Все беды от женщин

Он берёт его в руку… этот сияющий, большой, самый прекрасный в мире, будто пульсирующий жизнью, любимый Сильмарилл… во вторую руку он берёт другой, не менее прекрасный и любимый… а третий лежит у него перед носом… и он проклинает всех Валар, за то что не даровали они ему третью руку… это становится невыносимо больно… видеть Его, но не иметь возможности прикоснуться, подарить любовь, как двум его братьям… тьма сгущается вокруг Него, но он не может помочь, не может взять своего третьего любимца, ибо руки уже заняты… они всё крепче стискивают Сильмариллы, боясь потерять, уронить, не защитить… но Он всё дальше от него… Он погружается во тьму… Его свет будто меркнет… вокруг боль, ужас и страх… И Феанаро просыпается в холодном поту. Быстро вскочив с кровати, он снимает с шеи цепочку с ключом. Ключом открывает замысловатую шкатулку на столе. Берёт оттуда ещё один ключ и отпирает ящик шкафа. Оттуда изымает очередной ключ и бежит на кухню. Открывает морозилку, один отдел которой заперт на замок, ключом и… вынимает оттуда новый ключ. Не закрывая морозилку, бежит в подвал, где с усердием и тяжким трудом открывает дверь бункера ключом из морозилки. За дверью ещё одна дверь. Быстро набирает пароль из пяти цифр и проходит дальше. Набирает пароль из десяти цифр. Наступает на незаметный выступ, пригибается, чтобы стрела из ловушки прошла мимо. Перепрыгивает яму, замаскированную под пол, и проходит в последнюю, незапертую дверь. Там, освещая неземным светом всё просторное помещение бункера, на трёх искусно сделанных тронах расположились Они… Сильмариллы! Только теперь Феанаро успокаивается. Вот они, его родимые, туточки, всё с ними хорошо, не стоило так переживать. Ещё полчаса Куруфинвэ сидит рядом с Сильмариллами и рассказывает, что любит их троих одинаково. Нет среди них третьего лишнего. Это был просто кошмарный сон. Если все три его детища не поместятся в две его руки, он что-нибудь придумает! Уж это он может им обещать. Ради этого он готов отправиться предлагать Манвэ уж если не третью руку себе, то хотя бы обмен – третью руку за вторую ногу. С одной ногой он как-нибудь проживёт. Послышался тихий, еле слышный стук, прервавший любвеобильную речь Мастера. Он недовольно скривился, аккуратно и нежно усадил Сильмариллы на свои троны, закрыл все двери и лишь после этого поднялся наверх, где в дверь уже не просто стучали, а едва не сносили с петель. Феанаро отшатнулся. На пороге стояла разъярённая, покрасневшая от гнева Нерданель. –Курво, солнышко, – от этого тона Феанаро хотелось бежать, бежать и закапываться, дальше и глубже, навеки. Мастер не предлагал войти в своё скромное холостяцкое обиталище, но и Нерадень не прорывалась туда с боем. Феанаро предпочитал вести с ней переговоры на расстоянии. –Послушай, любимый. Завтра мы с родителями уезжаем в гости. –Куда? –Не перебивай. Сейчас ты будешь спрашивать, причём здесь ты, что мне от тебя нужно, на кой тебе знать мои планы и так далее… Поездка важная. И мне не с кем оставить сыновей. –Сыновей? – недоверчиво переспросил Мастер. –Да, Курво, сыновей. Наших, между прочим! Знаю, надо было как-то помягче тебе об этом сообщить, но сейчас время не ждёт. –Каких ещё сыновей? – Феанаро с открытым ртом и распахнутыми в ужасе глазами смотрел в пустоту. –Очень красивых, умных, воспитанных, пошедших в мать. В общем, Курво, мне тут некогда с тобой, надо бежать. Завтра вечером они приедут к тебе. Срок твоего заключения пока неизвестен, когда приеду – не знаю. Всё, бывай, – Нерданель развернулась и собралась уйти, но потом что-то вспомнила, посмотрела на Феанаро и добавила. – И ещё. Если ты сейчас решишь покончить с собой, утопишься там или сбросишься откуда-нибудь, можешь быть уверен, я лично отправлюсь в Мандос, и уж тогда тебе точно не сдобровать. Желаю приятно провести время с детишками. Очнулся Феанаро лишь поздно ночью и понял, что так и стоит на пороге своего дома с открытым ртом. Проходившая мимо пара эльдар весело хихикнула и пальцами стала указывать на Мастера. Тот окончательно пришёл в себя, громко, по-звериному рыкнул на молодую пару, гневно выступил вперёд. Молодых как ветром сдуло. Феанаро удовлетворённо пригладил свои волосы. –Хм… я ещё ничего!

***

Когда следующим вечером раздался стук в дверь, Феанаро величественно вышел на лестницу, ведущую на второй этаж, одну руку положил на перила и принял гордую позу. Мрачно глядя на мир сверху вниз из-под припущенных век, с вздёрнутой головой в стиле вамп, он ровным голосом произнёс: «Открыто». На улице послышалась возня, вскрик, смех, а затем дверь резко – скорее всего, с ноги – распахнулась, и в дом - скорее всего, с пинка – влетел шокированный Майтимо. Он порывался вернуться и дать по заслугам глупым шутникам, но тут заметил тёмную фигуру на неосвещённой лестнице и замер. Феанаро принял великодушный вид, как бы безмолвно говоря – проходи, располагайся. Притом выражение его лица было такое, как будто он спас целый мир, никак не меньше. Рядом с Майтимо встал Карнистир. Лицо Феанаро приняло более недовольный вид. Когда же рядом с братьями оказался Тьелькормо, Куруфинвэ Феанаро с непониманием распахнул глаза, крепче вцепился рукой в перила и порывисто опустился на ступеньку ниже. –Как… Так вас не двое?.. –Нет, нас чуточку больше, – скривился в насмешливой улыбке Тьелькормо. Глаза у него были искренними, правдивыми, будто он сам верил в то, что сказал. –Четверо… – глухо произнёс Мастер, когда в дом прошёл Канафинвэ. – Пятеро? Шестеро?! Семеро… – он схватился за сердце. – Это всё? Или ещё кто-то прячется? Матерь божья… С минуту Феанаро и семеро юных эльдар обменивались недружелюбными, подозрительными взглядами. «Волк и семеро козлят» назвал бы читатель данную картину. Но нолдор не были знакомы со славянским эпосом. –Идите за мной, – наконец произнёс Феанаро, сдавшись первым. Он провёл феанарионов на второй этаж, безмолвно указал на три двери и развернулся, чтобы уйти. –А ужин когда? – спросил кто-то сзади детским голосом. –Какой ещё ужин? – удивлённо обернулся Мастер. – Ох ты ж ё-моё… вас же кормить ещё надо, – он задумчиво потёр подбородок. – Хорошо. Через час спускаетесь вниз. Кто опоздает, в раздаче участвовать не будет. Братья переглянулись и, больше не говоря ни слова, разошлись по понравившимся комнатам. Мастер с утруждённым видом посмотрел им вслед, на мгновение замер, возведя очи к небу и серьёзно задумавшись о еде, очнулся и быстрым шагом сбежал по лестнице вниз. Многое умел в этой жизни великий мастер Куруфинвэ Феанаро Финвион. Ковать умел, ковал невероятные, небывалые вещи, вызывающие восторженные вздохи. Умел по камню резать, да так искусно, что камень живым казался. Резать умел и по дереву. Говорил мастер красноречиво, долго, витиевато, все окружающие заслушивались да уши развешивали. Драться умел! На любом оружии, на мечах, а лучше кулаками. Да в конце-то концов, Сильмариллы умел создавать! Да так создавал, что ещё несколько эпох без них веселья бы не было. Но чего не умел – так это готовить. Может и умел, да только никогда не пробовал. В назначенный час братья-феаноринги вышли из комнат на поиски кухни. Разделились (так было легче найти). Удачливее всех оказались младшие близнецы, первые наткнувшиеся на святая святых любого дома, и позвали остальных по осанвэ. Удивило братьев не то, что в помещении стоял довольно густой сомнительный дымок, а скорее то, что самого великого повара на месте не наблюдалось. –Кто опоздает, в раздаче участвовать не будет, – умело передразнил Атаринкэ отца. –Ага. А теперь, чую, и раздачи не будет, – повёл носом Майтимо. –Ух ты, какая штучка… – восхитился кто-то из близнецов и взял в руки что-то совершенно непонятное, по форме ни на что не похожее. –Нет! – сзади раздался взволнованный гневный голос. Феанаро влетел на кухню, ловким движением изъял «штучку» из рук Амбаруссы и с нежностью поставил её обратно. – Нельзя это трогать! Вообще ничего нельзя трогать! Я напишу вам список, куда можно ходить и к чему можно прикасаться. Что за запах?.. – Мастер принюхался к воздуху и только тут заметил добротный такой, хороший дымок. Еле сдерживая рвущуюся нецензурную ругань, сунулся в духовку, но тут же поспешил её закрыть. С досадой саданул кулаком по столу, сложил руки на груди и, поджав губы и нахмурив брови, повернулся к сыновьям. –Кажется, ужин отменяется, – раздался более чем громкий шёпот. Воцарилось долгое молчание, прерываемое лишь жужжанием над головами мухи, которую провожало восемь недобрых взглядов. –Яблоки? – как ни в чём не бывало предложил Феанаро и поставил на стол поднос с плодами. –Пожалуй, да, – на правах старшего ответил Майтимо и сел за стол сразу после Феанаро. Его примеру последовали и братья. –Простите, – с наигранным аристократизмом поднял указательный палец Карнистир. – Не будете ли Вы так добры передать мне десертную вилку и закусочный нож? Феанаро вперился в него взглядом, никак не в состоянии осознать, что только что сказал этот парень. Но он всё-таки поднялся и достал из ящика вилку и нож. –Десертный нож, закусочная вилка, – буркнул он. –Благодарю, – расплылся в вежливой улыбке Карнистир. Фенаро внимательно следил за его действиями. Карнистир с важным видом положил яблоко на салфетку, долго его мостил, раздумывая, как бы поудобнее и поустойчивее его расположить, с видом заправского интеллигента взял вилку в левую руку, нож – в правую. И принялся резать яблоко. Лицо его было абсолютно непроницаемо и хладнокровно, лишь проступало характерное аристократическое выражение и благородные черты. –Коллега, – сбоку его локтём толкнул Атаринкэ, с тем же видом бывалого гурмана, – Вам обязательно нужно попробовать сей шедевр кулинарии, да как можно быстрее. Обратите внимание на богатый букет ароматов и замечательное, отдающее корицей послевкусие. –Конечно, коллега, спасибо, что предупредили, – почтительно склонил голову Карнистир. Спектакль скорее удивлял Феанаро, нежели злил. Он долго наблюдал, как братья обмениваются то весёлыми, то непонимающими, то откровенно угрожающими взглядами и, наконец, произнёс: –Пожалуй, надо познакомиться. Я Куруфинвэ Феанаро. Отец мой – Финвэ, как вы знаете, Верховный Король Нолдор. Соответственно, ваш дед. Впрочем, кто я – понятно. А вот ты, например? – он ткнул яблоком в сторону Макалаурэ. –Макалаурэ, – пожал плечами эльда. –А в целом?.. Ну… –Певец он, – ответил за брата Майтимо. –А ты, значит, старший, да? –Вроде бы да. Майтимо. –Майтимо… ну тогда будешь Нельяфинвэ ("Третий Финвэ" – прим. автора). –Почему это? – возразил Руссандол. – Почему «третий Финвэ»? Есть же Нолофинвэ, это он третий. –Это неважно. А ты, певчий, тогда Канафинвэ ("Громкоголосый"). –Мы что, все будем «кто-то там Финвэ»? – возмутился Атаринкэ. –Знаешь, я об этом как-то не думал, но теперь из принципа – да, – мило улыбнулся Мастер. –Да состоится имянаречение, аминь! – провозгласил Тьелькормо и возвёл глаза к небу. –Вот кстати ты, например, – перевёл своё внимание Феанаро на третьего сына. – Что, самый умный? –Не думаю, – честно ответил Тьелькормо. –А что, сильный тогда? Охотник пожал плечами, не зная, как ответить на этот вопрос. Ну, не слабый. –Вот и хорошо, значит, будешь Туркафинвэ ("Могучий"). Материнское имя? –Тьелькормо, – мрачно ответил эльда. –Запомним. Ты Куруфинвэ ("Искусный"), – тоном, не терпящим возражений, осведомил он Атаринкэ. –Чего это я должен такое же имя носить? Меня и Атаринкэ вполне устраивает! –Ты больше всех на меня похож. В общем, закрыли тему. А вы? –Амбарто и Амбарусса, – ответили хором близнецы. –Ага, Питьяфинвэ ("Младший") и Телуфинвэ ("Последний"). Ну что ж, остался только наш гурман, – Феанаро перевёл озорной взгляд на Карнистира. – Что, аристократ, доигрался? Но да ладно, я сегодня добрый, поэтому будешь Морифинвэ ("Тёмный"). –Почему? – почти в ярости спросил сын. –А о чём ты сейчас думаешь? Уж явно не о полянах с бабочками. –Уж явно, – подтвердил новоиспечённый Морифинвэ. – Карнистир. Феанаро что-то прокрутил в голове, несколько секунд думал, а потом назвал всех в разном порядке и ни разу не ошибся.

***

Феанаро сидел, склонившись над рабочим столом, и внимательно всматривался в грань камня через увеличительное стекло. Под окнами раздался быстрый топот, громкий смех, а через пару секунд где-то в доме зазвенело стекло, разбиваясь тишиной и мирной жизнью Мастера. Он медленно поднял голову, также неспешно встал, уговаривая себя оставаться спокойным и терпеливым. «Какое к чёрту терпение?!» – успела промелькнуть мысль до того, как он резко рванул на себя дверь и вылетел в коридор. –Всем оставаться на своих местах! – закричал он, пробегая по коридорам в поисках пострадавшего стекла или кого-нибудь из сыновей. Когда он дёрнул на себя дверь гостиной, та чуть не пришибла его насмерть, сорвавшись с петель. Это разгневало хозяина ещё в несколько раз. Мало того, что стёкла бьют, так ещё и двери с петель снимают! На лестнице он чуть не взлетел ввысь, с разбегу поскользнувшись на разлитом на ней то ли масле, то ли Эру знает чем ещё. Совершив мастерский пируэт и грациозные взмахи руками, он, держась за перила и прихрамывая на одну ногу, побежал дальше. Из-за двери ванной комнаты текли быстрые ручьи, грозясь затопить весь дом. Мимоходом закрутив кем-то услужливо открытый кран, ломанулся дальше, с ужасом думая обо всех разрушениях, которых он ещё не видел. На кухне его крепкая нервная система пошатнулась, а несклонное к чувствительности сердце дрогнуло. То, что под потолком витал дым, а штора была немного подпалена, не столь испугало Мастера, как то, что не было видно ни одного ножа. А их раньше было много. Очень много. Как минимум, два десятка. Погреб был открыт, и оттуда явственно были видны яркие следы ног выходящего. Надо сказать, следы были от варенья. А это означало, что там юные разрушители побывали тоже и уже успели разбить пару-тройку банок в темноте. «Хоть бы не настойку, хоть бы не настойку», – взмолился к небесам Феанаро, но спуститься посмотреть не решился. Споткнувшись об порог входной двери, он с облегчением вздохнул, потёр лоб и пробормотал: «Чуть не помер…». Но на улице не было ни одного живого эльды. Впрочем, мёртвых не было тоже, что немного взбодрило Мастера. Оставалось ждать, когда мелкие поганцы сами объявятся, и тогда-то он сможет от души надрать им уши. Наступил вечер, а никого так и не было видно. Куруфинвэ даже пришлось лично убирать свой дом: оттирать от варенья пол, зашивать остатки штор, сушить ванную, собирать осколки стекла и некоторых статуэток. Когда он, несчастный, побитый, измученный, провалился в сон, то даже не услышал, как скрипнула входная дверь и наверх гуськом поднялись гости.

***

Что раньше разбудило Мастера – приятные запахи, звон стали, топот на третьем этаже или же громкий смех – не было известно. Но факт остался фактом, Феанаро проснулся от непривычной оживлённости в своём доме. В воздухе витал интересный запах. Запах еды! Куруфинвэ встрепенулся – еда? Это очень любопытно. Когда он вышел в коридор, то его чуть не сшибли с ног близнецы, носящиеся с мокрыми тряпками и якобы занимающиеся уборкой. Вот кто смеялся. –Привет! – крикнул уже скрывшийся за поворотом Телуфинвэ. Или Питьяфинвэ? Феанаро озадаченно нахмурился, обдумывая сложную проблему различий между собой близнецов. На кухне у плиты колдовал Нельяфинвэ, а в углу, сидя на стуле, его развлекал игрой на лютне Макалаурэ. Феанаро уже забыл вчерашние их прегрешения, его интересовало в данный момент лишь, что это так пахнет. С таким запахом и на вкус должно бы быть идеально. –Откуда ты умеешь готовить? – спросил он Майтимо. –Шесть младших братьев, – просто ответил Руссандол. – Более того, я умею шить, не испытываю панику, когда надо убраться, профессионально перевязываю раны. Ну и крестиком вышивать могу… – скромно добавил он. –А откуда дичь? – удивлённо поинтересовался Феанаро, уже усвоив для себя, кто из семерых является универсальным. –Это Тьелькормо. –Что Тьелькормо? –Охотился Тьелькормо, – пояснил для непонятливого отца Макалаурэ. – Лёгок на помине… В помещение быстрым шагом вошёл Туркафинвэ, а за ним хвостиком проскользнул Атаринкэ. В правой руке Охотника было четыре ножа, в левой – столько же. Так же несколько ножей было заткнуто за пояс, за голенища сапог и один в зубах, как у потомственного джигита. Водрузив всё на стол и освободив рот, он вытер вспотевший лоб и опёрся плечом о косяк двери, сложив руки на груди. –Не смотри так, – вызывающе обратился он к Феанаро. – Я их просто точил.

***

–Отец, выслушай! Феанаро ходил взад-вперёд перед троном Финвэ со сцепленными за спиной руками и думал, как бы так помягче-то всё… –Ты дед, – Мастер остановился напротив Короля и прямо посмотрел ему в глаза из-под нависших бровей. –Вот это заявочки! – опешил Финвэ. – Курво, да ты хам, однако! –Нет-нет, отец, ты не так понял. В этот раз я над тобой не издеваюсь. Оставим смешки на потом. Ты теперь дедушка. –Тоже мне, открыл Куйвиэнен! У твоих братьев уже давно появились дети, один ты в девках хо… холостяк. Или… Курво, ты что, решил меня на старости лет порадовать? Неужели?! – в глазах Финвэ загорелся радостный огонёк. – Нерданель что, беременна? –Не совсем, – мрачно ответил Мастер. – Она уже родила. Семь раз. Улыбка сползла с лица Верховного Короля и оттянула вместе с собой его челюсть. –Ты что, серьёзно? –Я серьёзен, как никогда. Поверь, это не мои шуточки. Я сам в шоке! В таком шоке, отец! Да я в таком шоке не был, даже когда Ноло родился! –Нет-нет, стой… да как же это… Эрова бабушка, да что же делается-то?! –Не знаю, стоило ли тебе вообще рассказывать… – Феанаро нервно потёр лоб. –Ты что, само собой стоило! Подробности этой тёмной истории меня не столь интересуют, как сами маленькие миленькие эльфята. –Маленькие… хм… миленькие!.. – Мастер истерически ржанул. –Жду всех сегодня на ужин. –Что ж, ты сам предложил.

***

На удивление Феанаро все семь разбойников сидели тихо, улыбаясь своими самыми очаровательными улыбками дедушке. В их глазах было столько наивности и ангельской добродетели, что Куруфинвэ сам засомневался – не приснились ли ему события прошедших дней. Феанарионы с удовольствием рассказывали о себе, отчего Финвэ умилялся всё сильнее, не в состоянии поверить, что он ещё семь раз дедушка. Феанаро с каждой минутой успокаивался всё больше, теряя профессиональную бдительность. И когда он уже умиротворённо позволил себе выпить воды и отвести внимательный взгляд от сыновей, что-то привлекло его внимание. Даже не что-то, а нечто. То, с какой улыбкой смотрели на него близнецы, сидящие по обеим сторонам от дедушки, который просто не мог видеть их мин, заставило его сердце ёкнуть. Пристально глядя на расслабившегося было отца исподлобья, они дарили ему самые дьявольские улыбки, напоминая, что он не сможет прятаться за Финвэ вечно. Должно быть, подумалось мимолётом Мастеру, Моринготто присобачивал шипы розам, разносил на части Средиземье и вообще творил всякие-разные Искажения именно с этой улыбочкой. Ему против воли стало жутко. Приятный вечер приближался к концу.

***

Когда на следующий день раздался стук в дверь, Феанаро этот звук показался стуком забивающихся гвоздей в крышку его гроба. Он был измучен и замотан до неузнаваемости. Сыновья вытрясли последние крохи здравого рассудка из его головы. Но открыв дверь, он тут же почувствовал некоторое воодушевление, поскольку на пороге стояла Нерданель. А это означало, что скоро она всех заберёт обратно. –Жду на террасе, – кивнула она в сторону, даже не поздоровавшись. Мастер тут же вылетел за ней, не понимая, зачем его ждать. –Нель, Нель, любимая, дорогая, прости. Прости, пожалуйста, – то и дело обходя её с разных сторон завыл Феанаро. – Если бы я знал!.. –Хочешь сказать, ты не знал? – прищурила один глаз Махтаниель. – Курво, объясни одну простую вещь. Как можно этого не знать? – с каждым словом она приходила в ярость. – Как можно не знать того, что после страстной ночи в любом случае будут последствия?! –Ну я догадывался, конечно… но я не думал… что всё вот так вот… – его глаза были большие и наивные, в них даже появился маленький намёк на скупую мужскую слезу, но на Нерданель это не действовало. –Ты совсем болван? Догадывался он… Кажется, даже младшие твои сыновья знают об этом и то побольше. –Но как так вышло? Почему ты раньше не сказала? Где всё это время ты умудрялась их прятать? Мастер не мог сидеть, он бегал по террасе взад-вперёд, раздражая тем самым Нерданель. После этих слов она опешила. –Прятать? – потрясённо повторила она. – Ты себя вообще слышишь? Феанаро, вспомни! Когда я была беременна Майтимо, я приходила к тебе в дом, я же ночевала у твоей двери, сутками напролёт стучалась! Не знаю, где ты был, в каком мире, но в следующий раз я тебя увидела, когда ты ко мне пришёл сам. Заткнув мне рот поцелуем, ты же буквально утащил меня в спальню! –Да нет же… но ведь как тогда родился Макалаурэ, если ты говоришь, что я тебя ещё и насильно утащил? Не мог родиться ребёнок, если ты была против! – конечно же, в понимании Феанаро был виноват кто угодно, только не он. –Не то чтобы я была не согласна… – пробормотала себе под нос Нерданель. – Но суть ведь совсем не в этом. Четыре раза, Курво, – четыре! – я приходила к тебе после этого. И четырежды ты просто не давал мне и слова сказать! А просыпаясь утром, ты убегал в свою заповедную мастерскую. После великой любви вдохновение, видите ли, снизошло! А ты себя за работой видел? Хотя вряд ли ты вообще в состоянии что-либо видеть, когда находишься в процессе "созидания". Феанаро сложил руки на груди и недовольно посмотрел на мать своих детей. "Воистину все беды от женщин!" – промелькнула в голове мысль: "Говорил же мне папа..." –То есть, хочешь сказать, что это я во всём виноват? –А кто? Сосед? –Пойду прослежу, чтобы они ничего не сломали и не забыли из своих вещей, – махнул рукой Мастер и развернулся, чтобы уйти. –Своих вещей? – переспросила Нерданель. – Курво, я их не забираю. Феанаро выглядел так, словно перед ним только что опровергли самую устоявшуюся, незыблемую аксиому его жизни. –Очень жаль, что ты так к этому относишься, – Нерданель поднялась со скамейки. – А ещё больше мне жаль мальчиков, которые, видимо, так и не узнают, что такое отец. Что ж, Куруфинвэ, извини за эти неудобства, что я тебе доставила, но тебе придётся помучиться ещё пару дней, поскольку я здесь мимоходом и забрать сыновей не могу. Нерданель ушла в дом – повидать детей, а Феанаро опустился на скамейку, не зная, смеяться ему или плакать.