Невесты Смерти: Песнь черных роз

— Какого хрена тут происходит?! — Витоний с размаху залепил кулаками по столу. Бокалы задребезжали. — Их нет уже третий день! Полиция обязана их искать!  — Не обязана. Они взрослые люди. Поиски могут начаться через неделю-две, если они не вернутся. Вдруг они просто захотели отдохнуть и уехали, никому ничего не сказав? — отозвался Рейджи.  — Именно это мне и сказали. Но я-то знаю, что это все дело рук той стервы!! — Сатанист был сам на себя не похож. Щенок крутился у него в ногах и то и дело чихал. Ему не нравилась царящая в доме атмосфера, не нравилось отсутствие людей, к которым он успел привыкнуть за эти пару дней. Хотелось залезть кому-то на руки, сжаться и замереть так надолго. Витоний поглядел на животное и, не сдержав улыбки, присел на корточки и почесал его за ухом:  — Не волнуйся. Вернется твой хозяин. В ответ раздалось тихое тявканье и сопение. Рейджи поморщился:  — Ещё и собаку в дом притащили…  — ...Ты неважно выглядишь. Может, сдашься уже? Ты ведь знаешь, куда Корделия могла их утащить. Я уверен в этом. Мужчина поднял на вампира глаза, но тот посмотрел на него настолько холодно, что стало ясно: ничего так просто от него не добьешься. Витоний усмехнулся и со вздохом поднялся с присядок:  — Был бы ты так верен своим братьям, а не какой-то шлюхе, которая в любой момент может отказаться от тебя и даже забыть о твоём существовании! .. Кстати, разве не это она не так давно и сделала, а? — На его лице появилась жёсткая усмешка. Рейджи сжал бледные губы в плотную линию и максимально вежливо процедил:  — Извините, но это не ваше дело. Вас не касается ни моя жизнь, ни мои поступки. Витоний хотел было ответить что-то резкое, но его остановил женский голос:  — Зато моё! На пороге стояла Беатриче. * * * В больнице царила обычная суматоха. Врачи в белых халатах сновали туда-сюда, обговаривая диагнозы. Медсестры разносили таблетки, пациенты тихонько передвигались вдоль стен, чтоб не мешать этой движухе. В одном из полутемных служебных помещений сидел парень, сложив руки на столе и опустив на них лоб. Тёмные пряди волос свешивались на блестящую голубоватую столешницу. Рядом валялась какая-то раскрытая книга, чьи страницы были испещрены мелкими печатными буквами. Казалось, застывшую тут тишину ничто не сможет нарушить, однако в этот момент по небольшому помещению разнесся звук хлопнувшей двери. Парень резко вскинул голову, глаза заискрились настороженным блеском.  — Прости… Разбудила? — Корделия тепло улыбнулась и прошелестела длинной шелковой сиреневой юбкой по полу. Белый халат, свисающий с её плеч, особенно ярко выделялся на фоне темноватых стен.  — Да нет… Я дремал. Что-то в последнее время совершенно не могу заснуть. — Акайо вздохнул, с сожалением выпрямляясь на стуле. — Что-то случилось?  — Просто захотелось тебя проведать. — Вампирша словно неспециально перевела взгляд на книгу, поправляя волосы. Ну конечно, даже таким, как она, надоедает врать в глаза. — А почему проблемы со сном? Что-то беспокоит? Парень спокойно пожал плечами, но женщина все же уловила его забегавший взгляд и облакотилась локтями о столешницу, сцепив пальцы в замок и положив на них аккуратный подбородок. Её глаза внимательно разглядывали его лицо.  — Как же это подло, воспользоваться твоей тоской по сестре, чтоб осуществить свои низкие планы! ~ — протянула она. Если внимательно прислушаться, то можно было услышать, что в голосе у неё было только наигранное сожаление, а в глазах ещё и плясала едва заметная насмешка. Акайо молча вновь улегся на стол, как это было пару минут назад. Сейчас, когда Корделия не могла увидеть его лица, он плотно сжал побледневшие губы и отвёл взгляд в сторону. Если честно, он сам запутался. Все происходящее слишком сильно давило на мозги. Решить, кто прав, а кто виноват, было слишком сложно. Да и представить на секунду, к чему может привести следующее твоё действие тоже слишком страшно. Вообще слово «слишком» через чур часто стало фигурировать в его размышлениях. Юноша и сам не понимал, что им руководит. Конечно, поверить Корделии было намного легче, учитывая, что она является его прямым родственником, а после нескольких лет, проведённых в «дурке», любому человеку бы просто мучительно хотелось оказаться в теплом окружении семьи… Тем более, что эта «семья» может вернуть ему его Харуху! Словно уловив ход его мыслей, Корделия заговорила своим по-обыкновению приторным, тягучим и бодрым голосом: — О, мы же совсем забыли! Я же обещала устроить тебе встречу с сестренкой? Так почему не сейчас? Акайо настолько резко вскинул голову, что в шее что-то хрустнуло, и рука против воли взметнулась к ноющему затылку.  — А это возможно? — всё ещё морщась, спросил он.  — Ну конечно! — Вампирша поднялась со стула и поманила его за собой. — Пошли. Всю дорогу с Корделией здоровались, кланяясь, и спешили дальше. Сама женщина лишь элегантно склоняла голову и усмехалась кончиками губ.  — Тебя уважают… — заметил Акайо, оглядываясь. — Угу. Я же главная! — довольно заявила та, выстукивая по полированному полу каблуками. Парень продолжал внимательным взглядом скользить по снующим туда-сюда людям, по окнам, дверям, стеклянным стенам с видом на лаборатории. Внезапно в поле зрения бросились больничные каталки, передвигаемые докторами в одну из палат. Ведомый непонятно чем, парень заглянул за дверь. Лица знакомых людей… Тех, с которыми он пришёл сюда. Вот только бледные и практически безжизненные. Вампиры ещё старались шипеть что-то в ответ на уколы, но не больше. Видимо, доза наркотика была довольно велика даже для таких существ, как они. Девушки же даже не открывали глаз. По телу прошлась странная волна холода.  — Чего застыл? Пойдём! — Корделия схватила его за локоть и с усмешкой потащила дальше.  — А что с ними потом сделают? — поспешно вопросил юноша, невольно нахмурившись.  — Ну… Они доставили слишком много неприятностей… — обыденно хмыкнула женщина. — И? .. — Но Акайо уже приблизительно знал, что услышит.  — Усыпят, — обжигающе холодно раздалось из губ вампирши. По голове словно обухом стукнуло. У красавицы в этот момент было такое садистское выражение лица, словно она всего лишь выполняла свою работу на скотобойне. Парень понял, что ему слишком уж сильно, буквально до першения в горле и электрических покалываний во всем теле захотелось выдернуть свой локоть у неё из рук и вырвать у этой стервы позвоночник!!… Но он сдержался. Важнее ведь сестра? Верно? .. Вскоре они забрели в северное крыло больницы, выделяющееся тем, что здесь не было ни души. Окна в основном закрывали жалюзи, не давая свету проникнуть в коридоры, поэтому везде сохранялся полумрак, нарушаемый лишь лампами дневного света на потолке. Их потрескивание особенно ярко отдавалось в тишине. Наконец Корделия остановилась возле комнаты, одна стена которой представляла собой бронированное стекло. На двери висел электронный кодовый замок.  — Она здесь. Акайо вгляделся через стекло. Комнатка была не очень большой: стены, обшитые серым паралоном и кожей, в центре стояла кушетка, непонятно для чего, а возле стенки — какие-то пикающие аппараты. В дальнем углу виднелась маленькая тень с длинными темными волосами. В руке — шкатулка с балериной. Корделия быстро ввела какой-то код, отчего замок пиликнул и щелкнул — дверь открылась. Вампирша посторонилась и впустила в комнату племянника, внимательно наблюдая за происходящим. Парень тихими шагами двинулся к фигурке в углу. Окликнуть её громче почему-то язык не поворачивался, будто от звука она могла развеяться в воздухе, поэтому он лишь тихо прошептал: — Харуха?.. Девочка вздрогнула и обернулась. Её взгляд сотней иголок впился в его лицо, заставляя юношу вздрогнуть. Но все же он сделал навстречу ещу пару шагов. Фантом резко обернулся всем телом и, резко взмыв в воздух, пронзительно вскрикнула. — А ну прекрати капризничать! — громко крикнул вампир. Харуха от звука его голоса замерла. Сначала склонила голову на бок, затем немного опустилась вниз, внимательно его оглядывая, а потом и вовсе вновь встала на ноги. Парень улыбнулся и присел на одно колено, чтоб быть вровень с её лицом. — Рада меня видеть? Чёрные глаза призрака заполнились туманом. С нечеловеческой скоростью она подлетела к Акайо, заглядывая холодным взглядом в лицо, но тот лишь самоуверенно усмехался. — Мне можно рассчитывать, что сестренка не убьет меня на радостях? Девочка заморгала. Через мгновение её рука неуверенно коснулась его скулы, затем волос. Парень даже не чувствовал прикосновения. Просто кожу обдавало довольно сильным холодом. После этого этот самый холод вместе с темнотой обрушился на его глаза — Харуха крепко зажала их ладошкой, и её брат от неожиданности вздрогнул. Внутри появилось чувство чего-то неправильного, в происходящее не верил сам организм. Но перед внутренним взором, как в довольно отчетливом сне, появился особняк Сакамаки. Картинка немного попетляла по коридорам, сменилась на комнату, показала, как открывается дверь, а затем маленькую комнатку, в которой стоял «колпак». К нему были подключены разнообразные аппараты, а внутри, под стеклом, лежала настоящая Харуха. Акайо заморгал, и сестренка убрала руку. Его взору открылись обыкновенные глаза ребенка, а не ужасные черные глазные яблоки призрака. По щекам лились два сильных потока слез. «Одумайся» — прозвучало где-то в голове одновременно с беззвучно шевелящимися губами призрака. Харуха осторожно постучала кончиком пальчика по лбу брата. А затем резко отпустила его и вскинула на Корделию уже обычный, пугающий взгляд полностью чёрных глаз. Сбитый с толку и измученный внезапной аритмией, Акайо вскочил на ноги и выбежал прочь из комнаты. — Ну что? — тут же шагнула к нему Корделия. Хоть она и наблюдала за всем, однако ничего не слышала. Это её беспокоило. — Все отлично. — Парень мило улыбнулся. — Спасибо, тётя. Поверить не могу, что мог поддаться на их бредни и поверить, что ты плохая. Лицо вампирши тут же посветлело. — Я пойду посплю. Теперь мне волноваться не о чем. — Племянник на прощание махнул ей рукой и зашагал по коридору. Корделия проводила его взглядом прищуренных глаз и вновь посмотрела на отвернувшуюся к углу и прижавшую к себе шкатулку Харуху. Балеринка крутилась, а значит, девочка слушала мелодию. Ну вот и отлично. Пусть сидит. Всё и так прошло как нельзя лучше. От подобных мыслей женщина не могла не ухмыльнуться. Зайдя за поворот, Акайо тут же сорвался на бег, хоть ноги и ощутимо подкашивались. Ему нужно было обдумать случившееся, поэтому парень забежал в первый попавшийся туалет с табличкой «Для персонала» и осел на пол. Горячее дыхание больно шкрябало горло, поэтому он постарался успокоиться. Сестра была явно против того, что он готов принять сторону Корделии. Да Акайо и сам начинал об этом жалеть! Но тогда... Что тогда делать дальше? Поднявшись, парень умылся холодной водой и посмотрел на себя в зеркало. Если подумать спокойно... Точно! Выхватив из кармана мобильный, он скользнул пальцем по экрану блокировки и на минуту прикрыл глаза, вспоминая последовательность цифер, увиденную всего пару раз на небольшом листочке, пришпиленном к доске для записок в передней... Кажется, так. В телефоне раздались равномерные гудки. * * * — Они твоя семья! — крикнула Беатриче. Рейджи поморщился. У него от недоедания адски раскалывалась голова, поэтому осмыслить ситуацию трезво и с математической точностью, как обычно, для него сейчас являлось задачей почти что нереальной. Однако крики матери его злили. — А ты была мне семьёй, когда я в этом нуждался? — наконец спокойно произнёс он. Вампирша нахмурилась и тяжело вздохнула. — Ты же во всем выделяла Шу, а на меня, что бы я не пытался сделать, не обращала практически никакого внимания. — Рейджи говорил спокойно, но в его голосе было столько желчи, что женщина отвела взгляд и, только вздохнув, заговорила: — Я понимаю, что как мать поступала неправильно, но в этом виновата я, а не Шу или ты. Так что я не желаю видеть вашей вражды и твоего стремления к первенству. Вы оба старшие, а значит должны все проблемы решать вместе. Темноволосый Сакамаки плотно стиснул зубы и холодно посмотрел в сторону. Ему не хотелось смотреть на мать. Слишком уж сильно она ранила его в детстве. Как же она его раздражает! Её голос, её слова, её лицо и движения... Возродил для того, чтоб вновь убить? Хех.. Или же для того, что она осознала свои ошибки? Видимо, второе осуществилось. Или нет? — Рейджи. Я твоя мать. И тоже тебя люблю. — Голос Беатриче стал холодным. — Но сейчас ты совершаешь ошибки страшнее тех, что сделала когда-то я! — Ты так думаешь? — Его взгляд так ненавистно впился в её лицо, что женщина смогла вновь заговорить, только опять глубоко вздохнув: — Да. Оставь ты уже в прошлом то, что было! Почему нельзя все исправить сейчас? С минуту царило полное молчание. Рейджи смотрел на Беатриче, а Беатриче на Рейджи. Сейчас его взгляд не выражал абсолютно ничего, кроме опустошенности. Женщина подошла к нему и обняла, прижав его голову к своему животу: — Если в той жизни я была отвратительной матерью, то позволь мне исправиться хотя бы в этой. Юноша уставился к одну точку. Перед глазами плыло... Но почему-то её руки в его волосах приносили чувство спокойствия и защищенности. Может ли быть, что его ненависть все это время была лишь проявлением желания, чтоб мать была рядом? Ревность ко всему окружающему миру? Отвлекая его от раздумий, по комнате разнесся телефонный звонок. Витоний подошёл к висевшему на стене аппарату и под напряженным взглядом Беатриче снял трубку: — Алло? — Витоний? — со вселенским облегчением раздалось из динамиков. — Акайо?! — ошарашено выдохнул тот. — Вы где? Что происходит? — Объяснять предысторию слишком долго. Я лучше сделаю это перед камином и с чашкой горячего шоколада, когда это все закончится... — Послышался смешок. — Мы все в Центральной больнице... Но пока что я звоню просто спросить: вы поможете мне покончить со всем этим кошмаром раз и навсегда?