Мятежники

      Кай стоял напротив двери, ведущей в подвал, и напряженно смотрел на нее, словно хотел проделать в ней дыру. Несколько раз он тянул руку, чтобы открыть ее, но вовремя себя останавливал. Потому что как смотреть в глаза Кенсу и как оправдаться перед ним сейчас, он не знал.       Всего за считанные секунды мятежник сумел подорвать его доверие, по глазам принца это можно было прочесть без труда. Фраза, в которой Кай просил юношу верить ему, перед тем, как войти в дом, в одно мгновение потеряла для принца всякий смысл. И Кай понимал, что в этом виноват в первую очередь он сам. А разве могло быть иначе, если они встретились снова не так давно и близость между ними не достигла той точки, когда они могут доверять друг другу, не прилагая лишних слов? Той близости, которая возникла между ними в темнице и прошлой ночью, было недостаточно. Кенсу не верил ему настолько, чтобы прощать подобные необоснованные выходки. Но Кай все же надеялся, что юноша не разочаровался в нем окончательно и бесповоротно. Однако верил в это с трудом. Потому и нервничал, переминаясь с одной ноги на другую и с беспокойством ероша на голове волосы. Ведь из-за той непредвиденной ситуации, которая включала в себя внезапное появление Луханя, все пошло наперекосяк. Кай растерялся, когда правда о нем всплыла прежде, чем он смог все объяснить ребятам. Он был в замешательстве. Мысли в один миг исчезли из головы, стоило ему увидеть разочарованный взгляд Кенсу. Не так он хотел представить принца друзьям, не так собирался впустить в свою семью. Тонкая нить отношений, возникшая между ними за это короткое время, внезапно оборвалась. И он знал, что вернуть все назад будет непросто. Однако все же хотел попытаться объясниться перед юношей, вот только пока не находил для этого нужных слов. Особенно, когда вопрос о присутствии принца еще не был обсужден с ребятами. Для начала Кай должен был повернуть ситуацию в свою пользу и уже после этого — говорить с Кенсу. Тем более, что семейный совет должен был начаться с минуты на минуту.       Кай вздрогнул, когда дверь в подвал отворилась и на пороге замер удивленный Лухань.       — Какого черта, — только и сказал он, явно не ожидая увидеть Кая здесь.       Однако мятежник даже не обратил на его слова внимания, привстав на носки и заглянув за спину парня, выискивая в темноте подвала силуэт принца.       Дверь закрылась до того, как Кай смог обнаружить юношу. И разочарование на его лице отразилось довольно четко.       — Разве тебе не стоит быть на кухне вместе со всеми? — сердито сказал Лухань, специально говоря тише, чтобы принц за дверью не слышал голоса у двери. Принцу не нужны были надежды после того, что он успел ему сказать.       Парень кивнул, кусая губы, и впиваясь рукой в волосы, раздумывая о том, что все же может на секунду задержаться, чтобы извиниться и попросить Кенсу о доверии. Если он скажет ему об этом сразу, то может, есть шанс, что он его простит?       — Хен, дай сказать ему пару слов, — решился Кай, взглянув в нахмуренный взгляд Ханя и на миг позабыв, о чем и кого просит.       Лухань в ответ лишь выгнул бровь в удивлении.       Ни для кого не было секретом, что в первую встречу Кай и Лухань не поладили настолько, что каждый раз при встрече прожигали друг друга яростными взглядами. Никто не знал истинной причины их неприязни, кроме самих юношей, но с течением времени их ненависть друг к другу поубавилась. Однако Хань временами все равно вел себя так, что Кай раз за разом вспоминал, почему его недолюбливал.       Он почти забыл о том, что между ними было, когда просил об одолжении, но старший юноша с удовольствием ему об этом напомнил, растянув губы в едкой ухмылке. Каю показалось, что парень прекрасно понимал, что для него значил королевский сын. Может потому Лухань и выглядел сейчас как полнейший засранец.       — Не волнуйся, я уже все ему сказал. Теперь ему есть над чем подумать.       Кай сглотнул и его лицо вмиг напряглось. Ухмылка на лице мятежника не предвещала ничего хорошего. Он нахмурился, когда Лухань, улыбаясь так, будто сорвал джек-пот, развернулся, чтобы пройти в кухню. Но в следующую секунду Кай нагнал его и, больно ухватив старшего чуть выше локтя, резко повернул на себя.       Бровь Луханя с этим действием взлетела вверх и он взглянул на юношу с угрозой.       — Что ты ему сказал? — Кай тоже хмурился, недовольный тем, что старший влез в его отношения с принцем.       Тело юноши покрылось мелкой дрожью, когда он представил, что принцу мог наговорить Лухань. Проблема была в том, что парень умел ловко манипулировать чувствами людей, а Кенсу, не зная его, мог с легкостью ему поверить.       Хань отцепил руку младшего от себя и снова заглянул в глаза.       — Я сказал ему только правду, — сдерживая недовольство, ответил юноша. После чего ступил ближе, едва не шепча следующую фразу в лицо. — Правду о том, что ты всегда и очень сильно ненавидел его.       Сердце Кая рухнуло в пятки и он опустил глаза, вздыхая.       Лухань лишь с любопытством наблюдал за ним. А когда заметил нужную реакцию, не преминул усмехнуться.       — Забавно, что теперь тебя это беспокоит, — тихо сказал он, вмиг словив взгляд полный ненависти.       — Не волнуйся, — с издевкой сказал Хань, похлопав юношу по плечу так, будто был ему лучшим другом. — Тебе больше не нужно перед ним притворяться.       Руки Кая сжались в кулак в тот момент, когда из кухни высунулась темноволосая голова, принадлежащая Чондэ.       — Ну, вы идете или как? — протянул он нетерпеливым голосом. — Мы ждем вообще-то.       Лухань отодвинулся от Кая и, не задерживая взгляд, направился к Чондэ.       Сам же Кай закрыл глаза и устало провел ладонью по лицу. Теперь Кенсу и впрямь пока лучше не трогать.       Нужно решать проблемы по мере их поступления.       С этими мыслями мятежник направился в кухню. Ему предстоял сложный разговор с друзьями и нужно было собрать мысли до кучи, чтобы не сделать ситуацию хуже.       Он вошел следом за парнями, сразу же замечая Минсока, который уже сидел во главе стола и нетерпеливо постукивал пальцами по гладкой поверхности. Лицо старшего выглядело сердитым и напряженным. Это было плохо, потому что на юношу, который являлся на данный момент за главного, Кай возлагал большие надежды.       Мятежник чуть притормозил у порога, проводя рукой по волосам, и оглядел остальных парней, которые усаживались на места напротив него. Лухань вальяжно уселся на стуле, скрещивая руки на груди и сияя своей наглой улыбкой. Еще немного и он бы закинул ноги на столешницу, но так как рядом был Минсок, который не приветствовал такого поведения, юноша ограничился лишь руками. Чондэ сел рядом с ним, сразу хватая с вазы печенье, чтобы хоть как-то занять рот, потому что любопытство лезло через край и сдерживать его было сложно. Ведь для начала стоило дождаться первого слова Минсока.       — Итак, — подал голос старший, замечая, что уже все, кроме Кая, который предпочел остаться на ногах, расселись на места.       Он обвел глазами каждого юношу, после чего устремил серьезный взгляд на Кая.       — Кто мне скажет, как мы докатились до того, что прячем в нашем подвале принца?       В его голосе чувствовалось неприкрытое недовольство. Что было совсем не удивительно, ведь изначально юноша был против похищения.       Этот разговор произошел за несколько дней до побега Кая. Юноши смотрели фильмы и пили пиво после долгого трудового дня. Минсок особо не следил за разговором, потому что уже сопел на диване. День был длинный, а вечер поздний, и он очень вымотался на работе, а потом — дома, потому что заставить кого-то готовить ужин, а потом еще мыть посуду было непосильной задачей. С учетом того, что готовить мог только в основном Минсок, реже — Лухань, кого-то другого просить об этом было бесполезно. Поэтому, наработавшись по дому как Золушка, Минсок рухнул на диван и уснул еще в самом начале фильма. Даже к бутылке пива не притронулся и едва не выронил ее из рук. Но ловкий Чондэ успел подхватить находку и влить ее в себя, чтоб зря не пропадала.       Как оказалось, эта бутылка для Чондэ была лишней.       Идея с похищением пришла в голову юноши, словно молния шарахнула. Парень активно начал излагать свою мысль неспящим парням, которая гласила, что, если в их руках будет принц, аки любимый сыночек короля, можно будет манипулировать тираном как заблагорассудится. Чондэ был уверен, что таким хитрым способом вполне можно было помочь Тао и прекратить войну, во всяком случае между южанами и королевскими солдатами.       Лу Хань не был с ним согласен. Да, возможно, на первое время можно было как-то повлиять на короля, но юноша был уверен, что все это продлилось недолго. Король наверняка бы придумал, как вернуть сына домой и наказать его похитителей. Чондэ на это заявление лишь фыркал, продолжая гнуть свою линию. В подвыпившем состоянии поверить, что все получится, можно было без труда. И Кай тоже верил, тихонько выпивая пиво в стороне. А так как Минсок благополучно проспал весь разговор, Чондэ поделился с ним своими теориями только на следующий день во время обеда. Естественно Минсок выразил протест, посчитав план глупым. Ведь, если было так просто решить проблему, Тао уже давно бы прекратил бесполезную войну. И напомнил парню на секундочку, что они, вообще-то не изверги какие-нибудь, чтобы похищать ради своих целей человека и держать его в плену, на цепи, словно какую-нибудь шавку. Пусть даже если речь шла о принце, который, как им казалось, совсем не был хорошим человеком. Хотя Хань высказался, что совсем не был бы против поиздеваться над отпрыском короля, чтобы отомстить за все «хорошее», что сделал король для них. И в чем-то он был прав. Кай молчаливо согласился с ним. Разговор быстро замяли и больше эту тему не поднимали. Однако идея Чондэ так сильно засела в голову Кая, что он не мог больше ни о чем другом думать.       Конечно мятежник понимал, что похищение было опасным и рискованным мероприятием, но юноша загорелся идеей взглянуть в глаза повзрослевшего принца и отомстить за то, что он продолжает спокойно жить, видя то, как его отец уничтожает людей. Смерть родителей наложила болезненный отпечаток на сердце Кая и он жаждал мести, хоть какой-то, даже незначительной. Даже, если она по большей степени будет направлена на Кенсу. Ведь для него принц больше не был тем милым добрым мальчишкой из далекого детства.       Однако, оказавшись под дождем наедине друг с другом и заглянув в глаза своего врага, Кай увидел именно того мальчика, о котором помнил всю свою жизнь. Этот взгляд заставил Кая сомневаться в своих действиях. Кенсу смотрел на него слишком доверчиво, без тени страха заглядывая прямо в душу, словно не к его горлу был приставлен нож. Кай тогда испугался больше. Он был в замешательстве, потому что сердце с этим взглядом забилось в груди как сумасшедшее. Из-за этих доверчивых глаз он потерял счет времени и не успел сбежать. Не хотел, вообще-то.       Его поймали.       И хотя изначально побег Кая из дома был далек от идеи похищения, хотя бы потому, что сделать это в одиночку ему было бы проблематично, когда принц тайно явился в темницу, мятежник понял, что этот план возможно реализовать. Вот только со стечением времени, после того, как лучше узнал Кенсу, все переменилось. План похищения вдруг превратился в план спасения и цель Кая стала совсем другой.       Он не сомневался в тот миг, что поступает правильно. Ведь только после этого его сердце успокоилось и ненависть прошла. Может даже этой ненависти и вовсе не было, а была обида и нежелание принимать действительность. Теперь это было не важно. Важно было то, что еще будучи мальчишкой, он пообещал Кенсу, его матери и самому себе, что будет защищать своего принца. И теперь готов был исполнить этот долг.       Встретив вопросительный взгляд Минсока, Кай уверенной походкой двинулся к столу и вскоре облокотился об него руками, решительно смотря на друзей.       — Я привез принца не для того, чтобы держать его в плену.       Он снова взглянул на Минсока, замечая его любопытство.       — Я хочу защитить его.       На миг в комнате воцарилась гнетущая тишина. Похоже никто не ожидал от Кая подобных слов, особенно если принять во внимание то отношение, которое он показывал к принцу все время, пока жил здесь.       — Ты рехнулся? — громкий голос Луханя прозвучал в кухне, словно гром. Но Кай ждал его реакции. Он знал, что Лухань не выдержит первым. Он не отличался большим терпением, когда дело касалось Кая.       — С какой стати нам нужно защищать королевского ублюдка? — спросил блондин, едва сдерживаясь.       — Хань, — строго позвал юношу Минсок, стараясь сразу пресечь любую попытку к оскорблениям. В их доме подобного не приветствовалось, но упрямый Лухань будто назло пренебрегал правилами.       — Что? — гаркнул парень в ответ, все-таки не сдержавшись. В его глазах плескалось столько ненависти, что Минсок не стал больше ничего говорить. Юноше нужно было выплеснуть накопившуюся злость, чтобы успокоиться.       — Будто ты о том же не думаешь. Я еще понимаю, держать его в заложниках, но защищать? После всего того, что они наворотили со своим отцом? Я отказываюсь поддерживать эту идею.       — Может для начала хотя бы выслушаем, в чем дело?       Хань разве руки в стороны в приглашающем жесте и снова откинулся на спинку стула, давая понять своим видом, что не передумает, даже если ответ Кая будет стоящим.       — Тебе лучше начать с самого начала, — предложил Минсок, ведь только с рассказа Кая перед ними возникнет цельная картинка происходящего и тогда они точно смогут принять верное решение относительно пленного принца.       — А лучше сразу расскажи захватывающую историю того, как вы вдвоем с Тао прорывались сквозь полчища королевских солдат, используя лишь собственные кулаки. Уверен, это выглядело невероятно, — вдохновенно произнес Чондэ, смотря на Кая с нетерпением. Ведь эта история была наверняка похлеще самого убойного боевика и не терпелось узнать детали.       Однако остальные не разделяли его энтузиазма. Луханю, конечно же, было все равно, он продолжал злиться, Кай и вовсе выглядел так, словно слышал имя Тао впервые, а вот Минсок устало потер шею и вздохнул, когда Чондэ влез в разговор, хотя еще ничего толком не было рассказано. Хотя парню и в самом деле стало любопытно, почему Тао не приехал с Каем домой. Но он понимал, что скорее всего у мужчины появились другие дела. В последнее время тот часто не бывал дома и это огорчало.       — Он узнал, что я попал в плен? — вместо ответа спросил Кай.       — Ну да, и он в курсе, что ты угнал его байк. Его, я напоминаю, любимый байк, — уточнил Чондэ, несколько раз кивнув парню и по дружески улыбнулся, обнажая ряд белоснежных зубов. — Он тебя четвертует, когда вернётся.       Кай поджал губы, ощущая как с этими словами по спине пробежал холодок. Он знал, на что шел, когда уезжал на байке, который для остальных, кроме самого Тао, был под запретом. Тао наверняка был зол, когда не обнаружил байк на привычном месте, и наверняка был в ярости, когда ко всему этому оказалось, что и сам Кай теперь в беде. Чондэ прав: его четвертуют, а может сделают еще что похуже, особенно когда выяснится, что любимый транспорт Тао остался в том лесу под кучкой намокших веток.       Парень почувствовал, как от этих мыслей подкашиваются ноги, поэтому отодвинул стул и сел за стол, держа руки в замок перед собой и перебирая пальцами от стремительных размышлений.       — Умоляю, скажи, что ты с ним встретился, — попросил Минсок, начиная всерьез волноваться о Тао. У мужчины было достаточно времени, чтобы пробраться во дворец и встретиться с Каем, но если они так и не встретились, не значит ли это, что с мужчиной могло что-то случиться в пути?       Опасения Минсока подтвердились, когда Кай качнул головой.       — Я его не видел.       — Странно, потому что он отправился следом за тобой, — ответил Чондэ, теперь наблюдая за старшим.       Минсок опустил глаза, не скрывая своего беспокойства по поводу Цзытао, но потом снова взглянул на Кая, решив не паниковать раньше времени. Тао был взрослым мужчиной и опытным бойцом. Он бы не дал себя в обиду. Возможно причина, почему он так и не встретился с Каем, кроется в чем-то другом.       — Если не Тао помог тебе, то как ты тогда сбежал из плена? — задумчиво пробормотал Чондэ всего на пару секунд опередив Минсока.       — Меня спас Кенсу.       На лицах присутствующих застыло удивление. Даже Лухань приподнял бровь, пристально вглядываясь в парня напротив. Его удивление было также связано с тем, как спокойно и обыденно Кай назвал принца по имени. Словно юноша никогда и не пылал к нему лютой ненавистью.       — Знаю, звучит невероятно, — Кай устало потер виски, заранее предполагая, какие чувства вызовут у друзей его слова. — Но это правда. Кенсу единственный, кто не дал мне умереть в этой чертовой темнице.       — Я совсем не удивлен, — Лухань едко усмехнулся, словно и в самом деле предполагал, что подобное могло произойти. — Люди могут пойти на что угодно, чтобы достичь желаемого. Все это «спасение», — Лухань не отказал себе в удовольствии показать в воздухе кавычки, делая акцент именно на этом слове, — может оказаться простой уловкой, чтобы пустить тебе пыль в глаза. Может король специально отправил принца к тебе, чтобы выудить информацию о мятежниках. Некоторые люди очень хорошие актеры, знаешь ди.       — Думаешь, я об этом не думал? — Кай нахмурился, после чего запустил пальцы в волосы и нервно взъерошил их. До этого разговора он и не осознавал того, насколько устал. Мысли отказывались выстраиваться в одну логическую цепочку. А внезапные ремарки Ханя и вовсе сбивали с толку.       — Он не такой, как ты думаешь, — голос Кая теперь звучал сердито. — Он не виновен в том, что творит его отец.       — Это он тебе сказал? — на губах юноши вновь расцвела едкая ухмылка.       — Да, и я ему верю, — голос Кая был уверенным и непоколебимым. Но Луханю этого было мало.       — Наивность лезет через край. Вот уж не думал, что тебя так легко обмануть.       — Это не пустая вера. Он доказал, что ему можно доверять.       — И каким образом? Тем что вытащил тебя из темницы?       Кай исподлобья смотрел на Луханя, начиная злиться. Хань будто назло загонял его в угол.       — Это и правда странно. Зачем ему тебе помогать? — подал голос Чондэ, когда зрительный поединок обоих парней затянулся. Того и гляди искры с глаз полетят.       — Я спас ему жизнь, — ответил мятежник, прерывая зрительный контакт с Ханем. Именно с этого он и должен был начать рассказ, как и просил Минсок. И он рассказал мятежникам о том, как помог принцу отбиться от северян, о том, как попал в плен, и о том, что собственный отец, зная о ловушке, отправил сына прямо в руки смерти.       Минсок при этом рассказе лишь сильнее хмурился. Ему совсем не нравилось, что юноша так безответственно приблизился к северянам. Даже, если его цель была благородной. А вот Чондэ похоже был в восторге. Впрочем, ничего удивительного, любая сумасшедшая выходка, направленная на что-то хорошее, воспринималась юношей с восторгом. Минсок же предпочитал, чтобы его близкие не рисковали жизнью, или хотя бы действовали по точно продуманному и успешному плану.       — Наш план изначально был провальный, потому что отец ненавидит его. Мы бы ничего не добились, взяв его в заложники, — договорил Кай, отвлекая старшего юношу от мыслей.       — Вот черт, такой хороший план был, — расстроено протянул Чондэ, откидываясь на спинку стула подобно Луханю.       — Это только в твоей голове, — пробормотал в ответ Минсок.       Чондэ не стал заострять на этом внимание, хотя и не был согласен с парнем, но все же решил промолчать. Куда важнее сейчас было выяснить правду о принце. А еще не хотелось разжигать ссору на пустом месте. Ему хватило и тех утомительных минут, когда они с Минсоком повздорили насчет уборки в выходной день, как раз перед тем, как в доме объявились Кай с принцем.       — Слушайте, я знаю, как вы ненавидите его семью, но клянусь, Кенсу не такой, как его отец. Поверьте. Он слишком невинен для того, чтобы плести дворцовые интриги и обманывать людей.       — Если он такой хороший, Почему ты тогда не заступился за него, когда я тащил его в подвал? — вновь отозвался Лухань.       — Это бы ничего не изменило, — с уверенностью ответил юноша. — Потому что вы слишком негативно к нему настроены и не слушаете то, что я вам говорю. Скажи я все сразу, вы бы все равно сделали так, как считаете нужным. Мне все равно пришлось бы объясняться на семейном совете, а Кенсу — сидеть в подвале. Или я не прав?       Все переглянулись между собой. Кай был прав, без совета они бы ничего не решили.       — И все же странно все это. Кенсу, Кенсу, — раздраженно проговорил Лухань, снова зло скалясь на Кая. — Просто удивительно, что ты зовешь его так. Раньше только плевался ненавистью в его сторону, а теперь вы словно лучшие друзья. Не бывает таких резких изменений за несколько дней. Почему ты вдруг решил его защищать? Может тебе промыли мозги, пока ты сидел в темнице?       — Лухань! — строго сказал Минсок, на что блондин лишь развел руки.       — Что? Сам посмотри. Даже по его лицу видно, что его пытали. Вон синяки.       Кай заметил сочувствующий взгляд Чондэ, когда Лухань привлек к его синякам всеобщее внимание. Честно говоря Кай уже и забыл о них, но теперь понимал, как может выглядеть в глазах мятежников вся ситуация. Однако он был не настолько слаб, чтобы играть под чужую дудку, получив незначительные телесные повреждения. И нужно было это доказать.       — Да, мне немного досталось, когда я отказался отвечать на вопросы. Но это было только раз. Да и вряд ли это можно назвать полноценной пыткой.       Кай слегка улыбнулся, вспоминая, что главкому тогда досталось от него тоже. Это еще был вопрос, кто больше пострадал. Наверняка фингал, оставленный Каем на глазу главнокомандующего, еще не сошел. Сам Кай все же выглядел лучше. На нем остались лишь едва заметные синяки и небольшая ссадина в уголке губ. Если бы его в самом деле пытали, на нем не осталось бы живого места. Но юноша предпочел об этом не напоминать, чтобы не расстраивать Минсока. Старший отвечал за них перед Тао и наверняка уже чувствовал вину, что не смог уберечь Кая от темницы. Конечно, его вины в случившемся нет, но Кай знал, что юноша все равно будет переживать. Их всех них, он больше всего волновался о других.       — Ты правда в порядке? — осторожно спросил Минсок. В его голосе чувствовалось неподдельное беспокойство. Кай подумал, что юноша наверняка бы спросил его об этом раньше, если бы не внезапное появление принца. Оно всех поставило в замешательство. Кай уверенно кивнул и даже смог ненадолго улыбнуться, чтобы у старшего хена не осталось сомнений на его счет. После чего юноша вновь задумчиво посмотрел на свои руки, думая о том, с чего продолжить рассказ. Надоело отвечать на каждую ремарку Ханя. Хотелось выложить все за раз и дать юношам время на размышления.       Кай снова заговорил, надеясь, что в этот раз его не станут перебивать.       — Знаете, я в какой-то момент действительно решил, что стоит воспользоваться шансом и попытаться похитить принца, но все поменялось после того, как он спустился в темницу наперекор своему отцу. И нет, я не поверил в его искренность после первой встречи, — с этими словами Кай взглянул на Луханя, после чего снова вздохнул.       — Он оказался очень упрямым. Он притащил мне плед, чтобы я не окоченел от холода и каждый вечер приносил мне еду. Я потрепал ему немало нервов, прежде чем попробовал хоть немного из той еды, что он приносил. И знаете, он приготовил ее сам. Может быть я и поступил легкомысленно, но я нисколько не жалею, что доверился ему. Он действительно хороший. В городе ходили об этом слухи. Я убедился, что это так. Нет причин держать его в подвале и считать опасным. Я уверен в нем на все сто процентов, и даже больше.       — Ого, даже так? — с небольшим удивлением сказал Чондэ, косясь на Минсока. Ведь если Кай говорил, что доверяет кому-то, значит, следовало ему верить. Юноша не был глуп и никому не доверял без особых причин. Это была одна из его лучших черт. И о ней знали все.       Заметив задумчивый взгляд Минсока, Лухань вмиг подал голос. Не хватало еще, чтобы Минсок начал доверять королевскому отпрыску.       — Я не согласен с тем, что он не опасен. Мы не знаем его истинных мотивов. Может он выжидает удобный момент и готов прикончить всех нас, когда ляжем спать.       Кай вздохнул, вновь глядя на блондина.       — Тебе недостаточно моих слов?       — Нет. Все еще остается загадкой для чего он отказался от своей шикарной жизни и приехал сюда с тобой.       — Хань прав. Просто так от такой жизни никто не отказывается, — все же отозвался Минсок.       Лухань мысленно ликовал, потому что знал, что Минсок тоже пребывал в сомнениях. А значит, пока не собирался идти Каю навстречу и вызволять принца из подвала.       — Верно, — согласился с этим высказыванием Кай. — Это я позвал его с собой, потому что ему небезопасно во дворце.       Блондин закатил глаза, раздражаясь от подобного поведения. Ведь похоже между принцем и мятежником за короткое время сложились очень хорошие отношения, если принц так легко смог ему довериться и сбежать. Хань решил, что воздержаться от комментариев, пока не узнает причину, почему же Кай потащил вслед за собой малознакомого человека. Юноша может и казался добрым, но все же раньше не таскал за собой кого попало. Даже отказывал в помощи некоторым настырным девушкам, которые любой ценой добивались его внимания. Конечно, если бы им угрожала реальная опасность, он бы отреагировал незамедлительно, но точно не стал бы тащить их в этот дом. Хань горел желанием узнать, что же изменилось сейчас?       — Его уже дважды пытались убить за последнюю неделю. Среди охраны короля прятались северяне.       Расслабленный доселе Лухань вмиг напрягся, впиваясь в юношу настороженным взглядом.       — Они и меня пытались убить перед побегом, потому что наверняка узнали, что я подружился с принцем.       При этих словах смелый и бесстрашный Лухань в одно мгновение почувствовал себя тем испуганным мальчишкой, коим был до встречи с Тао. Юноша сглотнул, чувствуя как в груди нарастает паника, а руки начинают дрожать. Он незаметно оглядел всех, убеждаясь, что никто не заметил его странного состояния, и попытался взять себя в руки. Однако нервы уже были на пределе. Не хватало только, чтобы северяне явились за принцем сюда и обнаружили того, кого считали мертвым. И если раньше Хань был бы не против поиздеваться над принцем, то сейчас желал, чтобы юноша сгинул из их дома на веки вечные.       — Мы сбежали, когда началась потасовка. Уверен, его отец в бешенстве из-за его побега.       — Хочешь сказать, что теперь помимо короля за ним охотятся и северные мятежники? — спросил Минсок.       Кай кивнул. Так спокойно, будто вообще не представлял, какие последствия вызовет присутствие принца здесь. И это стало последней каплей в чаше терпения Ханя.       Громкий голос вперемешку с истерикой заполнил комнату.       — А давайте всех соберем в этом городе, в нашем доме. Уверен, все с нетерпением только и ждут, когда здесь начнется жестокая кровавая бойня.       Последнее слово Хань сказал настолько эмоционально, что при этих словах не только у Чондэ пробежали по телу мурашки. Минсок тоже вздрогнул, на миг представив улицы запятнанные алой кровью и трупами обычных жителей.       — Никто не знает, что он здесь.       — Будто это надолго, — фыркнул Хань. — Не составит труда узнать об этом. Стоит ему только выйти на улицу, слух разнесется со скоростью света.       Юноша перевел взгляд на старшего, с уверенностью смотря ему в глаза.       — Минсок, мы должны избавиться от него, пока не случилось чего непоправимого.       — Недавно ты говорил о другом, — тихо пробормотал Чондэ, но блондин сделал вид, что вовсе его не слышал, продолжая напряженно смотреть в сторону Минсока.       Тот в ответ молчал, продолжая о чем-то раздумывать, бегая взглядом с одного парня, на другого.       — Если вы его выгоните, мне тоже придется уйти. Но в этом случае я вряд ли смогу долго его защищать. Мне нужна ваша помощь, ребята. Только здесь он будет в полной безопасности.       — Пока не нагрянут северяне, — Лухань нервно провел рукой по волосам. — Но лучше уж рисковать чужими жизнями, чем его, да, Кай?       На это юноше нечего было ответить. Он понимал, что по сути именно так и получалось. Но они ведь были не обычными людьми. Они были южными мятежниками. А южане всегда помогали тем, кому нужна была помощь. И жители города тоже прекрасно это осознавали. Хотя было еще вопросом, как бы они отреагировали, узнав, что в доме мятежников прячется принц.       — Я так полагаю, вопрос больше не стоит в том, что держать его как заложника. Теперь нам нужно принять решение, взять ли на себя ответственность, оставив его здесь для защиты, — верно подметил Минсок.       — Это идиотизм. Надо гнать его взашей.       — А я думаю стоит подождать, пока Тао вернется и обсудить это с ним, — предложил идею Чондэ. — Уверен, он примет верное решение.       — Согласен, — поддержал юношу Минсок. — Это его дом и его город, только ему решать, как поступить с принцем, и стоит ли рисковать чужими жизнями. Однако когда он вернется мы не знаем. Давайте тогда решать, стоит ли нам освободить принца и предоставить ему защиту.       Лухань нервно провел рукой по лицу, понимая, что от него больше ничего не зависит и придется предоставить право выбора каждому, кто живет в этом доме.       — Если уж на то пошло, то уж лучше пусть сидит в подвале, как заложник. Я его защищать не собираюсь, — вставил последнее слово он, глубоко вздыхая.       Кай отвел взгляд. На большее он от Луханя не рассчитывал. Главное теперь, чтобы Минсок и Чондэ приняли верное решение. Хотя Кай уже начинал сомневаться, что они поддержат его. Разговор с самого начала пошел наперекосяк, благодаря вмешательству Луханя. Конечно, юноша понимал всю опасность того, если Кенсу останется с ними, ведь северяне не успокоятся, пока не найдут его и не завершат свою миссию, но если им двоим придется уйти, он точно не сможет обеспечить ему полную защиту.       — Что ж, — подал голос Минсок, когда в комнате наступила тишина. — Думаю пришло время проголосовать. Кто за то, чтобы снять с принца наручники и оставить его в доме для защиты?       Кай смело поднял руку. Лухань лишь фыркнул, выражая тем самым, что его мнение не поменялось.       Юноша качнул головой, опуская взгляд на вазу с печеньем, пока не заметил движение в стороне.       Старший юноша поднял руку вверх.       Хань в ужасе повернулся к нему и недоуменно на него посмотрел.       — Минсок, какого черта?       — Помимо того, что сказал Кай, когда я увидел принца, он не показался мне злым. Хочу дать ему шанс.       — Да он же просто вас за нос водит! — не мог успокоиться Хань, злясь все сильнее.       — Возможно, но это мое мнение, Лухань.       Юноша негодуя отвернулся. Все трое с любопытством уставились на Чондэ, ожидая его решения. На парня возлагалась большая ответственность. Он либо поддержит Кая и позволит принцу освободиться, либо станет на сторону Луханя и голосов станет поровну. В этом случае освобождение принца останется открытой темой, а значит, пока Тао не вернется домой, Кенсу придется все это время провести в подвале.       — Чондэ? Твой голос, — поторопил младшего Минсок.       Юноша задумчиво оглядел каждого присутствующего, после чего опустил взгляд на стол, еще немного подумал и медленно поднял руку вверх.       — Чондэ, — возмутился Лухань. — Это же был твой план держать его в заложниках.       — Ну, теперь мне любопытно, что будет, если мы его освободим.       — Вы идиоты, — в сердцах крикнул Хань, резко подскакивая со стула, когда оказалось, что никто из юношей не поддержал его позицию. Он зло посмотрел на каждого. — Надеюсь вы вспомните мои слова, когда однажды ночью он перережет вам горло.       Юноша дернулся в сторону двери, не беспокоясь о том, что стул под ним пришел в движение и грохнулся на пол спинкой вниз.       Хань готов был смести со своего пути любого, но ему пришлось остановиться, когда Кай ухватил его под локоть.       — Ключ, — спокойно попросил он.       Лухань прищурился, смотря на парня со всей ненавистью, но ключ от наручников все-таки достал, чтобы побольнее ткнуть ими в грудь мятежника. После чего вырвал руку из захвата и выскочил из кухни, как можно громче хлопнув дверью.       На несколько секунд в кухне воцарилась гнетущая тишина. Никому не нравилась та атмосфера, которая повисла в воздухе после ухода Луханя. Каждый пытался осмыслить сделанный выбор еще раз, но, к счастью для Кая, никто не передумал.       — Думаю на этом наше собрание будем считать закрытым, — усталым голосом объявил Минсок, тут же поднимаясь с места.       — До приезда Тао, будешь присматривать за принцем, — обратился он к Каю. — Но знаешь, не смотря на то, что я хочу дать ему шанс, Хань прав, мы совсем его не знаем. Я не уверен, что могу доверять ему так, как ты.       Но Кай лучился уверенностью.       — Ты не пожалеешь, хен. Он сможет тебя удивить.       Минсок удовлетворенно кивнул и проводил юношу взглядом, когда тот двинулся к двери, чтобы поскорее оказаться в подвале. После принятия решения на вид Кай стал более расслабленным, но все еще был озабочен предстоящей встречей. Минсок понимал, что ему еще придется постараться, ведь разговор с принцем может показаться даже сложнее семейного совета.       В доме мятежников где-то сверху послышались громкие голоса. Не трудно было догадаться, кто стал предметом их обсуждения. Мятежники спорили, громко и с недовольством. Однако разобрать слов принц не мог. Не хотел. Он слишком устал для того, чтобы вслушиваться. Да и состояние здоровья было не очень. В голову с этими голосами будто впивались острые иглы, тело начала бить мелкая дрожь. Кенсу попытался сесть удобнее и поджать ноги под себя, чтобы согреться, ведь холод уже подбирался к босым ногам, заставляя юношу ежиться и вздрагивать.       Было немного проще, если бы он мог сидеть удобно, но руки буквально висели в воздухе и стальные наручники больно впивались в кожу своими краями. Юноша не знал, сколько придется провести здесь времени, но понимал, что долго так держаться не сможет. Либо замерзнет до смерти, либо головная боль прикончит его. В любом случае, иного ему ждать не придется. Единственное, что он желал, чтобы все это поскорее закончилось. Однако, судя по звукам, спор между мятежниками мог закончиться еще нескоро.       Сколько длился этот спор было трудно сказать, Кенсу перестал отсчитывать время, когда почувствовал, как холод сковывает все тело. Пальцев ног он и вовсе уже не чувствовал. Нос замерз даже несмотря на то, что юноша пытался согреть его, уткнувшись носом в плечо. А еще жутко затекли ноги и руки. И вообще хотелось просто отключиться, чтобы хоть немного расслабиться и ни о чем не думать.       Дверь в подвал отворилась в тот момент, когда Кенсу потерял всякую надежду на то, что кто-то вообще сюда спуститься. Однако умолять помочь он не спешил. Да и просто не было уже никаких сил. Принц даже не повернул головы, когда услышал шаги по ступеням и то, как кто-то присел рядом, аккуратно касаясь его продрогших ног.       Кенсу дернулся, наконец отрываясь от плеча, и сквозь опущенную челку взглянул на присевшего перед ним Кая. Юноша выглядел расстроенным и не смотрел на него, но, даже не спросив, аккуратно и бережно придержал его ногу, чтобы надеть на нее тапок. Похоже он уже понял, что принц замерз. Кенсу ощущал жар от его пальцев, когда они соприкасались с его замерзшими ногами. И он был рад отодвинуться от предательских рук, но не мог уже толком пошевелиться. Холод и неудобная поза сделали свое дело и теперь его тело отказывалось слушаться.       — Прости… — прозвучал в тишине грустный голос Кая, — я должен был сказать тебе…       В ответ послышался едва различимый смешок.       — Что ты использовал меня?       Кай поднял глаза, встречаясь с обиженным и в то же время сердитым взглядом принца. Кенсу выглядел устрашающе, смотря на него сквозь пряди опустившейся на глаза челки. И несмотря на недавнюю усмешку, лицо юноши хранило хладнокровие.       Кай сглотнул, чувствуя себя последним куском дерьма. Из-за его поступка между ними выросла огромная пропасть. Кай не знал, сможет ли он ее теперь перешагнуть.       — Отец был прав на твой счет, — тихо сказал принц, опуская голову и разрывая зрительный контакт. — Стоило его послушать, прежде чем спасать тебя из темницы.       Слова были жестокими. Кай почувствовал как с этими словами в его сердце вонзается миллион игл, но он понимал, что сейчас в Кенсу преобладала обида, а потому он говорил все, что взбрело в голову. И винить его в подобных мыслях Кай не мог. Он заслужил. Потому что не доверился ему раньше. И когда была возможность, не смог взять ситуацию под контроль и позволил Кенсу поверить, что все, что он для него делал было в корыстных целях. Кенсу имел право злиться. Кай почти не обижался на то, что юноша предпочитал думать, что лучше бы он остался в стороне, позволяя королевскому указу о смерти мятежника вступить в исполнение. Тот Кенсу, которого он знал, никогда бы не пожелал ему смерти.       — Я знаю, что ты говоришь это несерьезно, — тихо ответил Кай, стараясь проглотить обиду, — ты бы все равно мне помог.       Кенсу горько усмехнулся, потому что это была правда. Благодаря своему характеру и жажде нести справедливость, он сам позволил себя одурачить. Сам же себя в ловушку и загнал. Наверное Лухань прав: это принц настоящий дурак, а вовсе не Кай. Должно быть отец только поэтому злился, когда Кенсу пытался объяснить ему ситуацию с мятежником. Видимо в его глазах он выглядел настолько глупо, что сдерживаться было трудно. Кенсу готов был простить ему даже пощечину.       — Послушай, не верь всему, что говорит Лухань обо мне, я…       Кай снова заговорил, чувствуя острую потребность оправдаться, но его прервали на полуслове.       — Прошу, избавь меня от оправданий. Я не хочу ничего слышать. Тем более от тебя, — устало сказал Кенсу, вновь утыкаясь носом в плечо. — Просто уходи. Так будет лучше.       Последнюю фразу он сказал шепотом, но в тишине подвала Кай хорошо ее расслышал. В сердце больно кольнуло от ощущения безысходности. Ведь судя по всему принц не собирался легко идти на контакт и выслушать его. Захочет ли он вообще теперь с ним разговаривать?       — Кенсу, — голос Кая дрогнул, когда он вновь попытался заговорить. Он понимал, что должен что-то сказать, особенно после того, что здесь наговорил Лухань. Однако он снова не договорил. Голос Кенсу в тишине прозвучал громко и с нотками раздражения. Кай чувствовал его ненависть каждой клеткой своего тела.       — Черт возьми, ты можешь оставить меня в покое? — принц резко поднял голову, впиваясь измученным взглядом в глаза напротив. — Я не хочу ничего знать о тебе. Пожалуйста, просто уйди.       В подвале было довольно темно, но Кай без труда заметил блеск от слез в глазах юного принца. Даже выглядя таким воинственным, он казался ему маленьким обиженным и беспомощным щенком.       Кенсу глубоко вздохнул и отвернулся, стараясь выглядеть соответственно своему титулу: гордым и непоколебимым, но голос уже выдал его чувства с головой. Он не хотел думать о том, что снова выглядит слабаком в глазах мятежника. Он хотел казаться сильным и непреклонным, а потому готов был терпеть любые неудобства, во всяком случае до тех пор, пока его не оставят наедине с самим собой.       Он вздрогнул, когда Кай, больше не проронив ни слова, потянулся прямо к наручникам. Их пальцы на миг коснулись друг друга, но Кенсу тотчас одернул руку, насколько это было возможно.       Кай, немного помедлив, снова потянулся к принцу, цепляясь за стальные браслеты, чтобы вставить ключ в замочную скважину.       — Что ты делаешь? — в голосе принца чувствовалось недоумение, когда он понял, что мятежник собирается сделать.       Послышался щелчок и, выбравшись из браслетов, руки юноши плавно опустились вниз.       — Освобождаю тебя, — тихо ответил Кай, складывая наручники себе в задний карман штанов.       Кенсу с недоумением выгнул бровь, потирая запястья, на который наверняка теперь останется красноватый след. Он не знал, что думать. Действия Кая казались странными: то он сам позволяет кому-то увезти его сюда, то теперь пришел освободить. Если это такая-то хитрая тактика, то Кенсу не станет ей поддаваться. Даже, если на мгновение он почувствовал облегчение, что больше не придется мучиться от натертых запястий и сидеть в неудобной позе.       — Сможешь встать? — тем временем спросил мятежник, поднявшись на ноги. Он протянул ему руку, но принц одарил его несколько удивленным взглядом, после чего отвернулся.       — Оставь меня здесь, — брови Кенсу сошлись на переносице и он уставился в одну точку в темноте, не поднимая глаз и не двигаясь. — Я лучше умру, чем пойду с тобой.       Кай глубоко вздохнул, ожидая от принца чего-то подобного. Не удивительно, что он отказался от помощи. Юноша на данный момент был настроен против него, а потому любая попытка помощи будет расценена в штыки. И парень совсем немного испытывал раздражение от подобного поведения. Хотя понимал, почему принц не хотел идти на контакт. Он и сам поступил не лучше, когда был в его положении. И просто удивительно, что в его случае Кенсу нашел в себе силы, чтобы достучаться до него. Должно быть в Кенсу терпения было больше, чем в нем самом. Потому что сейчас Кай не был готов выслушивать обиды. Сейчас он был способен закинуть юношу на плечо и отнести в комнату, если он так и не согласится идти с ним. Но разве такой вариант был решением проблемы? Вряд ли.       Кай устало потер глаза и вновь опустился перед принцем, пытаясь найти в остатках здравого смысла нужные слова. Ведь из-за усталости в голове была настоящая каша.       — Не глупи, Кенсу. Тебе нужно отдохнуть, также как и мне. За эти несколько дней мы оба устали. Не усложняй, просто соглашайся. Наверху тебя ждет мягкая постель и теплый душ…       Кай говорил что-то еще, но Кенсу еще в самом начале речи пожелал, чтобы в подвале вновь наступила тишина. Слова Кая, хоть и сказанные тихим голосом, въедались в голову со звоном колокола. И итоге полноценных сказанных предложений Кенсу не расслышал, но смог из всей речи выделить несколько слов об отдыхе, душе и постели. Возможно большой перевес в его решении повлияли именно эти слова, но Кенсу хотел верить, что всему виной лишь головная боль. Он готов был согласиться с мятежником лишь для того, чтобы тот наконец замолчал. Тишина сейчас Кенсу была дороже золота. Поэтому юноша потер виски, хмурясь, и, не дав юноше договорить, с раздражением сказал, что согласен.       Он во второй раз проигнорировал протянутую к нему руку, когда Кай, решив, что смог до него достучаться и немного наладить отношения, решил помочь встать. Юноша поднялся на ноги сам, удерживаясь за стену руками. Его лицо все еще было сердито, хоть и не было видно глаз из-под упавшей на них челки. То, что принц согласился следовать за ним, еще не значило, что он снова станет ему другом. Кай это понял, когда так и не почувствовал в своей руке ладонь принца. Он сжал кулак и опустил руку, тотчас отворачиваясь.       — Идем, — сказал он ровным голосом, будто ему было плевать. И это после того, как недавно почти умолял принца принять верное решение.       Кай двинулся к лестнице, и Кенсу последовал за ним, в тот же миг едва не упав. Ноги плохо слушались. Когда он встал, кровь резко побежала по венам, отдаваясь колющей болью в ногах. Ему пришлось подождать какое-то время, пока не вернется способность ходить. Но когда парень сделал шаг, понял, что ноги — не самая страшная проблема. Внезапное головокружение едва не сбило его с ног. Принц успел прижаться к перилам прежде чем сообразил, что едва не потерял сознание. Он лишь взглянул в спину мятежнику, убеждаясь, что он ничего не видел, после чего, вцепившись в перила, стал подниматься по лестнице, стараясь вновь не свалиться. С каждым шагом голову сотрясала неприятная боль. Кенсу сомневался, что сможет дойти куда нужно.       Однако он благополучно пересек лестницу. Ближе к выходу он даже смог идти без поддержки, хотя его и шатало немного.       Когда они оказались наверху, Кенсу сощурил взгляд, потому что в комнате, в отличие от подвала, было светло. Он старался не фокусироваться ни на чем, кроме того, чтобы идти, но все равно заметил одну любопытную фигуру у входа на кухню. Кенсу не был уверен, но кажется это был Чондэ. В его состоянии было сложно понять, кто это был. К тому же он знал этих мятежников всего ничего, чтобы точно определить. Единственное, что подсказало ему о том, что это Чондэ, цвет его волос. У всех троих он был разный.       Кенсу отвел взгляд, когда едва не наскочил на какую-то преграду на пути. Это был всего лишь комод, но юноша вздрогнул, когда потерся о выступающий край бедром. Кай оглянулся всего на секунду, чтобы удостовериться, что с принцем все в порядке. Кенсу лишь опустил голову, смотря под ноги. Он все еще злился и контактировать пока ни с кем не хотел. Было бы еще лучше, если б за ним не следили лишние глаза, но Кенсу понимал, что скорее всего теперь так будет постоянно. Ведь кто он такой, чтобы спокойно ходить по чужому дому?       Юноша прошел за Каем через порог одной из комнат и оказался в просторной душевой. До царских покоев эта ванная комната, конечно, не дотягивала, но здесь было весьма уютно. Правда рассматривать все тщательно принц не стал. Он хотел быстро сделать то, зачем пришел, чтобы поскорее оказаться в постели.       — Здесь есть чистое полотенце, — тем временем вещал Кай, роясь в небольшом шкафу для полотенец, — можешь брать все, что хочешь.       Кай на мгновение призадумался, когда понял, что в доме нет запасной зубной щетки и уже прикидывал в уме, что завтра нужно обязательно купить все необходимое для личной гигиены принца.       Юноша положил полотенце на стиральную машину и хотел сказать что-то еще, но, повернув голову, замер с чуть приоткрытым ртом. Потому что Кенсу, совершенно не заботясь о стеснении, уже стянул с себя футболку, обнажив при этом молочного цвета спину с широкими плечами и тонкими изгибами в талии. Конечно, Кай уже видел юношу без футболки ночью, но в тот раз особенно ничего не разглядывал, ведь в темноте было сделать это трудно, да и как он выглядел, если бы принц заметил его интерес. Но сейчас, когда свет от потолочных ламп позволял все видеть без помех, сердце Кая молниеносно пропустило удар. Юноша сглотнул, не в силах оторвать взгляд от лопаток и двух поясничных ямок, торчащих из-под приспущенных штанов. Сын тетушки обладал чуть большей фигурой, чем была у Кенсу, поэтому неудивительно, что его одежда едва не спадала с принца. Но Кай не жаловался, то, что он видел сейчас, раньше от мог представлять лишь во снах. Кенсу откинул футболку в сторону в тот же миг хватаясь за штаны, которые с легкостью стянулись вниз, обнажая не менее привлекательное полупопие с небольшой, но весьма соблазнительной родинкой на одной из них.       Осознав, что мысли уносятся совершенно в ином русле, Кай отвернулся, испытывая легкое возбуждение. Он все еще был под впечатлением от увиденного, но понимал, что не должен ни о чем подобном думать. Особенно сейчас, когда Кенсу зол на него. Возможно только благодаря этой причине принц вел себя решительно наедине с Каем.       Естественно, выбрасывать из головы то, что увидел, Кай не собирался, но решил, что все-таки стоит оставить принца наедине с самим собой.       — Я принесу что-нибудь переодеться, — сказал он громко, слыша, как за спиной принц откручивает кран с водой. После чего поспешно вышел из ванной, намереваясь сохранить ясность мысли и не думать об увиденном. Хотя бы на данный момент.       Он вернулся спустя несколько минут. Быстро положил одежду на стиральную машину, рядом с чистым полотенцем, а после — также быстро ушел, мысленно благодаря Бога, что принц додумался скрыться за шторкой, потому что глаза мятежника то и дело возвращались к душевой.       Сев на пол рядом с дверью с другой стороны комнаты, Кай глубоко вздохнул и зарылся пальцами в волосы. Он просидел так какое-то время, пока дверь ванной не отворилась.       Вообще юноша не думал, что принц выйдет так быстро. Он считал, что Кенсу непременно захочет подольше понежиться под струйками горячей воды, поэтому немного удивился, обнаружив его рядом с собой спустя всего пару минут. На Кенсу теперь красовалась одна из его футболок и шорты. И хоть Кенсу все еще показывал, что сердит, Кай был немного рад, что он согласился одеть его вещи. Хотя благодарить, да и вообще разговаривать с мятежником парень не спешил. Он лишь оглянулся на коридор, намекая, что стоило бы уже его куда-то отвести, и Кай, поднявшись на ноги, направился к одной из дверей. Кенсу последовал за ним.       — Это моя комната.       Кенсу шагнул через порог открывшейся двери, оказываясь внутри просторной и неприбранной комнаты.       Вокруг валялись вещи, кровать и вовсе была не застелена.       — Я спешил, когда сбегал, так что не успел прибраться, — попытался оправдаться мятежник, быстро подбирая с пола несколько разбросанных вещей.       Кенсу ему не ответил.       — Нам придется какое-то время жить вместе. Ребятам нужно время, чтобы к тебе привыкнуть, — пояснил Кай, направляясь к одному из шкафов. — Я посплю на полу, так что ты можешь занять кровать. Я только постельное сменю.       Юноша обернулся, держа в руках чистую простынь и наволочку на подушку и затих, замечая, что Кенсу больше нет у дверей. Принц спокойно теперь лежал на кровати, укрываясь одеялом с головой. Похоже ему было глубоко наплевать, как долго Кай пользовался постельным бельем, и какой она теперь была свежести.       — Ладно, — тихо сказал парень, в смятении откладывая вещи на стул. Он думал, Кенсу захочет прилечь на чистое постельное и побрезгует ложиться там, где мятежник проводил свои ночи. Мало ли чем там парень мог заниматься и какие следы оставил, да и просто уже запах наверняка был несвежий. Но, вспомнив, что в темнице и прошлой ночью, Кенсу спокойно засыпал в его объятиях, хотя Кай несколько дней не принимал душ, юноша понял, что принцу его кровать вполне могла показаться удобной. А может он просто очень устал и ему все равно, где спать. Кай понимал это чувство, потому что когда-то засыпал также, в местах, в которых нормальный человек не стал бы ложиться.       Решив не тревожить принца, Кай немного потоптался на месте, решая, что делать дальше. Кенсу не издал больше ни звука, и мятежник решил, что ему не мешало бы заняться собой. Хотелось смыть с себя весь пот и грязь, полученный на протяжении всего путешествия, а заодно избавиться от запаха сырой темницы, которым он пропитался вдоль и поперек.       Парень оглядел гору из одеяла и вздохнул.       — Отдыхай тогда, — тихо сказал он, толком на ответ и не рассчитывая. Он вообще сомневался, что Кенсу его слышит.       Достав чистые вещи из шкафа, Кай поплелся к выходу. Он вдруг поверил, что несмотря на то, что между ними случилось, Кенсу согласился спать на кровати, а значит, есть вероятность, что он не будет злиться, когда хорошенько отдохнет. Нужно лишь немного подождать.       Мятежник принимал душ долго, с наслаждением упиваясь теплой водой, льющей сверху прямо на промокшие волосы, широкие плечи, и стекающую быстрыми струйками по гладкой коже прямо на грудь, вниз к животу и ниже пупка, после чего быстрыми тонкими дорожками обвивали бедра, колени и падали стремительными каплями прямо под ноги, образовывая под мятежником мыльную лужицу из шампуня и пены для душа. В воздухе витал аромат фруктов и этот запах казался Каю настоящим раем. Благодаря нескольким дням в темнице, пропитанной затхлостью и сыростью, он ценил это мгновение и наслаждался им по полной. Еще никогда поход в душ не был настолько приятным занятием как сегодня. Выходить из ванной Каю отчаянно не хотелось. Однако нужно было еще бросить белье в стирку, прежде чем идти спать. Ведь теперь, благодаря исцеляющему душу, глаза едва не закрывались сами собой.       Кай переоделся, быстро сгребая в охапку свои вещи, вместе с изрядно помятой и испорченной майкой, которая воняла не меньше самого Кая из-за пота и сырости, юноша запихнул все в стиральную машину. После чего туда отправились и вещи Кенсу, которые принц оставил там, где и разделся. Вспомнив об этом моменте парень немного притормозил, сминая в руках помятую футболку, которая была на Кенсу. Он вспомнил как она подскочила вверх, обнажая спину, лопатки и плечи юноши. Завораживающий вид, от которого у Кая дух захватывало уже во второй раз. Кенсу наверное и невдомек, какую он вызвал в Кае реакцию, когда проделывал такое, стоя к нему спиной. И пока ему об этом знать не стоило, во всяком случае до тех пор, пока он не перестанет злиться.       Отмахнувшись от соблазнительного видения, Кай закинул футболку в стиральную машину. И в тот же миг нахмурился, заметив с изнаночной стороны несколько алых пятен, расположившихся прямо возле плеча.       В мыслях пронеслась неутешительная догадка и Кай, ухватив футболку, вмиг направился обратно в комнату.       Юноша хотел войти в комнату и потребовать объяснений своей находке прямо сходу, чтобы избавиться от тревожного чувства в груди, но мельком взглянув на часы, понял, что прошло уже полчаса, а может и немного больше, после того, как он ушел купаться. За это время Кенсу мог крепко уснуть и вот так резко будить его Кай посчитал неправильным. Не хотелось пугать его. Поэтому Кай вошел в комнату и, подойдя к кровати, аккуратно постучал принца по спине. Он надеялся, что это спина, ведь принц был полностью скрыт под одеялом. Однако Кенсу не ответил ему даже, когда Кай позвал его по имени. Тогда мятежник набрался смелости и стащил с головы принца одеяло, повторив его имя. Кенсу снова не ответил, но, оглядев открытую часть лица и прислушавшись, Кай понял в чем причина тишины.       У принца, судя по испарине на лбу и тяжелому дыханию, была высокая температура.       Кай незамедлительно приложил руку ко лбу юноши, убеждаясь в своей догадке, а потом, беззастенчиво перевернув парня на спину, обнажив тот участок кожи, который отзеркаливал ту часть на футболке, где были пятна крови.       Так и есть. На плече принца красовалась небольшая кровавая рана. Она была не слишком глубокой, если судить по тому количеству крови, которое образовалось на футболке. Но выглядела все равно не очень хорошо. Покраснение заняло уже большую площадь плеча, а кое-где у надреза виднелись белые капли гноя, вперемешку с алыми пятнами крови, которые сочились через порез. Саму рану, судя по длине и ровному порезу, нанесли небольшим режущим предметом, возможно ножом. Кай не был уверен. Но, вспомнив обо всем, что узнал от Кенсу сегодня, он понял, что эту рану принцу нанесли еще до того, как они сбежали из темницы. Кай почти был уверен, что это случилось в душевой, когда на юношу напал северянин. Принц был очень напуган этим и, может, находился в стадии шока, а потому не вспомнил об этой ране во время побега. Однако он должен был что-то почувствовать, когда они с Каем добрались к дому тетушки. Почему он не сказал об этой ране, когда Кай помогал ему обработать ранки на ноге? Да и почему сам Кай ничего не заметил? Ни тогда, ни в тот миг, когда Кенсу сидел с ним рядом без футболки?       Осознание этого пришло позже, когда юноша покопался в памяти, вспоминая, что вещи принца, которые на нем были надеты во время побега, были темного цвета, а потому пятна крови на них можно было заметить с трудом. А на футболке хена рану прикрывал цветастый рисунок. Кай бы не догадался, что это пятна, пока не присмотрелся. А когда они сидели у камина, мятежник попросту не видел рану, потому что она находилась с другой стороны от него, да и свет от камина не освещал ее как следует.       Юноша провел рукой по лицу, начиная понимать, что именно эта рана могла спровоцировать температуру, а потом направился к двери, чтобы позвать на помощь Минсока. Ведь кто, как не будущий врач, мог подсказать, что делать дальше.