Все беды от женщин

Долго сидел Пламенный Дух, обременённый тяжкими думами. Дети – это, несомненно, хорошо, решил для себя Мастер. Однако во всяком хорошем деле важна постепенность и плавность. А когда тебя вот так вот, едва ли не насмерть, пришибают новостью, хоть и хорошей, это вызывает по меньшей мере приступ паники. У самого своего дома Куруфинвэ (теперь уже старший) стал оглядываться, не понимая откуда раздаются вопли, крики и, самое главное, звон стекла. Когда понял – похолодел. –Это они там мои творения, что ли, колотят?.. – задал он вопрос в темноту и, очнувшись, подлетел к окну посмотреть. Феанаро никогда бы в этом не признался, но он испугался, поскольку не знал, на что способны его отпрыски и как на них влиять. Картинка, что предстала пред его ясны очи, повергла его в замешательство. Средние – те, что вроде бы Тьелькормо и Атаринкэ, – рвались из рук старших друг к другу с дикими глазами и громкими обвинениями. Те, что помладше, стояли в стороне и с интересом поглядывали на развитие событий. Вот они начали переговариваться. Громче. Ещё громче. Вот они уже кричат друг на друга и разнимать надо уже их. Старший, будучи в состоянии удержать сразу двоих младших братьев – тех, которые вроде бы Тьелькормо и Атаринкэ, – указывает другому старшему на совсем младших, но тот что-то резко отвечает и теперь средних ничто не удерживает, поскольку старшие пустились в выяснение отношений. Средние оказались не слишком болтливыми и предпочли словам кулаки. Сценарий войны всех со всеми разворачивался с такой быстротой, что Мастер аж присвистнул. Умом-то он понимал, что надо бы войти да успокоить всех. Однако вместо громкого и эффектного появления, он лишь аккуратно приоткрыл дверь, намереваясь быстренько проскользнуть на лестницу, заткнуть себе уши и сесть работать. Когда в помещении послышался тихонький скрип входной двери, который в этом балагане услышать можно было лишь чудом, всё замерло. Застыл и Мастер, с одной ногой на нижней ступеньке. И стояли бы они так до самого утра, если бы не выпавшая у кого-то из рук ваза, занесённая над головой соперника. Феанаро зажмурился, взял всю свою огненную, но внезапно остуженную натуру в руки и медленно обернулся. –Ну раз вы, так сказать, закончили... Короче, будем разбираться. Ты, – он не глядя ткнул пальцем в одного из присутствующих, – за мной. Этим "одним из присутствующих" оказался не кто иной, как Майтимо.

***

–Ну что, рассказывай, – уже в своей комнате, сидя в большом королевском кресле за столом, обратился Феанаро к старшему сыну, которому уже было явно стыдно за случившееся. –Да что... они дураки. Их же оставить одних!.. Да они тут всё по камушку разнесут, и следа не оставят! Перспектива отстраивать заново новый дом, на месте которого и камушка не останется, не очень воодушевила Мастера, тут с Нельяфинвэ он был вынужден согласиться. –А я? – между тем продолжал Нельо, приободрённый согласным кивком отца. – Почему всегда я должен быть старшим и сдержанным? Мне, может, тоже хочется в глаз Карнистиру засветить. Но нет, я Майтимо Руссандол, синоним фразы "брат для битья". А ты знаешь, что такое шесть младших братьев? Это личный цирк, зверинец, тюрьма и дурдом в одном флаконе. А им же ещё надо готовить, помогать в обучении, следить за каждым шагом, чтобы они себе шеи не посворачивали. А они, поганцы, так и норовят сбежать! А сколько штанов они рвут за неделю?! Да если бы матушка их не зашивала по три раза на день, всех запасов Тириона не хватило бы на пошив! Знаешь, что происходит, когда Атаринкэ колотит Карнистира, Тьелькормо оглушительно хохочет, Макалаурэ громко настраивает инструмент, а Амбаруссар под шумок пытаются выпрыгнуть из окна? Происходит то, что мой мозг потихонечку мягчает и грозит при следующем разе вытечь нафиг из враждебной среды моей головы! Они же идиоты, отец, идиоты! Феанаро слушал горячую речь с неподдельным интересом и открытым ртом. Сказать ему было нечего, а утешать он не умел. Майтимо громко втянул в себя воздух, на мгновение зажмурился, так же громко выдохнул и посмотрел уже гораздо более вразумительным взглядом. –В общем, всё на мне, всё на мне! – успокоившись, он даже улыбнулся. –Понятно, – скупо выдавил из себя Феанаро и снова кивнул Майтимо. – Позови следующего. И эт самое... не расстраивайся.

***

Следующим в комнату втолкнули Тьелькормо. Он несколько раз пролетел по помещению туда-сюда, всё ещё на взводе. –Назвать меня дебилом... – громко шипел он, по-хозяйски наматывая круги вокруг стола и отца. В какой-то момент Феанаро почувствовал себя лишним в своей комнате. –Неужели он думает, что сможет когда-нибудь побить меня? А? Вот скажи, отец, разве может такой... такой... – Охотник явно не мог подобрать подходящего ругательства, – побить меня? Побить того, кто собственноручно учил его драться?! - по сути к отцу Тьелькормо и не обращался, он скорее переживал маленькое извержение вулкана в собственной голове. Когда мечущий молнии взгляд Туркафинвэ наткнулся на драгоценную статуэтку на полке, Феанаро испугался, что тот её мигом схватит и в лучшем случае разобьёт о ближайшую стену. В худшем – об его, Феанарову, голову. –Давай успокоимся, – вкрадчиво предложил Мастер. Тьелькормо к нему обернулся, и через мгновение его глаза уже потухли, а сам он как-то расслабился. –Давай, – согласился он, присаживаясь напротив Феанаро на стул. –Он, несомненно, подлец, – сильно переигрывая, возмутился Куруфинвэ. –Подлец, – утвердительно кивнул Тьелькормо. Хотя Феанаро смутно представлял, о ком говорит, он всё же продолжил попытки достучаться до разума Турко. –Так себя вести, особенно с тобой, непозволительно. –Верно. –И он, конечно же, не прав. Увидев, что отец явно на его стороне, Тьелькормо совсем затих, чем и пользовался Мастер. –Но он твой брат. –Ну вроде бы да. –И если ты старше, то должен подать ему пример. Турко неохотно согласился и с этим. –А значит... – Феанаро проглотил фразу, чтобы Тьелькормо сам догадался. –Не буду я извиняться, – насупился Турко, правильно поняв отца. Аргументов у Пламенного больше не было. Он сложил руки на столе и собирался от безысходности ткнуться в них лбом. –Да что с него, с мелкого, взять? – неожиданно воскликнул Охотник, чем немало удивил Феанаро. – Пойду предложу ему прокатиться на лошадях. И на глазах у изумлённого отца он спокойно вышел за дверь, где почти сразу послышалось громкое: "Эу, мелочь, топай сюда!". "Валар побери, что будет дальше..." – обречённо, но с каким-то любопытством, подумал Феанаро. А дальше был Макалаурэ...

***

Когда Златоголосый закончил свою трогательную, полную боли и отчаянья песнь, повествующую о нелёгких испытаниях, выпавших на долю самого адекватного и миролюбивого сына Феанаро, тот уже готов был переписать и своё имущество, и дворец Финвэ, и вообще весь Валинор на Канафинвэ – так его растрогала биография второго сына, наложенная на музыку. Макалаурэ тем временем трагично возложил длань на опечаленное скорбью лицо, украдкой поглядывая на задумавшегося отца из-под припущенных век. –Как бы ни было жаль отправлять тебя... но там очередь, – кивнул на дверь Феанаро. Нет, песня сына его очень тронула, очень, но отходил он от потрясений быстро. – Ты в общем это, не грусти, спой себе весёлую песенку и отправляйся спать. И следующего там позови. Канафинвэ, уже не выглядевший столь печально, как пару секунд назад, энергично кивнул и, вдохновлённый, почти вылетел по воздуху из комнаты.

***

И вот перед Феанаро уже сидит самый мрачный, таинственный и немногословный сын. –О! – воскликнул Мастер. – Это же наш доморощенный аристократ! Я тебя узнал! Хоть одна знакомая морда... Карнистир, с выражением безразличия и какой-то надменности на лице, которое он явно унаследовал от отца, даже не шелохнулся, лишь слегка приподнял бровь, как бы спрашивая: "Чё звал, нолдоришко?". –Ну что скажешь? – не дождавшись никакой реакции, начал Феанаро. Это был первый за сегодня посетитель, который не начал вываливать на отца всё, что он думает по поводу своих братьев. – Что там у вас случилось? –Слегка повздорили. –А кто начал? –Кто-то начал. –Ну да, кто-то же должен был... – вяло закивал Феанаро. Неужели ему так и придётся клешнями вытаскивать каждое слово из этого парня? – А ты тут не причём, да? –Ага. –Они тебя не достали? –Неа. –Слушай, я же знаю, что ты умеешь разговаривать! Ты мне за первым ужином такую дурацкую, но долгую фразу забабахал! –Тогда было что сказать, – упрямо возразил Морифинвэ. –А сейчас, значит, нечего? –Нечего. Ну разве что... Макалаурэ почти всегда икает после обеда, а Майтимо за это над ним смеётся, но не хочет, чтобы об этом знал Кано. У Тьелькормо в скором времени появится пёс, но он держит это в тайне от матери, чтобы она его не выперла из дома. Близнецы вчера кроме варенья опробовали у тебя в подвале мирувор. А Атаринкэ вырезал на дереве в твоём саду неприличное слово. Карнистир казался довольным и уже не таким мрачным, как раньше. Феанаро оставалось лишь поджимать губы и чесать затылок. –Секреты – это хорошо... Почему ты решил мне их рассказать? –Потому что все они за сегодня меня доконали. Будут знать, как втягивать меня в свои разборки. –Справедливо, – признал Мастер. – Всё? Больше ничего не скажешь? –Ничего. –Свободен.

***

"Ещё чуть-чуть, совсем немного осталось..." – утешал сам себя Мастер, держась за голову. Когда вошёл Атаринкэ, Феанаро психологически готовился уже ко всему. Он не знал, чего ещё можно ожидать от сыновей и с каким новым характером ему предстоит познакомиться, но мысленно настраивал себя на то, чтобы ничему не удивляться. "Ты повидал и не такое за свою странную жизнь", – убеждал он себя. – "Справишься с этими мальчишками, раз плюнуть". –У тебя там внизу браслет валяется, – ещё не успев присесть, начал Атаринкэ, – ну, с танзанитом. Обалденная работа! В жизни такого не видел. Единственное... – Курво замялся, видимо, не решаясь оспорить мастерство Феанаро, – я бы не патинировал, а оксидировал. Так, по-моему, металл выглядит более благородно, хотя для многих различия не видны. –Да я сам уже пожалел, – едва не вскакивая от восторга, Феанаро взглядом впился в Курво. – Тебя что, правда это интересует? –Не то слово! Но я всё по большей части теорию изучаю, а практики не хватает, негде. Феанаро был вне себя от счастья. Он тут же полез в свой стол, заваленный бумагами с эскизами и искусными творениями, называемыми им "хламом". –Что скажешь на счёт этого? –О-о... – уважительно протянул Атаринкэ и с благоговейным трепетом взял в руки предложенную шкатулку неземной, как ему казалось, красоты. – Какая филигрань! Просто невероятно! Видел бы ты, что выходит у меня... С напайной и ажурной филигранью я освоился, но объёмная, как у тебя, не даётся. –Правда, что ли? Это проще, чем кажется. Пошли. Подорвавшись с кресла, Мастер громко задвинул ящик стола и, напоминая больше небольшой ураган, стремительно направился к двери. –Пойдём, пойдём, – подбодрил он Атаринкэ, всё ещё сидящего на стуле. – Я научу. –Ага, – радостно улыбнулся тот и последовал за отцом. – Только я сейчас скажу Тьелькормо, что не смогу с ним прокатиться.

***

В мастерской... –Курво, будь добр... Курво? Курво! –А? Я? –Будь любезен, не дыши в затылок. И не наваливайся так. Отойди. А теперь ты мне свет загораживаешь. Встань здесь. Нет, так ещё хуже...

***

–Кто-нибудь знает, куда подевалась большая часть нашей братии? – сидя за столом между Карнистиром и Макалаурэ, спросил Майтимо. Больше никого, кроме них троих, за завтраком не наблюдалось. –Позволю себе предположить, – неуверенно начал Канафинвэ, – что Тьелько на охоте. –И пузатые за ним увязались, – вставил Морифинвэ. Майтимо недовольно отвесил ему подзатыльник. –Сколько раз говорил не называть малышей пузатой мелочью! –Поду-умаешь... Как будто от этого они резко повзрослеют. –С ними, допустим, всё понятно. Но где Атаринкэ? – в процессе разговора Макалаурэ ни на секунду не переставал жевать, что делало его речь до жути невнятной. –Может, тоже уехал, – надеясь, что это действительно так, вздохнул Майтимо. –Но он же со... и когда ... мм... –Слышишь, хомяк! – Карнистир наклонился к столу, чтобы Нельо не закрывал ему обзор на Кано. – Мы не Тьелкормы всякие, языки грызунов не изучали. –Я тебе сейчас вилкой в глаз ткну, – более чем чётко вычеканил Кано. Нельяфинвэ вздохнул и молча приступил к завтраку. Ну вот, теперь даже Макалаурэ поддаётся на провокации Морьо.

***

На удивление Феанаро, Атаринкэ учился невероятно быстро. Правда, заслугу в этом он видел исключительно свою. Не сын способный, а он – Куруфинвэ Феанаро – гениальнейший учитель. –Может, расскажешь о своих братьях? – внимательно наблюдая за тем, как Курво выполняет его задание, спросил Феанаро. Почти со всеми он лично пообщался и основные черты для себя подчеркнул, но ему хотелось услышать мнение непосредственного участника. –Что именно? – с высунутым от усердия языком пробормотал Атаринкэ. –Ну вот Майтимо, например. Частенько срывается? –Майтимо? – от услышанного Курво удивлённо обернулся. – Я не видел, чтобы он срывался. Терпит нас пока. Сам диву даюсь его нервам. Хотя... было дело. Тогда Карнистир довёл Тьелько, а тот разнёс свою комнату и затем выкинул все вещи Морьо из окна. Среди тех вещей как раз были какие-то важные рукописи Майтимо. Этим двоим, наверное, никогда так не доставалось. Помимо хорошей прочистки мозгов, они собирали его книги, месяц мыли посуду и убирались в доме, Карнистир не задирал близнецов, Тьелько не ездил на охоту, и спали они на полу. Больше они при нём стараются не выступать. Даже мамы, кажется, меньше боятся. Зато близнецы после этого стали Майтимо буквально обожествлять, поскольку сами теперь могут лезть к Морьо, а он им ответить в полную свою фантазию возможности не имеет. И очень из-за этого страдает. –Мне он показался не слишком разговорчивым, этот ваш Карнистир. Атаринкэ на мгновение задумался. –Да нет. Когда как. А что, с тобой он играл в молчанку? – Курво ухмыльнулся. – Он ведёт себя в зависимости от ситуации. Тебя он пока не знает, и будет потихонечку проверять, что ты из себя представляешь. За реакцией понаблюдает. Вот шуточки у него, конечно, дурацкие. Да и сам он дурак. Вывести из себя способен кого угодно. Мама говорит, что в душе он чуткий и ранимый. А я думаю, что он сволота каких свет не видывал. Но ему можно доверить тайну. Потому что если кто-то попытается её у него вызнать, то потом будет всю жизнь лечить свои нервы. Феанаро уже не так внимательно следил за действиями Курво, убедившись, что тот знает, что делает. Теперь, когда появился кто-то, кому небезразлично его ремесло, он сможет его многому научить и передать свой опыт. Возможно, вместе они даже смогут создать что-то настолько удивительное, что переплюнет все его предыдущие изобретения. "Но, конечно же, не Сильмариллы, – одёрнул себя Мастер. – Нет, только не Сильмариллы". –А Макалаурэ? – Феанаро попытался вытеснить из груди острое чувство жалости, что возникло у него при воспоминании о трагичной песне Кано. – Музыкального таланта ему не занимать, это я уже понял. Ему только на улицах милостыню просить... мигом разбогатеет. –Он спокойный. И этим всё сказано. Если Майтимо именно терпит их поведение, то Макалаурэ на это просто наплевать. Он видит лишь то, что хочет. Но не надо думать, что он безобиден. За порванные струны он может, как говорит Морьо, глаз на... кхм... натянуть! Да, и на него, кстати, никакие законы не распространяются. Он может приходить, когда захочет, запираться в своей комнате, делать что вздумается. Тяжёлые для нас наказания, для него – награда. –Это полезная информация, – уже задумавшись о подходящем наказании, похвалил Феанаро. – Ты мне ещё вот что скажи. Тьелькормо вообще как... нормально себя чувствует? Курво тихо хрюкнул, не сдержав смех, вспоминая, как они внизу слушали беготню Турко в комнате отца и представляли реакцию Феанаро. –Его вообще можно успокоить? –Сам успокоится, лучше не трогай. С ним-то всё просто – быстро взрывается, быстро приходит в себя. Увидишь, зачастую он косит под дурачка, но он умнее, чем кажется. На вопрос отца зачем ему это, Курво лишь пожал плечами. –Да черт его знает, может, так проще. Но я, если честно, всегда с ним советуюсь – чуши не предложит, разве что по приколу. Сам Алдарон признаёт его своим другом и учеником. Амбаруссар, кстати, тоже втягиваются в это дело. –Вот насчёт них. Не успел я с ними поговорить. –А с ними не надо разговаривать, – загадочно улыбнулся Атаринкэ. – За ними надо наблюдать. У них один разум на двоих. И это им очень помогает в воровстве конфет. Несмотря на их вечные острые замечания и хулиганства, все их продолжают баловать. А они... одно могу могу сказать... юные вандалы. В общем, они не относятся к тому разряду, о ком нужно рассказывать. Скоро ты лично познакомишься с их деятельностью, обещаю. Обещание в скором времени лично познакомиться с вандалами несколько насторожило Мастера, если не сказать напугало. Какое-то внутреннее чутьё ему подсказывало, что он ещё успеет натерпеться от этих безобидных малышей... –Постой-постой, но ведь есть же рычаги давления на них? Есть же? Да? Курво долго смотрел на Феанаро, поджав губы и как бы уже хороня беззаботную жизнь Мастера, а потом покачал головой, разбивая все надежды отца. –Но среди вас есть кто-то, кто для них хоть немного в авторитете? – уже гораздо более обречённо спросил Куруфинвэ. –Разве что Майтимо. Если будут проблемы, обращаться, кроме как к нему, некуда. Пищи для размышлений у Феанаро было предостаточно. Он мог сидеть в своей мастерской сутками, не замечая времени и смены дня и ночи, раздумывая по поводу того или иного вопроса. За работой ему думалось не очень хорошо, но как-то само собой приходило решение. Но сейчас долго засиживаться возможности не было, иначе он рисковал лишиться дома вместе со всем его содержимым. –Я пойду, наверное, – перебил его мысли голос Курво. –Иди, – всё также задумчиво пробормотал Мастер. – Можешь приходить, когда захочешь. Атаринкэ был счастлив втройне. Помимо отца у него появился учитель, который, правда, объяснял как-то через одно место, и мастерская, где он мог наконец-то практиковаться. –Эй! – уже в дверях окликнул Феанаро сына. – Что за слово ты накорябал у меня в саду? Нецензурщину какую поди? –Упаси боже, папа, мы воспитаны, – поднял руки Курво и быстро скрылся за дверью.