Волчье солнце

Надо мною тишина, небо полное дождя, Дождь проходит сквозь меня, но боли больше нет. Под холодный шепот звезд, мы сожгли последний мост И все в бездну сорвалось. Свободным стану я От зла и от добра. Моя душа была на лезвии ножа…. Кипелов «Я свободен». POV Сириуса. «Я шел с очередного дежурства в Ордене. Не успел зайти к себе в квартиру, как неприятное предчувствие кольнуло сердце. Я бросился к дому Джеймса, но все, что я застал там, это руины дома и бездыханные тела лучшего друга и его жены. Гарри плакал где-то наверху. «Джеймс погиб. Погибла и Лили. Убиты Волдемортом. Нужно отомстить…» - такие мысли первыми пришли в голову. Запоздало постучалась и еще одна: - «А как же Гарри? Как же мой крестник?» Мальчик отбил смертельное проклятие! Волдеморт сгинул. Я отдал крестника на руки прибывшему Хагриду, а сам бросился в погоню за Петтигрю. Несколько часов плутал по магическому миру, но без результата. Потом я нашел его. Предателя. Я был всего лишь прикрытием для Темного Лорда. Хранителем тайны был Питер, так пожелал Дамблдор, и Джеймс послушался его. Питер Петтигрю всегда был мелочным и эгоистичным ублюдком, который мне никогда не нравился. Иными словами – крыса, как и его анимагическая форма. Не знаю, зачем Сохатый тогда окликнул его. Он убеждал меня, что из жалости, но это не так. Нужно будет докопаться до правды. Но сначала найти Хвоста. Где бы я спрятался, если бы предал лучшего друга? В маггловском мире. Там никто не будет искать чистокровного. Действительно, всего несколько часов, и я нашел эту сволочь. - Здравствуй, Питер, - прошипел я в лицо трясущемуся от страха Хвосту. - Давно не виделись, не так ли? - Си.. Сириус, - заикнулся он в ответ, - а почему ты здесь? - Да так, мимо пробегал, вижу тебя, думаю, дай поздороваюсь. - Ты должен быть у Джеймса! – взвизгнул Питтегрю. - А знаешь что? - я подхожу почти впритык к нему. - Я и был. Был там и видел, что случилось! ОНИ МЕРТВЫ! - рявкнул я прямо в лицо Хвосту. - Они мертвы, мать твою раз этак! Убиты! Авада Кедавра прямо в грудь. Только знаешь, в чем ты просчитался? Я ведь все знаю… Знаю, кто настоящий хранитель тайны. Вокруг нас стал собираться народ в предвкушении зрелища. - Ты ничего не докажешь, - эта мразь еще и усмехается мне в лицо. - Да ну? Так вот слушай, уже через несколько минут сюда явится отряд авроров под началом Грозного Глаза, и посмотрим, как ты запоешь! - Посмотрим, - дерзко отвечает мне он и жестом фокусника извлекает какую-то колбу, которую роняет на мостовую. Гремит взрыв, и все вокруг заволакивает белым туманом. Я теряю сознание. Прихожу в себя от дикой боли, стальными тисками сковывавшей мне голову. Темнота в глазах рассеялась, и я увидел, что сижу в камере на нарах. - Пришел в себя, Блек? - хриплый голос отрывает меня от созерцания моего места заточения. Грюм стоит у раскрытой двери, оперившись на нее. - Аластор? Что ты здесь делаешь? Что здесь, - я обвел взглядом эти хоромы, - делаю я? - Сидишь по подозрению в убийстве Питера Петтигрю и в пособничестве Темному Лорду. Умойся, - он поставил на пол тазик с водой, - суд через час. И вышел, бросив меня одного. Потом помню темные коридоры и молчаливых авроров, ведущих меня в зал присяжных. - Сириус Орион Блек, вы обвиняетесь в пособничестве Темному Лорду и в убийстве Питера Петтигрю. Судья - Амалия Боунс. Свидетель обвинения - Альбус Брайан Вульфрик Персиваль Дамблдор, директор школы волшебства и чародейства Хогвартс. И тут мои надежды рухнули. Разбились, как стекло о мраморный пол. Свидетель обвинения - Альбус. Маг, который сам проводил ритуал Хранителя, даст показания против меня. Лжесвидетельство наказуемо по закону, но кто усомнится в его словах? Величайший маг столетия, победитель Темного Лорда Гриндевальда не может лгать. А это значит, что я обречен. Насколько? Сейчас зачитают. Пожизненно… Как легко может сломать судьбу невиновного человека простое слово «да». Мне даже не дали Сыворотки Правды, чтобы допросить! Тогда вывод только один – все было решено еще задолго до суда. Только кто стоит за этим всем? Я помню глаза Ремуса. Столько боли я не видел еще нигде. Золотистые глаза, казалось, излучали тоску, боль, гнев и ненависть. О, да! Мой лучший друг ненавидел меня. Он поверил этим бюрократишкам. Поверил им, а не мне. Хотя я ничего не говорил, он должен был поверить мне. Годы нашей дружбы не могли пройти вот так бесследно. Я до сих пор в это не верю. - Ваше последнее слово? - обратился ко мне мой конвоир. - Передайте Гарри, когда вырастет, я отомщу за смерть его родителей. Я отомщу. А потом был бесконечный холод Азкабана. Дементоры высасывали всю радость и тепло, что были во мне. Стоило только появится искорке надежды в моей измученной душе, как к камере подплывали сразу несколько этих тварей, и она уплывала, словно вода сквозь решето. Серые, мрачные дни сливались в однородную массу, и я потерял им счет. Охапка соломы, голые каменные стены и дыра в углу - весь мой интерьер. Еду приносили раз в сутки, но это нельзя было назвать едой. Серая баланда, непонятно из чего сваренная, первые месяцы вызывала отвращение и рвотные позывы. Но потом я привык. Привык я и к тому, что никому не нужен, и никто не придет меня навестить. К тому, что ночью стоит такой холод, что даже превращение в пса не спасает. К тому, что двадцать часов в сутки возле моей камеры постоянно дежурят парочка дементоров. От последних с горем пополам спасает анимагическая форма. Но долго псом не простоишь. Слишком быстро истощаются мои и без того малые силы. Азкабан – это вам не курорт. Многие месяцы я мечтал о ванне и мыле. За это время я превратился в ходячего неандертальца. Весь заросший, грязный, оборванный. Пытался научиться беспалочковой магии - не вышло. Видно, сам замок блокирует ее. Я бросил попытки и стал просто существовать без счета дней, месяцев, лет. Из беспамятства меня вырвал приход Ремуса. - Сириус… - его еле слышный шепот показался мне громким голосом. Годы, проведенные в абсолютной тишине, научили меня различать самые тихие звуки. – Ты жив еще… Я и не надеялся… - Что? - моему хриплому голосу мог бы позавидовать любой чернокнижник. - Ты не надеялся увидеть меня здесь живым? Или в сознании? Я закашлялся. Все-таки слишком долго я молчал. - Да. Я и не надеялся увидеть тебя в полном рассудке. - Извини, что огорчил, - все-таки кровь Блеков не выветрится даже Азкабаном. - Нет. Не огорчил. Сириус, прости меня, - Лунатик вдруг расплакался. - Прости меня за то, что не поверил тебе! Я не понимаю, как я мог! Как я мог предать тебя и нашу дружбу? - Не надо. Не надо оправданий, Лунатик. Они ни к чему. - Я тебя вытащу. Обязательно, - с этими словами он покинул камеру, так как время посещения закончилось. Ремус стал приходить примерно раз в несколько месяцев. Он рассказал, что посещает меня нелегально и на это нужны деньги. А денег у бедного оборотня нет. Я жил его посещениями. Еще Рем сказал, что знает, кому отдали на воспитание Гарри. Магглам. Сестрице Лили, которая ненавидит магию. Причем сделал это все тот же светлый маг, который упрятал меня сюда. Гарри работает у Петунии, как домовой эльф почти с пеленок. Я поклялся себе еще раз, что заберу его от этих людей и накажу их. С того момента я стал разрабатывать план побега из тюрьмы. Был он довольно прост: улучить момент, когда дементоры будут подальше от моей камеры, выскользнуть сквозь решетку и сбежать. За годы заточения я стал настолько худым, что в виде собаки мог спокойно пролезть сквозь прутья. И вот такой день настал. Как только мрачные создания уплыли подальше от моей камеры, я пролез через дверь и прыгнул со скалы в море. Свежая, пусть и соленая вода придавала мне сил, да и мысль о том, что я покидаю ненавистный мне остров, грела мою душу. Переплыв залив, я в виде пса побрел к домику Рема, который, насколько я помнил, находился на северо-востоке острова. В принципе, не так уж и далеко. Если очень постараться, можно было вложиться и в неделю. Лишь бы мое отсутствие не заметили как можно дольше. И правда, дом Рема я нашел ровно через семь дней. Небольшой домик вдали от крупных городов и магистралей на опушке леса. И что еще нужно оборотню? Люпин принял меня с радостью и еще долго расспрашивал, как же мне удалось сбежать из самого Азкабана. Через пару недель я собирался забрать Гарри к себе. Но сначала нужно было привести себя в божеский вид. В один из летних дней Ремус вернулся весь бледный и потерянный. Заплетающимся языком он сообщил, что Гарри пропал. Мы кинулись на поиски моего крестника. Первым делом я направился к Петунии. Дверь открыл какой-то мальчишка, видимо, ее сын. - А ты кто? - не слишком вежливо поинтересовался он. - Позови-ка маму, - ласковым тоном ответил я. - Мам, тут к тебе пришли, - заорал мальчишка и скрылся с глаз. - Вы что-то хотели? - Петуния подперла тощим боком косяк двери. - Насколько я помню, Петуния, - выделил я голосом ее имя, - здесь жил мальчик. Гарри Поттер. Она побледнела, но невозмутимо ответила: - Вы ошиблись, сэр, - и попыталась закрыть дверь, но не тут-то было. - Я не закончил. - Да кто вы вообще такой? - взвизгнула женщина. - Блек. Сириус Блек. Ты ведь помнишь меня, не так ли? После этой фразы Петуния упала в обморок. Я ухмыльнулся – так ей и надо. Нужно будет вернуться и повторить сеанс. Не успел я отойти от дома сестры Лили, как меня окрикнул Ремус: - Сириус! Они в Лондоне! Поехали.