СПН-однострочники

Они сидят на постели Дина лицом друг к другу, так близко, что их колени почти соприкасаются. Дверь, конечно же, закрыта, и свет выключен, но белый фонарь, освещающий крыльцо соседнего дома, даёт достаточно света, чтобы Дин мог видеть лицо Кастиэля. Волнуются оба, но Дин не подаёт виду, а Кас нервничает так явно, что у Дина почти не остаётся сомнений в своих догадках. - Закрой глаза, - просит Дин. Кастиэль слушается и выдыхает долго, оставляя губы приоткрытыми. Дин за пару секунд успевает выхватить взглядом каждую черту его лица, запечатлеть этот момент в собственной памяти, как фотографию. Он касается щеки Каса кончиками пальцев - тот вздрагивает и жмурится сильнее, - а после проводит по гладкой коже вниз, всё также, едва касаясь. Касу, наверное, щекотно, он дрожит, сглатывает шумно, и Дин цепляется взглядом за дрогнувшее на шее адамово яблоко. Пальцы перемещаются туда, Дин проводит между ключицами, ведёт по вороту футболки, пока не чувствует бьющийся под кожей быстрый пульс. Дин приподнимается на коленях, наклоняясь ближе к Кастиэлю, чувствует его частое дыхание на своём лице, видит, как у Каса пересохли губы и проводит по нижней языком. Дыхание на секунду замирает, а после Кастиэль тихо стонет, и Дин целует его. Нежно, просто касаясь губами. Пульс под пальцами зашкаливает, Дин кладёт всю ладонь Касу на шею, поглаживает большим пальцем за ухом, и шепчет: - Не бойся меня, всё хорошо, Кас. Кастиэль не расслабляется, но Дин таким образом лишь предупреждает, и мягкий язык Дина скользит к нему в рот. Кастиэль словно каменеет, и Дин обхватывает ладонями его лицо, гладит по щекам, пока Кас не начинает робко отвечать. И это так приятно, господи, так невероятно, нежно и тепло, что отстраняться не хочется ни на секунду. Дин наклоняет голову в другую сторону, Кас зеркалит его движения, и они всё больше увлекаются, не замечая, как поцелуй наливается страстью. Только когда Дин чувствует неудобство от твёрдости в штанах, он решается оторваться от Каса, чтоб хотя бы поменять позу, но Кастиэль вдруг с силой вцепляется в его плечи, не давая отстраниться и ещё яростнее сминая его губы. Дин морщится, когда Кас неосторожно прикусывает нижнюю губу, и отталкивает его. И тут же жалеет об этом, глядя в огромные перепуганные глаза, в которых плещется паника. - Дин, я... Прости... - лепечет это чудо, и Дин, забив на комфорт, рывком затягивает Каса к себе на колени, давая почувствовать, насколько он возбуждён. Каждое его движение, каждое прикосновение призваны доказать, что это не ошибка, что они вместе попали друг на друга, и нечего стесняться и бояться. Дин водит ладонями под футболкой Каса, целует шею, и чувствует, как тот просто тает в его руках, изгибаясь и открываясь прикосновениям. Кожа такая горячая, хочется чувствовать её ближе, и Дин стягивает с Каса футболку. Кастиэль не медлит и тоже раздевает Дина, и они прижимаются друг к другу крепко-крепко. Дин подхватывает Каса за бёдра и толкает на себя, трётся об него, и они вместе стонут. Ощущений всё равно слишком мало, джинсы мешают, и Дин двигается всё быстрее, пытаясь нагнать желанный оргазм. Он упирается лбом Кастиэлю в плечо, тот снова изгибается в его руках, и напряжённый розовый сосок оказывается прямо у губ Дина. Он не раздумывая втягивает его в рот и чуть прикусывает. Кастиэль издаёт такой блаженный стон, что дрожь прошибает Дина до самого копчика, и он валит Кастиэля на подушки, шире раздвигает его ноги, притираясь ещё сильнее, почти до боли, и ни на секунду не отпускает чувствительный сосок. С ними творится что-то невероятное, и все звуки, ощущения, движения доставляют столько удовольствия, что Дин теряется в этой круговерти. Ему так хорошо, господи, так, как никогда ещё не бывало, и оргазм тоже накрывает как-то невероятно: не ослепляет мгновенной вспышкой удовольствия, а словно растягивается в длинную полосу непрерывного чистого кайфа, который можно прочувствовать каждой клеточкой тела. Это длится просто бесконечно долго, откатывает словно волнами, и Дин потихоньку замедляет движения, пока не останавливается полностью. Он чувствует, как Кастиэль тоже расслабляется под ним, он всё ещё горячий, и так не хочется отпускать его, позволяя холодному воздуху проникать между их телами. Потому Дин просто перекатывается на бок, прижимая Каса к себе. - Дин, - тихо начинает Кастиэль, но тот перебивает: - Не говори сейчас ничего, хорошо? - вот вроде мягко спросил, а Кас всё равно напрягся. - Если не дашь мне заснуть, пойдём на второй заход. - Я... Что? В каком смысле?.. Дин, я не понимаю! - Новак, не тупи. Сам подумай, кто в шестнадцать лет ещё не умеет целоваться? Ну, кроме тебя. Хотя, это мы уже исправили, - улыбка у него сытая и довольная. - Стой, а Ронда Хёрли? Ты не собирался?.. Дин, ты что обманул меня?! - Именно. Наивнее тебя только фиалки в райском саду. Ай! - чёрт, Дин и забыл, что при всей наивности и чистоте у этого засранца силищи как у Халка. - Ты невыносим. - Я неотразим, и ты это знаешь. А теперь давай спать. - Дин, знаешь, я... - Знаю. Я тоже. Спокойной ночи. Кастиэль засыпает, и ничто в мире не способно стереть с его лица счастливую улыбку.