ПСИХеЯ. Надежда

Говорить о моем хождении вокруг… Если честно я так устала от всего этого! Аж выть хочется! Я знаю, точнее чувствую, что не буду прощена так просто, если вообще буду прощена. Но ведь я именно за этим здесь: мне нужен этот человек, как сильно бы я не била себя в грудь. Мы здесь, как поют Friak Kichen в песне “Briaht”. Я здесь и мне нужно уже делать этот чертов шаг, а то эти монологи… эти разговоры с самой собой вытянули мою душу почти до самого основания. Сколько раз я уже прокрутила наш с ним разговор, никто не может точно сказать мне, даже Господь Бог, привнесший в мою жизнь подобные испытания. Ну, или, по крайней мере, малое количество мозгов в мой череп. Пару бутылок соджи с мокколи дали мне решительности лишь дойти до его дома. Если бы я смогла осушить до конца початую шестую, то смогла бы дойти и до его двери. Оставалось бы только умолять высшие силы, чтобы эта дверь до сих пор была его. Если он съехал, то мои скитания по просторам Сеула могут затянуться еще на неопределенное время. Я из тех людей, что предпочитают одну встречу тысяче телефонных разговоров и смс. Мне так проще. Он так лучше сможет прочесть мои эмоции. А дом все такой же. Странно, если бы он изменился. Сеул меняется быстро, но не престижные районы. Здесь дома стоят дольше в свободе парков, а не в тесноте маленьких магазинчиков, каких огромное количество на Медонге. Пусть там и веселее. А это… А это унылый район Кангнам. -Фу-у-у,- меня тошнило. Слегка, но хватало чтобы желудок периодически сжимался от того или иного запаха.- Я всегда была такой смелой?! Сарказм, детка! Он у меня, конечно, не фонтан, но все же. Этот куст, каких в этом городе миллионы, стал мне уже родным. Его крепкие ветки то и дело подпирали мою спину, пока я восседала на мраморной не то скамейке, не то ограждении клумбы. - И долго ты так собираешься просидеть? - М-м-м?- правый глаз все стремился закрыться, а вот левый же прекрасно улавливал ситуацию. - Я уже час наблюдаю за тобой из машины. Чжи Ен неподражаем в своей маскировке: синие брюки, красная куртка, кепка в сиянии паеток. Ничто в нем не выдавало звезду, особенно очки. Темным поздним вечером. - Ты с работы? Молодец! Пять балов! - Что ты здесь делаешь?- вопрос Чжи Ен-а сначала обескуражил меня, и мой правый глаз даже проснулся. На ненадолго. - Куст сторожу,- ничего лучше не нашлась ответить. - А ты стала разговорчивее,- он хмыкнул.- Даже шутить начала. Смотрю у тебя все хорошо теперь?! - Не боишься быть узнанным? - Боюсь. Повисло молчание. Я не так представляла нашу первую встречу. Ожидала злых насмешек, истерик, а может и битья посуды, может, даже о мою голову, ну, или его, но никак не разговора у этой икебаны, куста, имени чьего я не знаю. А сил нет даже сказать, что скучала. Раньше к выпивке я сильнее была. - Тебе есть что сказать? Встала. Вышло у меня это грузно, да и голова кружиться начала еще сильнее. Хочу увидеть его лицо поближе, без этих очков. - Я здесь. - Аха-ха! - Ты мне не веришь,- покачала головой, пытаясь вспомнить суффикс прошлого времени.- Не верил. - Ты здесь,- он уставился куда-то вдаль.- Этого достаточно? Ты слишком сильно опоздала. - Каждый имеет право на опоздание.- пытаюсь сконцентрироваться на устойчивости.- Я всегда была пунктуальна. - И?- Чжи Ен опешил.- Так ты всю жизнь копила, чтобы вот так опоздать на целый год? - Хм!- смешно пошутил. Улыбка счастливо расползлась по моему пьяному лицу. - Тебе смешно? - Не-а,- качаю головой. Тут же беру себя в руки и убираю улыбку.- Тебя рада видеть! - Даже так? И когда успела соскучиться? Вчера? Тебе перелета всего три часа! - Я с пересадками. - С пересадками? С пересадками?- его голос переходит на крик.- С пересадками? По полгода что ли? - Два часа ожидания. - Ты серьезно?- Он прижимает руку к губам и тут же тыкает указательным пальцем мне в лоб. Не успеваю сообразить, как сила гравитации усадила меня обратно. - Да ты просто великолепна! - Хм, спасибки!- сама не понимая этого, расплываюсь в наисчастливейшей улыбке. Эти гребанные очки. Я всеми силами хотела видеть его глаза, но рука непроизвольно скользнула мимо, зацепив пальцами лишь край его куртки. - Нет желания говорить с тобой.- он достал телефон и спустил очки на нос.- Я вызову такси и чтобы больше я тебя не видел! - Это как получится. Он косится на меня, пока держит трубку у уха. - Я как-то не намерена… ик… я приехала по Вашу душу, Квон Чжи Ен. Слышишь, Квон Чжи Ен! - Да не ори ты так! - Квон Чжи Ен!- кричу так, что обожжённые алкоголем голосовые связки схватило болью. Уже начав диктовать адрес, он сорвался с места и зажал мне рот рукой. - Совсем спятила?- спрятав телефон обратно в карман, он выпрямился, отпуская меня.- Ты стала такой же, как эти чокнутые дамочки вокруг! Ты раньше была умнее. - Вы, Квон Чжи Ен-щи, следите-ка за словами! Моя самая большая слабость в детстве была – бить в лицо тех, кто говорит про мои умственные способности, точнее об их отсутствии или же малом количестве. - Я и сейчас умна.- часть опьянения будто рукой сняло.- Но знаешь, ум и любовь никак не идут рядом. - Любовь?- Чжи Ен наклоняется ко мне.- И это ты мне говоришь о любви?- он рассмеялся, делая пару шагов в сторону.- Не ты ли мне говорила, что я у тебя даже не десятый?! Майя, разве ты знаешь, что такое любовь? Даже не десятый. Как же было бы обидно, если это было не правдой? Но это правда и от того еще противней. Женщина – существо созданное быть чистым. Но я не была такой. Чжи Ен знает это, точнее поверил моим словам. - Любовь не имеет к этому отношения. - Не имеет?- Чжи Ен рассмеялся так, что мне стало страшно.- Секс – это такая любовь, Майя! Или ты считаешь, что любишь меня после одного раза? Так сколько у тебя таких «любимых»? В тот раз, когда я стояла перед ним обнаженная, вылившая на себя скверну правды, не чувствовала такого. Это не боль. Это сказано умышленно. Ведь тут только я пьяна! Я! - Значит, ты так считаешь? - А не могу? Я взрослый человек! Я ведь не знаю, чем ты занималась эти полтора года!- он повернулся ко мне лицом.- А чем ты занималась все это время, Майя? Он так произносит мое имя. Майя. Звучит погано. Ведь я прекрасно понимаю, к чему он клонит, насколько бы пьяна не была. - Мне считать эти слова обидой?- могу лишь кратко косить на него взгляд. Почему-то стало невыносимо видеть его. - Почему же?! Ты же сама это говорила! - Там не было слов о любви. Он замолк. Понуро опустив голову, спрятал руки в карманы. - Так почему говоришь это сейчас? - Потому что уверена в себе. - А я?- он вновь уставился на меня.- Ты уверена во мне? Ты думаешь, я не мог измениться так же, как и ты? - Я думала лишь одно, что ты не тот человек, что будет унижать меня моими же словами.- пока хватало решительности, пока оставались крохи убитой им гордости, я хотела уйти. Встала и, сделав пару шагов прочь, замерла, бросив напоследок: «Радуйся – в ад принимают только по собственным грехам. Тебе не о чем беспокоится». Как жаль, что понимание приходит так поздно. Удавка, накинутая Чжи Ен-ом на мою шею, давила слишком сильно: оцепенение сковало меня, лишь я исчезла из его вида; слезы, текущие по лицу; воздух, идущий в легкие только с судорожными глотками. Ведь он чертовски прав. - Ты ведь прав, Чжи Ен! Прав, прав. Мы должны учиться на чужих ошибках, так держите мои. Есть ли смысл рыть грешному могилу, когда он уже сам сколотил себе гроб? Мой гроб. Я думала, что самая великая боль – это вина смерти, а самая великая утрата – утрата сердца. Не зря люди всего мира поют о разбитом сердце. Должна ли вновь почивать на собственном отчаянии? Вымыв лицо, я забыла про грязные руки. - Ты прав.

Страдать, молиться и любить. Забыть, но помнить. Верить и возможно жить. Учил меня мой Дьявол покорению. Чертовскому и грешному молению, На алтаре, где я лежала чуть живой, Струящейся по камню кровью теплой И выбитой из сил людской молвой. Молись мой Дьявол о спасение, Пусть Бог дарует для тебя прощение. Давно сыграла я чужую роль! Устала! Выбилась из сил! Я ноль! Молись мой Дьявол на коленях. Пусть сгорят желанья на поленьях И опадут на землю тонким пеплом И растворятся в этом мире беглом, Где встретила тебя! Где перестала жить я только для себя! Замри уж сердце, не стучи! Пусть раствориться боль в ночи Забытого последнего свиданья И луны полноликого сверкания! Прости мой Дьявол, что я не та! Я сыгранная тобою нота! Я выпита до дна твоей любовью И истекло давно уж сердце кровью. Не помни меня мой Дьявол! Забудся в ночи мой Дьявол! Опалены тобою крылья на спине моей. И вручена метла! Она в руке моей! Прости меня мой Дьявол, Но вбит меж нами кол, Распустившийся крестом на перекрестке Благословлением вылитый в тоске. Я ведьма и пылает мой костер: И дым его как лезвие: остер. Проводи меня мой Дьявол до конца. Сгорю я в свете завтрашнего Солнца. Я лежу на алтаре твоем, мой Сатана! И слишком больно ноет рана. Но лишь присыпана, словно солью, Твоею ко мне не вечною любовью.