Невесты Смерти: Песнь черных роз

Голова странно гудела. Кажется, ей даже успели присниться какие-то бессмысленные и тяжелые сны. Девушка с трудом открыла глаза и, приподнявшись, села на кровати. Шея в тот же момент стрельнула болью, и Наташа невольно схватилась за место судороги. Пальцы наткнулись на тугую тканевую повязку. Девушку окатило диким холодом. «Какого...» Плед в мгновение отлетел в сторону, ноги ступили на холодный пол. В прилегающей к комнате ванной вспыхнул свет. Наташа замерла перед зеркалом, разглядывая своё отражение широко распахнувшимися глазами. — Дьявол... Бледнее обычного, что-то испуганное, с лихорадочно блестящими глазами и повязкой на шее. Дыхание девушки участилось даже непонятно от чего: то ли от волнения, то ли от злости. — Ненавижу! Чертовы вампиры!!! Будьте вы прокляты! Похолодевшие пальцы вцепились в повязку, намереваясь её сорвать... — Не советую тебе этого делать. Зрелище не из милейших, — абсолютно спокойно раздалось сзади. Наташа резко обернулась. Перед ней, оперевшись плечом о косяк двери, стоял Шу Сакамаки. — Ты ещё рискнул попасться мне на глаза? — холодно поинтересовалась девушка. — Не смеши меня, человек. — Шу на мгновение усмехнулся, но затем прикрыл глаза и, скрестив руки на груди, бесстрастно произнёс: — Что ты можешь мне сделать? Да и тем более, мы договорились: это твоя плата и извинение за чрезмерное любопытство. — Договорились?! — ахнула Наташа. Вот уж договорились! Да он ей чуть волосы не вырвал! Злость поднималась, все больше и больше заполняя все внутри. Девушке показалось, что она давит на горло, от чего становится все тяжелее дышать. — Ты сама виновата в том, что случилось. Нечего было строить из себя психиатра! — Я никого из себя не строила, чудовище! Шу отпрянул. Вот уж подобного выкрика он не ожидал. Да и не думал он, что девчонка после подобного сможет стоять перед ним, сжав кулаки, и ещё и пререкаться. — Теперь понятно, чего ты постоянно ходишь один: небось, первому попавшемуся так и норовишь впиться в горло, да? Зверье, — фыркнула Наташа. — Как же я вас всех ненавижу! — Заткнись, человек. Ты не имеешь права даже говорить в этом доме. — Не смей затыкать мне рот! Я имею такие же права, как и ты. Но в отличие от некоторых — я не убийца. Повисла тишина. — Ты хоть поняла, что только что сказала? Наташа посмотрела в лицо Шу, но тот стоял, опустив голову, от чего глаза скрылись в тени. — Я сказала то, что вижу. Вы постепенно убиваете других, думая только о себе. Чудовища! — Ты же ничего не знаешь, поэтому и не имеешь права судить. Вы, люди, на самом деле намного хуже нас. — В чем это?! — с вызовом выкрикнула девушка. — В том, что ваши жизни слишком хрупки. Вы не можете даже бороться за них. Стоит к вам привязаться — вы тут же уходите навсегда и никогда не возвращаетесь. Вы бросаете других. Врёте, что любите, а потом предаёте. И чем же вы лучше?! Парень всего в пару шагов оказался рядом с девушкой и схватил её за локоть, со всей силы натолкнув спиной на стенку. Наташа взвизгнула, сжав зубы, но, вновь распахнув глаза, кинула на него ненавидящий взгляд: — Мы лучше тем, что умеем любить! Шу замер на секунду, а потом... выпустил её локоть. — Лучше тебе быть по-осторожнее. Тем более, твоя кровь... Девушка моргнула, озадачено поглядев ему в лицо. Парень отвернулся и направился к выходу. — Кстати, прости... если сделал больно. «Что?!» На секунду ей показалось, что она ослышалась. Дверь с тихим хлопком закрылась за вампиром. Наташа опустилась на пол, совершенно сбитая с толку. Перемены его натуры повергали в шок. Неужели можно так ненавидить окружающий мир и людей, живущих в нём? — Бяка. Единственное слово, на которое хватило голоса. После этого девушка поднялась с пола и включила воду в кране — пить хотелось невероятно. Промочив волосы, Наташа все же утолила жажду. Из зеркала по-прежнему смотрело сбитое с толку существо. Интересно, повязку он сделал? Но даже подобный поступок не мог усмирить поднимающуюся внутри волну ненависти. Да и причин хватало. Разве нельзя возненавидеть за то, что тебя лишили семьи, свободы и спокойной жизни? «Ненавижу этих вампиров! За то, что они сделали. А Шу — отдельно. Сволочи!» От отчаяния хотелось плакать, но глаза почему-то были сухими. Наверное, слишком много произошло за последнее время... Девушка почувствовала, что по телу пробежал холод. — Блин, этот особняк хоть кто-то отапливает? — поёжившись, буркнула Наташа и направилась к окну, возле которого стоял чемодан и спортивная сумка, в которой лежали свитера и тёплые кофты с джинсами.  Застёжка последней была приоткрыта и это показалось девчонке странным. Присев на корточки, Наташа расстегнула замок. Поверх вещей лежала тетрадка в чёрной твердой обложке. — Это ещё что?! Её накрыл такой шок, что девушка не удержалась от восклицания. Как этот мусор очутился в её сумке?! Ответ пришёл как-то сам собой: Шу. Наташа была уверена: парень сидел в комнате, когда она вскочила с кровати и, не замечая ничего вокруг себя, помчалась в ванную. Что ему мешало подкинуть ЭТО в тот момент? Но тогда появлялся ещё один вопрос: зачем ему это и... Что это за тетрадь? На каком-то «автопилоте» девушка забралась в кровать, укрылась пледом и включила ночник. Все листки были исписаны аккуратным почерком, каким обычно пишут учителя в школах. Так странно... Надписи дополняли рисунки углевым карандашом и просто чёрной ручкой. В первый момент Наташе показалось, что написано все на каком-то другом языке, но буквы словно поменяли своё строение, стоило ей только моргнуть. Руки у девушки похолодели. Она открыла тетрадь на первой попавшейся странице и прочитала несколько строчек: «...с рассветом. Розы в саду почернели, мне очень страшно! Я не хочу, чтоб приходила эта женщина, она меня пугает. Но мама говорит, что все это мои выдумки. А вот сегодня она во всё поверит! С рассветом... Я отомщу за всё! ...» Записи больше всего походили на дневник. Наташа поднесла тетрадь к свету и рискнула рассмотреть рисунок... Тошнота подкатила к горлу девушки, глаза расширились от ужаса. На странице был детально изображен мужчина, свисающий с лестницы. Перила были проломлены и он повис на этих перилах, запутавшись в собственных... кишках. «Так умер мой папа» — гласила надпись снизу. Наташа в ужасе отшвырнула тетрадь и прижала ледяные руки к губам. Кто мог нарисовать такое, да и тем более — в таких деталях? И у кого хватило жестокости все это описывать?! Дрожь пробежала по всему телу вновь. Потрепаная обложка тетради выделялась на полу, словно издеваясь. Но даже вставать с кровати, чтоб выкинуть эту «гадость», было жутко. Наташа и сама не знала, почему. Притрагиваться к тетради было страшно. Просто какое-то внутреннее предчувствие подсказывало, что все описанное в ней — правда. За окном светила почти полная луна. Её лучи падали на колышущиеся в саду розы. Это была первая по-настоящему тихая ночь. Без дождя и ветра. Но эта тишина пугала. Словно затишье перед бурей. Хотелось просто убежать и спрятаться от всего этого ужаса. Но что ещё оставалось, как только ненавидеть и надеяться выбраться из этого кошмара? Наверное, только сжать кулаки и бороться. До последней капли крови! А кровь сейчас — самое драгоценное. Кровь — жизнь.