Yes, my Boss.

- Джексон Ван? – Парень на всякий случай уточнил у администратора, и та, умиленно вздохнув, кивнула. – Спасибо. «Надо будет сказать, чтобы здесь называли меня БэмБэмом, как друзья». И не зря такая мысль пришла ему в голову. Конпимук Бувакуль, уроженец Таиланда, окончивший полгода назад факультет экономики и управления в Сеульском университете, поднимается на лифте в кабинет своего начальника в первый рабочий день. Двадцать первый этаж. Головокружительная высота. Отдел продаж. Тонкий звук нагретой зеленой лампочки: «Щелк». Пора на выход! Большая компания, большие дела и огромные просторные коридоры, в которых, будь они зеркалами, можно было бы заблудиться навсегда. Перед нужным кабинетом Бувакуль волнуется и поправляет галстук, прокручивает в голове заготовленные фразы. Он сдуру забывает постучаться и, приоткрыв дверь, натыкается на неожиданное, горячее и пахнущее смесью разных запахов. Тот, чье имя Джексон Ван, страстно целует девушку на собственном столе, покрывает ее шею поцелуями и водит рукой по округлому бедру, задирая юбку. Он безупречен и однозначно красив уже судя по профилю. Накрахмаленная белая рубашка расстегнута до груди, галстук закинут на плечо, бедра плавно движутся туда-назад, подогревая желание на медленном огне. Девушка хватает его за волосы и выгибается навстречу, умоляет продолжать севшим от перегрева голосом или чтобы выглядеть подешевле. БэмБэм цепенеет, не может подать голос и хоть что-нибудь сделать. Он безбожно рдеет и карябает пальцами папку с документами. Становится душно и стыдно. БэмБэм берет себя в руки, тихо закрывает дверь и, прислонившись к стене, медленно сползает вниз. Что же тут такое творится, если в таких ситуациях даже двери не запирают?! В голове полнейшая каша, на душе какое-то немыслимое разочарование. Конечно же, хорошо, что Бэма не заметили, но он бы предпочел сейчас стереть память. Слишком высокая восприимчивость и отменная память в некоторых случаях - беда. И сколько бы теперь ни пришлось работать с шефом, Бэм при каждом взгляде на него будет видеть сопутствующую картинку с высоким рейтингом. Судя по тому, что он не удосужился проверить замок – он человек рисковый, самонадеянный и немалой доли авантюрист. Благо, не прошло и пяти минут, как внутри послышался вполне здоровый смех, вещающий об окончании эротического рандеву. Девушка вышла, оправила облегающую блузу и, бросив на несчастного Бэма восторженно-превосходствующий взгляд, направилась к лифту, покачивая бедрами. Бэм прикрыл глаза, чтобы набраться со вздохом храбрости, и поднялся. Теперь он стучит, как воспитанный молодой человек. И по ту сторону слышится радостное: «Войдите». Джексон стоит, прислонившись задом к столу, смотрит в окно и попивает недавно начатый кофе. Судя по терпкому запаху – чистый эспрессо. Бэм сделал заметку в памяти и, наконец, выдал приветствие. Начальник обводит подчиненного требовательно-оценивающим взглядом, скользит по стройному телу сверху-вниз, цепляется за талию, узкие бедра и отменные для парня ноги. Бэм в эти минуты слышит, как трескаются плиты его векового терпения. У его начальника глаза манящего порочного чертенка, проходящего временную реабилитацию в раю. Он на удивление ловко сочетает в себе долю озорства и серьезности. Бэм пока не знает, чего больше, но судя по белозубой улыбке в ответ – он явно принят. - Чувствуй себя как на работе, Кумп… - Джекс морщится, пытаясь вспомнить только недавно произнесенное приветствие, заглядывает в протянутое резюме. – Спасибо. Извини, что не могу сразу воспроизвести. Конпимук Бувакуль. Слушай, можно как-нибудь про… - БэмБэм. – И он натягивает дружелюбную улыбку. - Да, так будет лучше. Не то чтобы я не уважал своих сотрудников, но пока я вспомню как тебя зовут… - Я понимаю. Все нормально, босс. Мне и самому так привычнее. В конце концов, столько лет в Корее. Бэм отводит глаза, потому что смотреть на Джексона решительно невозможно. Не в силу его ослепительной привлекательности, а потому что воротник его рубашки чуть помят, прямо за ухом виднеются красноватые пятнышки от дамских пальцев, губы только-только розовеют и отходят от припухлости. В воздухе повисает тишина, обволакивающая и задающая вопросы. Джекс с подозрением прищуривается, всматривается в хорошенькое личико Бэма и находит, что сам сегодня потрясающе выглядит, раз даже парни клюют. Самооценка Вана – отдельная песня, она обязательно с умеренным пафосом, это его непосредственная часть, как личности. - Простите, а где я буду обитать? – спрашивает Бэм, осматриваясь. - А вот прямо здесь и будешь, – Джексон кивает на махонький угловой столик у окна и разводит руками. – Кабинет, который хотели отдать тебе, загреб другой сотрудник. К тому же, Бэми, так будет удобнее работать вместе. «Бэми?!» - Меня так мама называет. - Что, прости? – Джекс зависает перед тем, как сесть. - Бэми, - смеется он. – Вы назвали меня только что. - Да? – Ван напускает серьезный вид. – А я и не заметил, извини. - Ничего. - Пройди, присаживайся, расскажу тебе о политике компании и о том, чем будешь заниматься. БэмБэм слушал очень внимательно, вникал в каждую реплику и запутался только под конец. Джексон отвлекся на телефон и забыл продолжить предложение. Такое отношение делало акцент на том, что присутствие Бэма тут сравнимо с положением настольной лампы. - Господин Ван, так что там в долгосрочных перспективах? Ван улыбнулся. Дисплею и печатаемому сообщению, а не подчиненному. - А? Ах да, перспективы… Бэм понял, что ему понадобится недюжинная сила воли, чтобы сработаться с таким человеком. Потому что Бэм привык к ответственности и порядку, а Ван самонадеян и беспечен, от него пышет надменностью. Целый день Конпимук познает прелести служения великому и ужасному Джексону: тот не столько работает, сколько сидит на «ютубе», в телефоне, болтает по скайпу и ежечасно куда-то убегает, потому что «скучно». В таком случае, хочется спросить Бэму, какого черта он занимает такую высокую должность?! Может быть, он плохо его знает – первое впечатление все-таки обманчиво, но такое поведение говорит само за себя. Ван любит движение и фейерверки, опасность и красочные эмоции, юмор. В многоэтажном здании его знают почти все и каждый клюет на привлекательную внешность, харизму и завидное жизнелюбие, честность и словоохотливость. Бэму же, напротив, нужна тишина для работы, минимум шуточек и как можно меньше критики в свой адрес, потому что он педант и знает как правильно. Бывали моменты, когда он хотел придушить начальника или спихнуть из окна, подсыпать чего-нибудь в кофе и швырнуть бумаги ему в лицо, прикрикнув нецензурным. За этим непомерным и противоположным, нагловатым и воинственным характером Джекса скрывалось нечто неописуемо раздражающее. Бувакуль больше не думает о том, что было в кабинете и бывает до сих пор, когда он покидает его стены. Ему наплевать на эротику, порно и вечные смены женщин. Но сказать напрямую он пока не может. Его уже тошнит от женских духов, завернутых в бумажки «резинок» и джексоновской неизменной улыбки, мол: «Все же хорошо». В первую неделю Бэм проходит все девять кругов Ада и десятый в виде: «останься еще на часик, эти бумаги лучше разобрать сегодня». И Бэм закапывается в счетах, договорах и анкетах, до рези в глазах пялится в монитор и полагает, что еще немного – и он взорвется, вместо рассылки по почте отправит всем жирное матерное слово семьдесят вторым шрифтом и напишет Джексону на лбу: «Сволочь». А потом уволится и улетит обратно в Таиланд. Но это остается мечтами, а сдержанность Бэма не знает границ. Если Бэми и мечтал о начальнике, то хотя бы не о том, за которым глаз да глаз нужен. Когда они на деловых обедах, Бэм не может и слова вставить в оживленный разговор: все внимание привлекает начальник. Бэм сжимает палочки, дежурно улыбается и мечтает эти палочки всунуть боссу в одно место. Бесит же. Хорошо, если нужные люди мужского пола – Джексон хотя бы не так выпендривается, затихает. Но стоит только напротив сесть женщине – и Бэм почти плачет от того, насколько они становятся шлюхами под неуемным обаянием. Даже жалко. Они клюют на его шутки, смеются в голос, закручивают пряди волос на палец и подаются вперед, открывая декольте. Если так делается бизнес – то Бэм пойдет в монахи. Ван из тех начальников, у которых в закладках браузера три хорошеньких сайта с порнухой, один со сводкой статистики с биржи и «ebay». У Бэма в компьютере только работа. Работа у него и дома: в цветных папках, на флэшках, в недрах виртуальности и в голове. Потому что он считает каждую монетку, помогает родителям и живет один. Он подсчитывает и бегает по зданию, обалдевает от безразличия, с каким Джексон ставит печать с подписью, предлагает решения на совещаниях, получает тумаки и замечания и однажды слышит о себе в кафетерии: «Секретарь Джексона», «помощник Вана», «а вон тот хорошенький мальчик – с Ваном в одном кабинете». И все заслуги приписываются Джексону. Хотя его участия в личных достижениях Бэма – ноль. Вот это уже по-настоящему обидно. Чуть не поперхнувшись кофе, Бэм делает вид, что все в порядке. В конце концов, нельзя отрицать, что они с начальником в одном кабинете и работают вроде бы вместе. Джекс – избалованный деньгами сынок кого-то из видных людей. Родители ему не помогают, он добивается всего сам, но ему слишком легко все дается. Фора в том, что он разбирается в людях и знает, как незаметно хитрить и где искать легкие пути, пользоваться тем, что дано. Бэм так не умеет. Ему нужно пошагово и с обязательным планом на завтра. Если он покупает провизию в субботу – значит так будет неделями напролет, если ест рамен в забегаловке у дома в воскресенье, то нигде в другом месте. Все немного сдвигается по графику, когда Джексон вызывает Бэма в выходные, а после короткого рабочего дня говорит, что у них командировка в Бангкок. Это совсем замечательно и отдает привкусом родины. - Без тебя, малыш, я не справлюсь, - говорит Джексон и закидывает руку Бэму на плечо, треплет волосы и получает заслуженный тычок в бок. – Эй! - Вы себе слишком много позволяете, - гордо заявляет Бэм. – Когда самолет? - В девять вечера. Сегодня. - Кажется, вы не вчера об этом узнали, хённим, - хмурится Бэми. - Нет, конечно, - простецки выдыхает Джексон и машет рукой. – Ой, да ладно тебе дуться! Ты же меня знаешь! Вот уже три месяца вдвоем пашем. - Пашу, - тихо поправляет Бувакуль. - Что? - Ничего. Я еду домой: собирать чемодан. Жду вас на входе в аэропорту… - Я заеду за тобой, - поспешно вставляет Ван, и Бэм поворачивается на носочках у самого порога, вопросительно вздымая брови. – Только адрес скажи. - Зачем? Я что, сам не доберусь, по-вашему? - Конечно, доберешься. Но я хочу помочь. Бэм усмехается и соображает, все ли с боссом хорошо. - Нет, спасибо. Позаботьтесь о себе, господин Ван, у вас это гораздо лучше получается.