного смертоносного вируса. Несколько полуразрушенных строений с грязными подтёками на стенах от прошедших дождей и чёрными пятнами сажи от пожара сиротливо приютились среди каменистого песчаника с широкими проплешинами зелёной и пожухлой травы. Было тихо, даже не трещали вездесущие воробьи и вороны. Если тут и жили люди, то очень давно. Кот огляделся. — Надо найти воду. — Здесь должен быть колодец, — сказал Дав, но без энтузиазма, кажется, сам не веря в такое чудо. — Бизон с Давом, я — с Мурой, — распоряжение командира прозвучало особенно сухо из-за пересохшего от жажды горла. Мы с Васей осторожно передвигались от здания к зданию, стараясь делать это бесшумно, но иногда под подошвами звонко хрустело стекло из выбитых окон, и тогда мы замирали, превращаясь в неподвижные изваяния. Посёлок, конечно, беспризорный, но тут, на войне, ни в чём нельзя быть уверенным на сто процентов. Нет никакой уверенности, что прямо сейчас на нас не выскочит обезумевший шахид с гранатой. «СМЕРЧ» не собирается доставлять радость Шамилю, пополнив его солидный список убитых нашими именами. А дома сейчас хорошо! Наверняка небо как обычно затянуто свинцовыми тучами, солнце скупо светит всего часов семь в день, а не щедро шестнадцать, как здесь. Холодно, промозгло, с Невы дует сырой пронизывающий ветер, но главное — снег. Первый в этом году, мокрый, липкий, к обеду превращающийся в ледяную грязную кашу. Неужели мне когда-то не нравилась такая замечательная погода? Сейчас бы я даже рискнула напиться из лужи растаявшего снега. Подумаешь, козлёночком стану, зато от жажды не умру. А кишечную инфекцию антибиотиками вылечу, в нашей стране проблем с ними нет. Как же хочется попить. В КТЦ в коридорах стоят кофейный автомат и кулер, из которых кофе и воду можно пить столько, сколько влезет. У Серёги в заначке всегда найдётся пачка печенья и баночка вишнёвого варенья, и всё вместе — это нереально вкусно, особенно если «под чаёк» из наших больших кружек и под его эпиграммы на всех нас. Серёжка в курсе, что я обожаю вишню из варенья, и поэтому специально выбирает ту банку, в которой ягоды крупнее и где их больше. Удастся ли когда-нибудь ещё попить чаю с Физиком? Я невесело вздохнула. — Колодец. Неужели нашли?! Мы с Котом кинулись к колодцу. Вася приподнял деревянную крышку, заглянул внутрь и разочарованно произнёс: — Высох. Я тоже посмотрела вниз, но скорее для очистки совести. И так было ясно, что там увижу, точнее, не увижу. — Засада, — и устало опустилась на край колодца. К нам, тяжело дыша, подбежали парни. — А у вас что? — не особо надеясь на добрые известия, мрачно спросил Вася. — У нас пусто, — невесело отозвался Бизон. — Понятно, — угрюмо кивнул Кот. — Надо думать о привале. — Мне здесь не нравится, — я беспокойно огляделась по сторонам. — Ни еды, ни воды, место какое-то гиблое. Того и гляди, из развалин кровожадные упыри вперемешку с «плохишами» полезут. — Всё равно конвой в мёртвой зоне, ждём приказа, — Кот иногда умеет быть терпеливым. — Ну что? — обратился он к нам. — Пошли? — Ладно, — я неохотно поднялась с камней и постаралась незаметно осмотреться. Почему мне кажется, что нас бесцеремонно разглядывают? Будто экспонаты в Кунсткамере. Я поёжилась. Не люблю ситуации, когда от меня ничего не зависит: чувствую опасность, а фактов никаких. Искать здесь гостиницу с гордым статусом «пять звёзд» смысла нет. Будем довольствоваться тем, что есть в наличии. — Кот, двор хороший, — Дав дулом «калаша» указал на полуразвалившуюся постройку. Да уж, не Гранд Отель Европа! Всего-то и достоинств, что двухэтажная. Парни были не такими требовательными. — Со второго этажа можно держать весь двор, — охотно поддержал Дава Тарасов. Кот, соглашаясь, кивнул. — Добро. Обожаю Бизона! За то, что помогает Васе незаметно и тактично, чтобы не уронить командирский авторитет и этим не задеть его самолюбие. Боря то ненароком бросит фразу, подсказывая, как правильнее, то, не соглашаясь, нахмурится и покачает головой, или просто предупредительно кашлянёт. Но и Ионов молодец. Не «лезет в бутылку», глупо не упирается, словно Буриданов осёл, только в своё решение «будет так, как я сказал, потому что я командир группы». От кого же нам ещё слушать дельные советы, если не от Бизона? Он на таких вот сложных операциях «осьминога съел». Мы вчетвером перебежали к выбранному Давом и одобренному Тарасовым зданию. Кот со скрежетом приоткрыл проржавевшую металлическую дверь, и Дав первым проскочил внутрь. Пока я и Кот через криво заколоченные полусгнившими досками оконные проёмы «держали» подступы, парни осмотрели территорию и принесли неутешительные новости. Людей нет, водопровода нет, есть баки для воды, но пустые. — Ладно, отдыхаем, — Кот поднялся с прелого соломенного брикета. — Дежурим по полчаса. Я — первый, Дав — последний. Правильно, командир. Сон сейчас — самое оно. «Если хочется покушать, ляг, поспи, и всё пройдёт». Правда, в оригинальной версии не «покушать», а «работать», ну да ладно. Так тоже хорошо, а главное, подходит к нашей ситуации. Может, действительно сработает? Кажется, я только прилегла и закрыла глаза, приготовившись увидеть во сне ведро сверкающей колодезной воды, как вдруг… — … Лежать! Огонь прицельный! — орал Кот, перекрывая громкую автоматную стрекотню. Я сориентировалась за доли секунды. Опасность! Бой! Отрывистая очередь прошла над нашими головами, выбивая из стены куски облупившейся штукатурки. Мы, предусмотрительно согнувшись, собрались в центре помещения на импровизированное совещание. Под самыми окнами тяжело ухнуло. — Граната! — почему-то жизнерадостно отреагировал Бизон. — Вот заполошенные, даже поспать не дадут, — я разозлилась дальше некуда, у меня от недосыпа всегда «прекрасное» настроение. — Занимаем позиции, вычисляем стрелков, уходим по одному, — лаконично отдал приказы Кот и, старательно пригибаясь, рванул первым. Я и Вася «держали» правую сторону, Дав с Бизоном — левую, так что незаметно подобраться к нам у бандитов не получится. Ещё посмотрим, кто на кого охотиться будет. В наушнике негромко раздался голос Кота: — У меня десять автоматчиков. — Вы не поверите, но с моей стороны тоже люди с автоматами, — это юморил Тарасов. Наступила тишина, которую разбавляла быстрая чужая речь. Я внимательно всматривалась в чёрные провалы окон здания напротив. Есть! В одном ярко блеснула оптика. Ясно. Снайпер. Неопытный, профессионал так не проколется. — Засекла снайпера. Стрелок необстрелянный, но это ненадолго. Парень в окне ещё бы плакат с надписью «Мура, я здесь!» вывесил. Первый день на войне? Мозгов не хватило линзы замаскировать? Есть же и напыление, и сетка. И почему только про сапёра говорят, что он ошибается один раз? Были обнадёживающие новости от Бизона. — Двести метров на юго-запад халявный автомобиль. Охраны минимум. Кот скупо обрадовался. — Отлично. Мы попытались уйти, используя эффект неожиданности. Интересно, что боевики кричат? Вдруг пытаются нам сказать, где вода, а я ни слова не понимаю. О, чёрт! Началось! Очередь хлестнула чуть ли не по ногам, вышибая мелкие камешки. Парни не смолчали и одновременно с «плохишами» открыли огонь, чередуя одиночные выстрелы с короткими строчками автоматных очередей. Прицеливаться особо времени не было, я била наугад, по коротким вскрикам слыша, что не мажу. Бандиты подставлялись красиво, видимо, решили брать «СМЕРЧ» не умением, а количеством. Мы прореживали неугомонных «плохишей», словно молодую морковку на грядке. Мне удалось прорваться вперёд на несколько метров и укрыться за большими бочками. Хочется думать, в них не горючее, сейчас это совсем некстати. Ты же посмотри, зараза какая надоедливая! Я выпустила пару патронов в особенно нахального боевика, который подобрался ближе всех. Вообще бандиты стреляли неважно, мазали немилосердно. Как можно в меня не попасть с расстояния в несколько метров? Но один плюс в их недостаточной меткости всё же был. Вначале я не поверила в происходящее, решив, что вижу долгожданный мираж. Из пробитых пулями отверстий бочки на меня сверху вниз струями полилась вода. Самая настоящая: прозрачная, чистейшая, нагретая на солнцепёке, пахнущая жарким банным жаром. В тот момент я забыла обо всём. Стреляли бандиты и парни, взрывались их и наши гранаты, кричал Кот, а вокруг, кроме этой горячей, чуть отдающей железом, восхитительной, изумительной воды ничего не было. — Вода! А мы-то её искали! Я жадно пила, подставляя под струи лицо, руки, и смеялась, с наслаждением чувствуя, как влага торопливо стекает по шее под потный, пыльный камуфляж. — Уходи, я прикрою! Вася, нет, ещё немножко! Ну, пожалуйста! — Мура, граната! Твою же дивизию! Досиделась, «чайная баба» на самоваре! Сейчас «плохиши» мне такое роскошное чаепитие устроят! Я наконец-то пришла в себя и, согнувшись, послушно ринулась на голос Кота, инстинктивно прикрывая голову руками. Мощно громыхнувший взрыв горячей волной прошёлся по спине, но я уже была вне зоны поражения осколками. Уйти незамеченными не получилось, и мы под грохот установленной Бизоном «растяжки» перебежками вернулись обратно. Бизон. Вот скажите на милость, почему я не догадался осмотреть все бочки? Три проверил и успокоился. А теперь от жажды мучайся, как будто кто-то «привет с большого бодуна» передал. Хватку теряешь, «следопыт» Тарасов. Тут ещё Женька перед глазами мельтешит, душу бередит. — Мура, ты хоть напилась? — Ага, — она счастливо засмеялась. — Попила и душ принять успела. Мура сняла камуфляж и осталась в футболке. Я чуть не завыл. Футболка была мокрая. Вся. Насквозь. Это сколько же добра пропадает! Я жадно сглотнул в тот момент, когда Мура обернулась. — Борь… — она перехватила мой взгляд и недоумённо нахмурилась. Я застеснялся, как восьмиклассник на первом свидании. Ещё решит девчонка, что престарелый Бизон на неё мокрую пялится. Нет, смотреть-то я смотрел, даже с вожделением, только не на саму синеглазую кошечку, а на футболку, потемневшую от воды. И я не выдержал и рискнул попросить: — Жень, футболочку не одолжишь? Мура поняла. Не колеблясь, она стянула её с себя и протянула мне. Как я и думал. Фигурка у Муры, конечно, ладная, сама тоненькая, светленькая, но рёбра торчат, как у голодного цыплёнка, прямо накормить хочется. И синяк впечатляющий над левой ключицей красуется, не прошёл вывих бесследно. Но скрывать не хочу, вид Женьки в лифчике намного приятнее, чем небритая бандитская морда за окном. Кот от подобного зрелища весь аж подобрался, того и гляди, прыгнет, чтобы Муру собой загородить. Наверно, решил, что я — его конкурент. Вот дурачок. Расслабься, сынок. С моей стороны твоей голубоглазой красавице точно ничего не грозит. Спасительница! Так бы и расцеловал! Только командир как отреагирует? И без того исподлобья супится. Может, пошутить, разрядить обстановку? Лишь бы Мура всё правильно поняла, а то некрасиво получится: девочка перед тремя мужиками разделась, чтобы помочь, и тут каплей Тарасов со своим казарменным юмором. Выжав из футболки себе в рот всю воду до последней капли, я довольно ухмыльнулся: — Два удовольствия сразу. Женька, с громким щелчком вынимая пустой магазин из «калаша», искренне удивилась: — В смысле? Я восторженно хохотнул. — Вода и обнажённая женщина. «Женщина»… Ой, не могу! Вспоминаю, как Мура в «вертушке», пока сюда летели, косы то заплетала, то расплетала, всё с причёской определиться не могла, и видел перед собой Иришку. Сестрёнка их точно также плела, прежде чем спать лечь, чтобы волосы во сне не путались. Тут и Дав оживился. — О, точно. Зря боялся, Женька шутку оценила и насмешливо фыркнула. — Да иди ты. Молодёжь… Их нас четверых только Коту было не весело. Недовольно молчит и к окну отвернулся. Ой, какие мы деликатные. Если бы сейчас он с Мурой наедине остался, тоже бы спиной к ней повернулся? Что-то мне подсказывает, что нет.