Чёрные ирисы

Тогда. Я зашла в большой светлый дом своей третьей приёмной семьи. Странно, что они решили взять меня. Неужели им не рассказали о судьбе двух предыдущих? Когда меня взяли в первый раз, я приклеила всю обувь своих «родителей» к полу, взяла немного денег на дорогу и смоталась в другой город. Меня, конечно, быстро нашли, но было классно. После этого я устроила ещё пару выходок: полила цветы подсолнечным маслом и все любимейшие зелёные друзья моей « мамаши» завяли; порезала её шёлковую юбку и сделала себе платье как у Покахонтас (ей мой шедевр дизайнерского искусства, кстати, не понравился); утопила рыбок в унитазе. Рыбки были последней каплей и меня вернули в детдом. Слабаки. Мне было одиннадцать и я выжила сама себя из нового дома всего за три недели. Впечатляет, правда? Вторым повезло меньше. У них был той-терьер и большой папоротник по имени Ричард. Кстати, папоротник они любили больше, чем свою шавку. Сначала, я доводила их до белого каления, обзывая Нэну («мамашу») толстухой, Рэя ( «папашу») очкастым придурком. Они оказались не такими слабонервными, как мне сначала показалось. Поскольку эта стратегия не помогла, я решила устроить им нечто пожёстче. Неделю вела себя просто идеально: ходила в школу, помогала по хозяйству и делала вид, что мне нравится ходить с ним в зоопарк и цирк. Да, ребята, смотреть на то, как издеваются над животными жутко интересно. В один прекрасный день я спросила их: - Можно мне позвать к себе друзей, я ведь хорошо себя вела? - Конечно, солнышко, зови, - ответили они. В субботу в дом к моим вторым наимилейшим предкам пришло двести с лишним неуправляемых человек. Бомжи, тусовщики из школы, алкоголики и парочка десятков моих знакомых. Вот что-что, а налаживать связи я умею. Вот тут-то и началось всё веселье. Мы переодели той-терьера в костюм банана, разгромили дом, сожрали всю еду, которую только смогли найти (в основном угощались бомжи), выхлебали весь алкоголь, спилили дерево на заднем дворе, весь дом пропах дурью (кто-то из ребят был нариком) и спалили Ричарда. Мне было пятнадцать и мне понадобился месяц. Думаю, вы догадались, что было потом. Здравствуй-здравствуй, детский дом. Я бы не сказала, что мне там очень нравилось, но детский дом – это лучше, чем фальшивая семья. Как ни странно, меня взяли снова. Не думала, что кому-то хочется повесить на шею неуправляемую шестнадцатилетнюю девчонку. Сначала я подумала, что они шизики. Если честно, то эти ребята мне понравились больше всех. Их звали Питер и Лола. Им было примерно по сорок-сорок пять лет. Они не доставали меня целыми днями, пытаясь «осчастливить», как это делали другие. Они просто показали мне мою комнату, помогли разобрать вещи и дали тачку, чтобы я могла осмотреться в городе. Их не волновало, что я не умею водить. Вот этих ребят мне совершенно не хотелось доводить. Я подумала, что с ними получится просто договориться. Через два дня мы сели за стол и я, собравшись с духом, начала говорить: - Послушайте, ребята, вы классные и я не хочу громить ваш дом. Позвольте мне просто вернуться обратно туда, где вы меня взяли. - Почему ты этого хочешь? – Совершенно спокойно спросил Питер. - Потому что я не хочу считать вас своими родителями, притворяться, что люблю вас и так далее. Вы ведь этого хотите. Любящего ребёнка. А я не смогу вам этого дать. И не хочу. - Но, может, ты всё-таки сможешь искренне полюбить нас. Мы ведь тебе нравимся. То, что ты не хочешь громить наш дом уже о чём-то говорит, - сказала Лола. - Ни о чём это не говорит. Вы просто не капаете мне на мозги, вот и всё. - Послушай, неужели в детском доме лучше, чем здесь? – Спросил Питер. - Нет, но там хотя бы не нужно притворяться, что тебе жутко все нравятся. - И не надо притворяться, - сказала Лола. - Вы думаете, что это возможно? Не изображать благодарность, любовь и так далее? Вы ведь этого ждёте. И не говорите, что это неправда. Зачем вам брать эгоистичную тварь, кормить, обеспечивать её, а взамен получать только дерьмо? Лучше отпустите меня. По-хорошему. Вы первые, кому я это предлагаю. - Останься. Хотя бы на месяц. Пожалуйста. Вдруг тебе понравится здесь? Хотя бы попробуй, - умоляла Лола. - Лола… - Прошу тебя. Мы не можем иметь детей. Не можем вырастить своё дитя. И мы хотим изменить хоть чью-то жизнь. - Я не верю вам. Вы могли бы взять младенца. Это гораздо проще. Я вообще не понимаю, на какой хрен вам всё это надо?! - Скажи ей, - металлическим голосом сказал Питер. - Что?.. – спросила Лола. - Скажи. Сделав глубокий вздох, Лола дрожащим голосом начала говорить. - Мы очень долго пытались. Очень долго. Но потом выяснилось, что мы не можем иметь детей. Это было ужаснейшим ударом для нас обоих. И мы действительно решили взять совсем маленького ребенка. Но потом на нас обрушилось ещё одно несчастье. Питеру поставили смертельный диагноз. Он не продержится больше трёх лет, - Лола начала всхлипывать. – И он… Ему… Некому оставить наследство. - А как же вы? – Перебила я. Сначала мне всё это показалось бредом. Я думала, что они придумали идиотскую историю, чтобы удержать меня, но потом я вспомнила, что нахрен никому не сдалась и решила дослушать. - Я не стану жить здесь. Я вернусь на родину. В Австралию. - Но вы можете завещать всё это каким-нибудь родственникам. - Их нет. Питер сирота. Он, как и ты, вырос в детском доме, - в этот момент я почувствовала себя полнейшей мразью.- И он хочет помочь такому же человеку, как он сам. Вырастить малыша вдвоём мы не успеем. И решили взять подростка, - Лола говорила уже более спокойно. – Ты можешь жить здесь после смерти Питера. Достать своё жилье, когда ты вырос в детском доме и тебе не помогут родители, крайне трудно. Тебе достанется и машина тоже. И небольшой капитал. - Зачем вы это делаете? – Шёпотом спросила я, глядя в одну точку. - Я уже сказала тебе. Повисла тишина. Мой циничный мозг не мог понять, зачем этому мужику всё это нужно. Он что, ангел? Если честно, я мало что тогда понимала в морали, бескорыстии и духовных ценностях. Я начала думать, что будет, если я останусь у них. Три года поживу, привяжусь к этим милым стариканам, а потом один умрёт, а другая свалит в Австралию. Прекрасно. Я останусь в большом доме и затоплю его слезами(я, как всегда, думала лишь о себе). Я уже хотела сказать: «Да идите вы подальше», но вместо этого почему- то сказала: - Один месяц.