Бумажный король и Красная шапочка

Cause the end is where we begin Where broken hearts mend And start to beat again The end is where we begin*

- Как думаешь, эти два придурка скоро будут здесь? – вытягиваясь поперёк чужой кровати, интересуется Лухан. – Только эти дебилы могли поехать через пол страны на машине! - Понятия не имею, - бурчит Сехун и косится на своего китайского товарища. Тот ещё что-то спрашивает, но даже не дожидается ответа, продолжает вещать на всю комнату всё, что только приходит в его недавно высветленную голову. О его вообще не слушает, стараясь оторвать взгляд от участка кожи, который виднеется между задравшейся футболкой и поясом выношенных почти в ноль джинсов. Сехун не сомневается, что в его таком пристальном внимании к коже ЛуЛу, виновато тлетворное влияние двух геюг, постоянно крутящихся где-то поблизости и разве что не трахающихся при нём. Он уверен, что ответственны именно Чанёль с Бэкхёном, ведь как ещё объяснить то, что ему так нестерпимо хочется узнать, какой Лухан на ощупь? Гейство заразно! Его надо запретить на всех континентах и, самое главное, в ближайшем окружении Сехуна! - Слушай, Се, - Лухан резко садится на кровати и завораживающее зрелище чужого живота вновь оказывается целомудренно прикрыто футболкой. – Раз уж мы припёрлись раньше всех, пошли выпьем! Может, подцепим кого, уверен, ни одна цыпочка в баре не откажется от приглашения в номер, если это будем мы. Сехун только раздражённо кривится, ему вообще никуда не хочется идти, как и напиваться, не говоря уже о том, чтобы тратить время на бабские ужимки. Но и отпускать Лухана одного он не хочет. Стыдно признать, но Се не уснёт, если не будет знать, что эта бестолочь мирно дрыхнет в своей кровати. И желательно один. Ну, либо в объятиях самого О, что в общем-то маловероятно, учитывая совершенно не гейскую натуру Лухана. - Может ну их, этих баб? – предпринимает попытку отговорить друга от сомнительной затеи О. Ну, не хочет он смотреть на то, как барабанщик тащит к себе в номер одну или даже несколько подвыпивших размалёванных фанаток. – Лучше опустошим бар в моём номере, а потом, если не хватит, пойдём в твой. - Какой ты шустрый! – наигранно возмущённо восклицает Лу. – А как же поговорить? Поухаживать? Предложить встречаться и обсудить как назовём пятерых наших будущих детей? – барабанщик начинает истерично ржать, а Сехун только глаза закатывает, подозревая, что этот юный наркоман уже чем-то успел закинуться. Хотя, вот идея про их общих детей, ему неожиданно нравится, только О никогда в этом не признается. Се фыркает и, громко пыхтя, присаживается на корточки у раскрытого чемодана. Может, если он будет долго выбирать во что одеться, то Лухан всё же залезет в мини-бар и напьётся не выходя их номера? - Ну, Сехунни, - наваливаясь всем не маленьким весом на сгорбленную спину О, мурлычет в самое ухо Лухан. – Что мне сделать, чтобы ты согласился пойти со мной? Чужое дыхание щекочет кожу, но Лу словно специально касается его уха кончиком носа, а волоски, вставшие дыбом от неожиданной близости, передают фальшивое ощущение чужих губ на шее. Се нервно дёргается и отпихивает от себя китайца, от чего тот опрокидывается на пол и, не выпрямляя ног, пару раз перекатывается на спине, как перевёрнутая черепаха. Лухан, кажется, даже внимания не обращает на блестящие возбуждением глаза басиста, и, наконец, разогнув ноги, раскидывает их на полу так широко, как только позволяет неплохая растяжка. А в голове Се уже рисует картины, как совершенно обнажённый китаец точно так же раскидывается под ним на постели. Сехун резко зажмуривается, но видение никуда не пропадает, напротив, если в реальности Лухан полностью одет, то в подсознании басиста на нём нет даже бренчащих на запястье браслетов. Хотя вот их Се, пожалуй бы, оставил. Чувствовать прохладу металла, когда чужие руки обвивают тебя за шею – это безумно возбуждает. Ощущая, как в штанах становится всё меньше места, Сехун плаксиво стонет и разлепляет ресницы только когда вновь отворачивается от парня к чемодану. Ну вот за что ему всё это? Гейские флюиды этих чёртовых ЧанБэков скоро его с головой утащат на самое дно голубой пропасти и тогда Сехун для секса будет не из толпы фанаток выбирать, а мужиков в гей-барах цеплять. А всё потому, что Лухан ему никогда не даст, тут и думать нечего! - Пошли, давай! А то Пак завтра приедет и запрёт нас в репетиционной до самого фестиваля! – пиная О в ягодицу, требует Лухан. – Ему-то хорошо, Бэк всегда под боком и в любой момент из штанов готов выпрыгнуть, а нам мучайся от недотраха до самого выступления! Сехун сжимает в ниточку и без того тонкие губы и всё же соглашается. Может у него и правда недотрах, вот и возбуждается на всё, что хоть немного соблазнительно движется. Он быстро одевается и следом за оживившимся Лу вываливается из номера в длинный коридор. Он напьётся и снимет какую-нибудь девицу, притащит её в номер и как следует отымеет, а на утро она ещё и минет сделает, решив сразу проблему с задолбавшим утренним стояком. Спустившись на пару этажей ниже, они оказываются в забитом под завязку баре. Пару раз Се цепляется взглядами за престарелых рокеров, которые обжимаются с малолетними старлетками. Несколько раз здоровается со старыми знакомыми по шоу-бизнесу. Теряет в толпе Лухана, но быстро одёргивается и приказав себе не волноваться за барабанщика, направляется прямиком к барной стойке. Все стулья заняты и ему приходится протискиваться между какими-то девицами, чтобы заказать себе выпивку. Бармен его узнаёт моментально и сообщает, что первые пять бокалов для участников OzzFest’а за счёт заведения. Се только понятливо кивает и просит сразу тройной виски, заявив, что бокал-то один, значит и заказ тоже один. Бармен смеётся, но всё же доливает золотистую жидкость. После третьего бокала в голове начинает мутнеть, а перед глазами плывёт от высокого градуса и усталости после долгого перелёта. Рядом освобождается стул и Се кое-как забирается на обтянутое искусственной кожей сидение. Заказывает себе ещё тройную порцию чего-то на выбор самого бармена и думает о том, что неплохо бы сейчас лечь поспать. - Привет, ты ведь Сехун? – слышится откуда-то сбоку и парень скорее по инерции поворачивает голову на своё имя. - Я – Джессика, - светловолосая американка заправляет за ухо короткую прядь волос и улыбается деланно-застенчиво. Интересно, она из тех фанаток, что начитались бреда, что корейцы любят жеманных скромняжек, или просто роль у неё такая? Сехун опрокидывает в себя остатки бокала и вновь смотрит на девчонку. На вид ей лет двадцать, может чуть больше, тонкое свободное платье позволяет разглядеть лишь очертания фигуры, но судя по тощим загорелым коленкам, выглядывающим из-под подола, лишним весом она не страдает. Да и на отельную проститутку не похожа, обычная такая девчонка, приехавшая на фестиваль в надежде получить автографы и звёздный член. А ещё, если не особо приглядываться, то её вполне можно принять за Лухана. – Тебе не кажется странным напиваться в одиночестве? – спрашивает она, закусывая губу под столь пристальным взглядом. - Ну, так составь мне компанию, - что-то про себя решая, улыбается Сехун. И девчонка тут же оживляется, нервно поправляет подол платья, радостно улыбается и заказывает себе мартини. Сехун ещё около часа молча слушает щебет захмелевшей девицы, время от времени опрокидывая в себя новую порцию алкоголя, и кивая, когда она замолкает и выжидающе смотрит на него. Джессике этого вполне достаточно, чтобы продолжить свои не кончающиеся истории, а Сехуну всё больше и больше хочется спать. И вот, когда он почти уже перестаёт открывать глаза после очередного смаргивания, кто-то резко пихает его в спину. Сехун взрывается моментально. Превращается из мирно дремлющего алкоголика в настоящую машину для убийства. Се резко вскакивает со стула и, не обращая внимания на испуганный вопрос Джессики, бьёт в затылок едва держащегося на ногах мужика. Тот сразу же валится на пол; бокал, зажатый в пальцах, разбивается об пол, а его содержимое попадает на светлые джинсы О. Сехун ещё больше звереет, когда красноватые брызги впитываются в ткань, обещая никогда не отстираться и навсегда испортить брюки. Едва двигая языком, он орёт что-то неразборчивое и пару раз пинает в живот своего «обидчика». Кто-то кричит, кажется, даже вызывает охрану, а Сехун словно обезумев, продолжает молотить всех, кто пытается его остановить. Неожиданно в его рукав вцепляются две тонкие ручки и Се едва останавливает себя от того, чтобы не влепить кулаком в миловидное личико девчонки. Джессика держит его крепко и, неизвестно откуда взявшимися силами, тащит прочь из бара. Сехун морщится, громко дышит и зажмуривает веки, потому что ему кажется, что двигаются они со скоростью света, и мелькающий перед глазами интерьер коридора сливается в аляпистые полосы, делающие больно глазам. Оказавшись в лифте, он наклоняется, опирается руками о колени и пытается отдышаться. Алкоголь усиливает все ощущения и собственное дыхание изнутри долбит черепную коробку. Джессика всё так же на буксире тащит его в коридор, а он лишь послушно перебирает ногами, словно на отблеск маяка, двигаясь за её светлой макушкой. Девчонка недолго копается с электронным ключом и, не включая свет, заходит внутрь номера, затаскивая за собой и Се. Она смогла унять его приступ ярости, не испугалась, не бросила на произвол судьбы, а ещё так похожа на Лухана, что Сехун не сдерживается и, оказавшись в комнате, тут же прижимает Джессику к стене. Наваливаясь всем телом, он грубо впивается в губы, на которых, к удивлению, едва чувствуется алкоголь и только чуть кисловатый привкус лимона. Девчонка пытается отбиться, пихает ладошками в грудь, говорит что-то, но Се только больно хватает за тонкие запястья и продолжает вылизывать чужой рот. Он коленом раздвигает её ноги и пытается сжать оба запястья одной рукой, но девчонка больно кусает его за язык и всё же отпихивает от себя. - Дуй в кровать, - хрипло требует она и пихает плохо соображающего Се вглубь номера. - Эй! – возмущается О, когда едва удерживает равновесие, но Джессика уже скрывается за дверью ванной. - В кровать! – слышится глухой приказ из-за стены. – И раздеться не забудь! Сехун недовольно рычит и несколько раз кулаком ударяет в тонкую дверь. Та жалобно скрипит, но не поддаётся, а из ванной слышится звук включённого душа. - Да мне похуй, чистая ты или нет! – орёт Сехун, ещё раз со злости врезая кулаком в дверь. – Сука! Полувозбуждённый член давит на ширинку и Се решает, что лучше всё же подождать, когда эта чистюля выйдет из ванной, чем топать в свой номер, а потом дрочить на светлый образ Лухана. Едва не запутавшись в штанинах, он кое-как стаскивает джинсы, к ним на пол летит футболка и трусы. Чуть подумав захмелевшими мозгами, носки он решает оставить. Бог знает зачем, может просто наклоняться лень. Сехун стаскивает покрывало с кровати, непонятно зачем взбивает подушки и, чуть подмёрзнув, накидывает на ступни одеяло. Он сидит в одних носках посреди двуспальной кровати и чувствует себя пятнадцатилетним девственником, снявшим особо чистоплотную шлюху. Сехуну кажется, что Джессика в душе уже слишком долго, хотя часы отмерили всего четыре минуты с тех пор, как он забрался в постель. Бросив что-то матерное в сторону всё ещё работающего душа, О решает отомстить и укладывается спать. Хрен она получит его член! Вот только сон не идёт, а член, даже на отсутствие прямого возбудителя, продолжает наливаться кровью. Сехун не выдерживает, вскакивает с кровати, в потёмках пытается отыскать мини-бар. И на удивление находит. Он-то думал, что у девчонки дешёвенький номер, в котором даже кабельного нет, не говоря уже о выпивке. О откупоривает бутылку первого попавшегося пойла и прямо из горла делает пару глотков, чтобы хоть как-то скоротать ожидание. В голове вновь шумит, а время теряет свою материальность, рука сама собой тянется к стояку и он даже успевает провести по нему ладонью, прежде чем слышит за спиной смешок: - Носки не снял, потому что решил оставаться мужчиной-загадкой? – Сехуну кажется, что голос Джессики звучит как-то не так, вроде в баре он был более писклявым. Или ему только это кажется? Вернув не закрытую бутылку на полку, Сехун разворачивается и в пару шагов сокращает разделяющее их расстояние. Девчонка на какой-то чёрт закуталась в халат с эмблемой отеля на кармане, и Сехуна это раздражает, пожалуй, даже больше, чем долгие водные процедуры. Он грубо хватает её за плечи и швыряет на одеяло. Она слишком долго копалась, а у него уже очень давно не было секса, только Лухан в голове. На удивление, Джессика не сопротивляется, когда он разворачивает её на живот и ставит на колени. Только чуть направляет своей рукой его ладонь, когда Сехун забирается под полы халата и оглаживает упругие бёдра. Он бы может и хотел быть нежным или хотя бы аккуратным, но природные инстинкты давно отрубили мозги. Резко вырвав свою ладонь из чужих пальцев, он задирает подол халата и, не слишком задумываясь о контрацепции, входит в девчонку. Она чуть вскрикивает, скорее всего от неожиданности, но тут же расслабляется, чувствуя, что Сехуна сейчас мало заботят её ощущения. О понимает, что довольно груб, но продолжает ожесточённо долбить едва слышно стонущее под ним тело. Не задумываясь о том, насколько приятны его действия девчонке, Сехун двигается резко и быстро, пытаясь поскорее кончить, чтобы хоть на секунду выбить из головы навязчивый образ Лухана. Се одной рукой вцепляется в бедро девушки и всем телом наваливается сверху, буквально вдавливая её лицом в подушку. Джессика кое-как выворачивает голову так, чтобы возможно было дышать, и с силой вцепляется пальцами в подушку. Вторую ладошку она тянет к своему животу, а Сехун, чувствуя скорое приближение оргазма, свободной рукой забирается под халат, пытаясь нащупать грудь. - Она такая маленькая, - возбуждённо шепчет О, пытаясь войти ещё глубже, хотя уже вроде некуда. – Мне нравится, Джесс. Скрутив между пальцами её сосок, он кончает, мало заботясь о том, что так и не надел презерватив. Тело бьётся в лёгкой судороге, все мышцы расслабляются и он разжимает крепкую хватку на чужом бедре. Ноги девчонки тут же разъезжаются и, придавленная оргазмом и чужим немаленьким весом, Джессика распластывается по всему матрасу. - Сехун? – негромко зовёт она, когда перед глазами перестают прыгать цветные мурашки, а в лёгких окончательно заканчивается кислород. – Ты что, уснул? – вскрикивает девчонка, когда понимает, что мерное дыхание над ухом ей не мерещится… *** В голове у Сехуна гудит, словно кто-то ночью вскрыл ему черепную коробку и засунул туда целый поезд, машинист которого просто до усрачки любит жать на кнопку сигнала, предупреждающего о приближении. Губы пересохли настолько, что не просто слиплись, а кажется, что вовсе срослись намертво. Тело почему-то бьёт озноб и пошевелиться Се совсем не может, словно его за руки и ноги растянули на дыбе. Где-то на краю сознания плещется мысль о том, что засыпал он вчера не один и, если очень попросить, то Джессика наверняка сможет позвонить и заказать для него пару вёдер питьевой воды. Сехун тянется, напрягая все мышцы в теле, но так и не может толком двигаться. Из-за невозможности пошевелить руками, басист кое-как раздирает глаза и тут же встречается взглядом с сидящим между его разведённых ног… Луханом? - О, проснулся, - недобро улыбается совершенно обнажённый барабанщик. – Это даже к лучшему, не дёргайся! Сехуну кажется, что это сон. Иначе какого чёрта Лухан разделся и залез к нему в кровать? Повертев головой, Сехун обнаруживает причину непослушности своего тела – он привязан, на запястьях, щиколотках и прутьях кровати красуются завязанные в тугие узлы футболки. Действительно, как на дыбе растянули. Парень вновь переводит взгляд на Лухана и невольно ёжится, боясь даже представить, что у того на уме. - Ты полночи бурчал что-то про утренний минет, - усмехается китаец. – И теперь я понимаю почему! У тебя тут большая такая проблема! – Лу тыкает пальцем в головку стоящего как по команде «Смирно!», члена. - А где Джессика? – кое-как всё же разлепив губы, стонет Сехун, всё ещё уверенный, что ему снится самый дебильный из извращенских снов о Лухане. - Сбежала, - передёргивает плечами Лу, потрясая в руке флакончиком с пеной для бритья. – Ещё вчера, в баре. Ох и напугал же ты её, когда взбесился! - А кто же тогда ночью..? – жалобно промямлил Се. - Я, кто ж ещё! – как самое очевидное на свете, фыркает Лу, и, наклонившись к паху Сехуна, начинает выдавливать пену из флакона. – Ты так настойчиво пытался трахнуть меня прямо в коридоре и даже слушать не хотел, что я мужик! Ну, я и позволил себе воспользоваться ситуацией! Так старался, чтобы ты не понял, что я парень, а оказалось, ты вообще не против! – вещает Лухан, размахивая в воздухе бритвой. - В смысле? – напрягается Се, не задумываясь о том, зачем Лу в постели понадобилась бритва. Все его мысли занимает только одно: неужели он проболтался о своих желаниях относительно барабанщика? - Нууууу, - протягивает Лухан, удобнее устраиваясь между разведённых ног Сехуна. – Первый раз ты даже не понял, кто под тобой. Всё звал Джессикой, сиськи пытался найти. Уснул на мне, а когда я тебя кое-как спихнул, неожиданно очухался и пошёл на второй заход. Только на этот раз уже называл моим именем и был совсем не против обнаружить у меня вот эту штучку, - Лу указывает пальцем вниз, и, невольно проследив направление, Сехун утыкается взглядом в чужой член. – Отсюда я и сделал вывод, что против секса с мальчиками ты ничего не имеешь. Хотя, ты довольно грубый, Сехунни, как пещерный человек. Если бы я себя в душе не растянул, то боюсь представить, что бы ты со мной сделал! Но я-то уж тебя перевоспитаю! Просияв, Лухан близко-близко наклоняется к паху Сехуна и легонько чмокает головку его члена. - Ты чего делаешь? – орёт Сехун, выгибая шею и пытаясь понять, какого хрена барабанщик творит с его главным мужским достоинством. То, что это не минет, О понимает сразу. - Ты ж хотел, чтобы я поработал ротиком, - удивлённо приподнимает голову Лухан. - Да, но зачем ты меня ТАМ бреешь? – взвизгивает Сехун, однако, чувствуя близость острой бритвы, старается не дёргаться. - Как это зачем? – отвечает вопросом на вопрос Лу и продолжает избавлять Се от растительности ниже пояса. – Я не хочу, чтобы мне в рот волосы лезли! Это, знаешь ли, неприятно! *** - У тебя что, нервяк теперь так проявляется? – фыркает Чанёль, и Сехун не успевает увернуться от метко пущенного ботинка. – Хорош теребить лысого или в туалет свали, а то мне на тебя смотреть боязно, вдруг эта зараза передаётся по воздуху, - Пак громко ржёт, довольный шуткой, а Сехун не выдерживает и швыряет ботинок обратно в лидера. - Как же вы все меня бесите! – шипит Се и, перестав теребить ширинку, выскакивает из гримёрки. Как же его достал этот долбанный зуд в паху! Нежная кожа, не привыкшая к экзекуциям бритвой, буквально горит, и Сехун мечтает быть Росомахой из «X-men», чтобы иметь такие же когти и возможность почесаться как следует. Он влетает в туалет и хлопает дверкой кабинки, не слишком беспокоясь о том, чтобы запираться. Басист нервно дёргает за бляшку ремня и, кое-как расстегивая ширинку, тут же запускает руку в трусы. Ногти скребут по раздражённой коже и Се потихоньку начинает отпускать. Не вынимая ладони из трусов, Сехун усаживается на сидение унитаза и блаженно закатывает глаза. - Сехунни? – разносится по туалету мелодичный голос Лухана, а О резко вздрагивает и старается как можно тише закинуть ноги на сидение унитаза. – Малыш, ты здесь? – не унимается барабанщик, начиная открывать двери кабинок одну за другой. – Ты что, прячешься от меня? – недовольно ворчит Лу, когда в самой последней находит таки Се. - Нет, конечно, что за глупости! – возмущается Сехун, хотя на самом деле прятался. За пару ночей, проведённых с Луханом, он начал понимать, почему тот любит групповуху – один партнёр просто не в силах выдержать энергичность китайца. - А мне кажется, всё же прячешься, - цокает языком Лухан и с грохотом захлопывает тонкую пластиковую дверцу. – Решил без меня поиграть? – недовольно супится барабанщик. - Мы же теперь вместе, разве нет? - Дааа, - блеет Сехун, понимая, что ничем хорошим этот разговор не закончится. - И всё у нас теперь общее? – продолжает к чему-то подводить Лу, а Сехун только и может что кивнуть. – Ну, вот и вытаскивай его, мне нужно успокоиться перед выступлением! Сехун на пару мгновений зависает, наблюдая за тем, как Лухан стаскивает с себя штаны и, всё же защёлкнув замок на дверце, опирается на перегородку, приглашающе выпячивая задницу. Раньше О думал, что Чанёль слишком часто трахает Бэкхёна. Теперь он начинает понимать, что Лухан куда больший маньяк. Что все его мечты о нежном и податливом ЛуЛу, разбиваются его громкими стонами о кафельные стены сортира. И, в общем-то, это Сехуну нравится куда больше, чем все фантазии вместе взятые.