Все беды от женщин

Прошло всего четыре дня, но для Феанаро стало привычным просыпаться под громкие звуки активной жизнедеятельности сыновей. Спускаться вниз, зная, что на кухне Нельо уже готовит лучший в мире завтрак. Уворачиваться на лестнице от играющих в догонялки близнецов. Поглядывать в окно на занимающихся очередной ерундой Курво и Турко. Сдерживать смех на остроумные замечания Морьо, который выбрал своей жертвой Кано. Всё это теперь казалось само собой разумеющимся и нужным. Куруфинвэ всегда представлял себе детей как единообразную массу, где все как из инкубатора. Мог ли он представить, что среди семи юных эльдар не найдётся ни одного схожего с другим характера? А что уж говорить об их талантах! За завтраком Феанаро то и дело недовольно косился на громко чавкающих близнецов, которых под столом пытался пихнуть ногой Нельо, уже успевший осознать всю опасность момента. Мастер оценил благородный порыв Майтимо уберечь младших братьев от гнева отца, но стучащая по самой косточке нога старшего сына перевешивала его заслуги. –Мне сейчас нужно уйти в замок Короля, – изо всех сил сдерживая распирающее изнутри желание пинками вышибить все дурные манеры из сыновей, ровным голосом проговорил Феанаро. – Хотелось бы по прибытии домой застать этот самый дом в целости. Надеюсь, на это я могу рассчитывать? Со всех сторон на него обрушились убедительные ответы: "конечно", "безусловно", "мы надёжные нолдор", "не ваниар жеш какие-то", "с нами можно иметь дело". –Нам бы очень хотелось пойти с тобой, погулять, – масленым голоском обратился к нему Амбарусса. – Мы можем подождать тебя на площади. Рисковать Феанаро не хотелось, но он всё же решился дать утвердительный ответ.

***

–Значит, так, – давал наставления Мастер, – стоять прямо здесь, вот на этом самом месте, не сметь никуда отсюда уходить, смирно ждать меня и не приставать к прохожим. Глядя в азартные глаза близнецов, которые уже давно замечали что угодно, только не Феанаро, Мастер не был уверен, что они вообще его услышали. Когда он собрался было отойти, Амбарто, как заправский фокусник, выудил будто из пустоты рогатку и стремительным, отточенным годами движением нацелил её в местного музыканта, что радовал окружающих дивной песней. Едва успев отобрать опасное в умелых руках оружие у рыжего сорванца, Феанаро затравленно оглянулся вокруг – не видел ли кто данной сцены. –Вот паршивец, – он несильно схватил за ухо младшего сына. – А тебе бы как понравилось получить горсть красных ягод прямо в белый костюм из рогатки? М? Я тебя спрашиваю. Взгляд как-то сам собой лёг на мельтешащую в толпе фигуру. ­–Амбарто, милый, – не глядя на сына, Феанаро сунул рогатку обратно в ладонь сына и опустил руку с уха на плечо, поворачивая его к объекту своего пристального внимания. – Если ты попадёшь во-о-он в того дядю, я обеспечу тебе сладкую жизнь до самого совершеннолетия. Мастер восхищённо наблюдал за опытными движениями Амбарто. "Ловкость рук, и никакого мошенничества!" – пробормотал он себе под нос. –А теперь бегом отсюда! – шикнул он сыновьям и уставился в небо, насвистывая жизнерадостную песенку. Не прошло и пяти секунд, как мимо пронёсся ураган, но потом всё же вернулся. –Феанаро? – удивился запыхавшийся Нолофинвэ, у которого расползалось большое красное пятно на всю грудь. –Ноло, ты ранен! – изумился Мастер. –Курво, брат, ты не видел сейчас двух пробегающих мальчишек? –Таких маленьких рыжих близнецов? Никогда не встречал. Не медля больше ни секунды, Нолофинвэ умчался дальше. Феанаро проводил его фигуру долгим оценивающим взглядом, а затем резко развернулся и направился ко дворцу.

***

По возвращении домой Мастер тут же направился проверять порядки, раздавать наказы, искать работу для тунеядцев и давать советы, отличающиеся потрясающей мудростью. –В9? –Убил, подлец... Кто-то разразился колоритным злодейским смехом на весь дом. Первое, что бросилось в глаза Феанаро, когда он зашёл в комнату, – Атаринкэ (на котором из одежды была лишь одна диадема), прикрывающийся листиком с наспех накорябанными клеточками и "горящими" кораблями. –Впечатляет, – оценил Куруфинвэ-старший, кивнув довольному собой Морифинвэ, ободравшему брата до последней нитки. – А ну-ка, Курво, брысь. Ошалелый Атаринкэ обернулся в покрывало и уступил место. –Ты смотри, осторожней. На тебе одежды меньше, чем было на мне, – добродушно предупредил он Феанаро. – Он мухлюет. Тебе надо... –Не учи отца. На что играем? Глаза Карнистира заблестели.

***

Нерданель долго раздумывала, стучаться ли в дверь или зайти без спроса и застать всех врасплох. Зная своих сыновей, она понимала, что порой застать можно такое, что лучше бы никогда не видеть. Это было странно, но ей почти сразу открыли. Однако никого через порог не наблюдалось. Всё подозрительно затихло в ожидании какого-то чуда. Чуда долго ждать не пришлось. –Вражья морда не пройдёт!!! – раздалось сверху. Сразу перед тем, как мимо в воздухе что-то с воплем пролетело. За этим чем-то развевался шикарный длинный плащ с королевской нашивкой. Послышался глухой стук и тихое "О-о-ой". С потолка свисала верёвка, за которую обладатель шикарного длинного плаща должен был крепко держаться. –Феанаро?! – Нерданель бросилась в сторону приземлившегося Мастера. – Что они с тобой сделали? Да, на полу в шикарном длинном плаще сидел не кто иной, как сам Куруфинвэ Феанаро, с треском проигравший сыну желание. –Ты нормально? Что случилось? –Он проиграл! – восторженно объявил сверху Тьелькормо, который появился в самый разгар игры отца и Морьо и уже тогда смог прогнозировать, чем закончится поединок с его младшим братом. Все ж знают, что с Карнистиром нельзя играть на деньги/желания/раздевание. –Истинно так, – закряхтел Феанаро, с трудом поднимаясь на ноги и держась за спину. –Пойдём, пойдём, мой хороший, – приговаривала Нерданель, провожая прихрамывающего, стонущего Мастера в сторону кухни. –Как играет, как играет-то! – восхитился мимоходом Макалаурэ, увидев старательно изображающего предсмертные муки отца.

***

–Сегодня я заберу мальчиков, – в процессе врачевания сообщила Махатниэль. –Как это? – возмутился Феанаро. – Этот паршивец мне ещё партию задолжал! Я требую реванша! Тем более Курво... –Курво? –Атаринкэ который. –Ты назвал сына в честь себя? Феанаро юмора не понял. Напротив, он очень серьёзно задумался о великой судьбе, что ожидает его четвёртого сына, связав его жизнь с этим успешным, присущим лишь самым достойным нолдор именем. –Хорошо, что ты предлагаешь? Оставить их ещё у себя? А я? Нет, я не согласна. –Но мам, – в дверях нарисовался Тьелькормо с выражением крайней обеспокоенности на лице, – как же собака? –Какая собака? – в голос спросили вмиг поладившие родители. –Которую папа разрешил завести. Ты же будешь против того, чтобы она жила в нашем маленьком доме. –Так значит папа тут с вами не только в азартные игры играет, он ещё и собак разводит, – Нерданель повернулась к Мастеру с вопросительным, не предвещающим ничего хорошего выражением. С лёгкого испугу Феанаро начал взволнованно запинаться. –Не при...поминаю, чтобы говорил что-то о собаке. Если только... я тогда работал. –Естественно работал! – воскликнула Махтаниэль. – Ты же глухонемым становишься! Никакой собаки, Тьелько, слышишь? Тихо застывший на пороге Турко боялся сказать матери, что ничего уже не исправить. –Алдарон... Он сказал, что Хуан будет жить со мной. Хуан – раукар. Что подумает Владыка, если я вдруг откажусь?.. Полный безысходности взгляд Нерданель переметнулся на Мастера, как бы говоря: "Ты же понимаешь, что это всё из-за тебя?". –Но ведь ничего страшного? Всегда ведь можно расположиться в моём доме, – дружелюбно отозвался Феанаро. –Ну раз ты так настаиваешь! – расплылась в хитрой улыбке нолдиэ.

***

Переезд был замечателен своим размахом, даже эпичен, как сказал бы Куруфинвэ Феанаро, если бы был способен что-нибудь сказать в этот момент. Нескончаемый поток повозок всё прибывал к его дому, привозя с собой всё больше чемоданов, сундуков, мешков и мебели, которые приходилось таскать наследному принцу нолдор. Но даже в этой ситуации Феанор изо всех сил пытался сохранить величественное, надменное выражение лица, когда проползал мимо Нерданели или сыновей. Феаноринги то и дело подрывались помочь, но Махтаниэль сажала их обратно и затыкала рот пирожком. Собственно, помочь они хотели не потому что были невероятно благородны, честны и трудолюбивы. Просто выслушивать круглосуточное ворчание о боли в спине и суставах пришлось бы именно им. К ночи Феанор, наконец, управился и без сил втащился в дом, где вовсю уже пировали Нерданель с феанарионами. Махтаниэль успокоилась, как-то даже подобрела и отрезала большой кусок торта Мастеру. Его вкус он так и не узнал, поскольку тут же уснул за столом. И последней его мыслью было: "Говорил же мне папа...".