Метель

"Божья кара, испытание или печальный подарок судьбы?"

      Это был сочельник. Кажется, я был слегка навеселе. А может и не так уж «слегка». Друг устроил нехилую пьянку у себя. Я ушёл оттуда довольно рано, пока не началось, как товарищ его называет, «настоящее веселье». Все понимают, что это под собой подразумевает: разврат, содомия... Нет уж, спасибо, такого «веселья» мне не надо.       На улице было темно, даже слишком. Выручали лишь яркие вывески лавок и баров, мимо которых я шёл. Понятия не имею, почему фонари не работают. Небось опять местное управление где-то что-то не углядело.       Я никогда не любил ходить по этой улице. Про себя я её называл «улицей грехов». На ней располагались бары, ночные клубы, секс-шопы и отели (если вы понимаете, какие именно я имею в виду отели). Где-то среди них затесались маленькие продуктовые магазинчики, куда приходят за добавкой уже в синь напившиеся посетители, которых просто-напросто уже выгнали из очередного питейного заведения за непристойное поведение.       Сам не знаю, почему мой пьяный мозг вывел меня на путь к дому через эту улицу. Вроде, есть путь и получше, и побыстрее. На улице творилась какая-то жуть: дул сильный ветер, кружа в каком-то неимоверном танце новейшего современного направления бутоны снежинок, искрившихся в свете разноцветных неоновых ламп. Но, как ни странно, мне не было холодно. Что-то мне подсказало, что это из-за ударившего в кровь алкоголя. Сколько я там выпил? Три рюмки? Четыре? Ну да, смешная доза, скажете вы. В праздники выпивают и больше, намного больше. А я вот опьянел уже после первой рюмки. Да-а-а, пить я не умею вовсе.       И, тем не менее, я боялся отморозить себе к чертям голову, возвращаясь домой без шапки. Кстати, а где она? Утром я вроде в шапке вышел… Ясно, я далеко не «слегка» навеселе. Твою мать, надо меньше пить!       На часах без десяти минут одиннадцать. До дома ещё двадцать минут ходу. К Рождеству успею, и то ладно… Ну да, все нормальные люди сейчас будут веселиться, есть запеченную (а у кого-то может и изрядно сгоревшую) индейку, кто-то пойдёт на службу в церковь… А я пойду спать! Нет у меня праздничного настроения; не хочу просто так, для галочки, поднимать бокал, кричать «С Рождеством» и наблюдать за сумасшедшими за окном, которые с такой неподдельной радостью запускают несколько грамм обычного китайского пороха в небо. Да у меня даже дом не украшен, руки не добрались как-то. И вообще, хватит уже с меня на этот день и эту ночь.       Из очередного бара донеслись возмущённые крики. Я остановился. Сам не знаю, зачем и чего ради. Что здесь нашёл интересного мой пьяный мозг?       Дверь заведения распахнулась и оттуда под бурные возгласы ещё более пьяной толпы чем я, вылетело какое-то жуткое пьяное в хлам существо. - Безобразие! То, что сегодня сочельник, совсем не значит, что мы будем поить каждого за бесплатно! Мы тебе не мать Тереза! Ещё и вёл себя как свинья! Освежись! – провопила официантка, а может и барменша, высунувшаяся из здания.       Неразумное нечто повернулось в сторону бара и промычало что-то нечленораздельное. - Иди уже отсюда! Проваливай! Нечего тебе здесь делать. Домой иди! – продолжала женщина, а затем вдруг обратила своё внимание на меня. – Вы представляете, третий раз его уже выпроваживаю, а он всё не угомонится. Его уже обчистить успели, даже куртку сняли. - Ну, судя по тому, сколько он выпил горючего – ему не холодно. – с усмешкой заметил я, обратив свой взгляд на пьяницу. - Это уж точно. С наступающим! – донёсся до меня голос работницы бара, приглушённый скрипом закрывшейся двери.       Я на автомате промямлил что-то вроде «Вас так же», хотя меня, конечно, уже не услышали. Это пьяное нечто оказалось когда-то приличного вида молодым человеком. Да, тем самым, что я видел в церкви два раза, вот уж совпадение. Его и вправду нехило обчистили. На нём остались лишь дрянной свитер, да джинсы с обувью. Ни денег, ни документов, ни мобильника при нём, судя по всему, не было. Все его карманы были вывернуты. Чёрт возьми, да с него даже ремень сняли! До чего доходит клептомания?..       В голову не приходило ни одно приличное слово… Все мои мысли можно было бы сейчас спокойно заглушить противным пищащим звуком телевизионной цензуры. Я был возмущён и даже сам толком не знаю почему. Оттого, что этот придурок так напился? Из-за того, что его обчистили? Потому, что я не могу просто проигнорировать его и идти дальше домой? - О, здрасте… - протянул парень, видимо слегка придя в себя на морозе. - Ну и свалился же ты на мою голову… Что прикажешь мне с тобой делать, а? – только и мог выдохнуть я. – Где ты живёшь? Родственники может есть? - Родственники? Родственники были когда-то где-то далеко. А от дома я ключи… Кажется, посеял. Где-то вырастет дерево, на котором растут ключи от моего дома. Мы можем подождать лета… – ответило пьяное чудовище, без которого, можно подумать, у меня забот мало.       Я не сдержался от некультурного выражения. Родственников здесь нет, ключи потеряны. В полицейский участок тащить его смысла нет – переться через весь город по холоду, делать мне больше нечего. Да к тому же – Рождество, не будут копы ничего делать. В лучшем случае, подержат его в обезьяннике пару часов и снова на улицу выгонят. Ну и что мне с ним делать? Мысль о том, что бы бросить его прямо здесь и забыть как о страшном сне, мне почему-то не приходила. Даже не знаю, тут дело в том, что я пьян, в моём воспитании или в моей доброте. - Ладно… Идём ко мне. – сказал я, стараясь держать в себя руках, однако я слышал неприкрытую злобу в собственном голосе. – Вставай давай!       Юноша попытался встать, но его попытки не увенчались успехом. Ну да, он же с тростью ходил, а тут ещё и накеросинился в говно. Придурок, чёрт его дери…       Я несколько грубо поставил его на ноги, послужив ему опорой. Забавная, наверное, картина: пьяный тащит ещё более пьяного, а до рождества ещё около часа. Мы пошли к моему дому по освещённой разноцветными неоновыми огнями тропинке. Точнее, поплелись. - Знаете, а вы такой сексуальный, когда вот такой… Хм-м… Как бы это сказать… Неофициальный, что ли… Или вы малость пьяны. Вы прям такой строгий, даже злой… Будь я чуточку трезвее, я бы возбудился бы и начал бы шептать вам непристойности. – прошептал парниша примерно на полпути до моего дома. Свежий воздух привёл его в чувство и развязал слишком длинный язык. Это даже неплохо, за исключением того, что он несёт несусветную чушь.       Я взглянул на юношу. Тот блаженно улыбался, а щёки его горели то ли от спиртного, то ли от холода, то ли ещё от чего. - Не слишком ли ты хорошо устроился, а? Ты тяжёлый, вообще-то.– фыркнул я в ответ.       Юноша промолчал. И дальше до моего дома мы шли молча. По-моему, он просто уснул на ходу, размякнув на моём плече и еле-еле передвигая ногами.       Наверное, я второй раз в жизни радуюсь тому, что в нашем доме есть лифт. Я живу на последнем, пятом, этаже. Наш город совсем невелик, так что высоток здесь нет, да они и не нужны. Обычно я поднимаюсь и спускаюсь пешком. Лень ждать лифт, да и вообще – для здоровья полезно. Первый раз я обрадовался лифту в доме, когда сломал ногу. Ну, согласитесь, как-то нехорошо прыгать на одной ноге до пятого этажа.       Сейчас же мне как-то вовсе не хотелось подниматься пешком на пятый этаж с таким вот тяжеленным пьяным грузом.Я нажал кнопку вызова лифта, и зашумел механизм.       Тем временем, свалившаяся на меня пьяная в синь божья кара, кажется, начала понемногу просыпаться. Юноша открыл глаза и осмотрелся вокруг рассеянным взглядом. - Где я? – тихо спросил он неожиданно сиплым голосом. - Практически у меня дома. – коротко ответил я, заходя в подъехавший лифт.       Я нажал прямоугольную кнопку с цифрой «пять». Двери лифта закрылись и начался подъём. Лицо парня приобрело нежно-фисташковый цвет. Чёрт возьми, почему эта проклятая штука ездит так медленно?! Быстрее, пока он не блеванул прямо здесь и прямо сейчас! - Парень, потерпи ещё несколько секунд, а? Ну пожалуйста.       Парниша смог лишь слабо кивнуть.       Двери лифта раскрылись. Я быстро вышел, таща парня за собой (или на себе, если точнее и честнее). Выглядел он так, будто его только что вытащили из стиральной машинки, запрограммированной на тысячу оборотов в минуту.       Достав ключи, я быстро отпер дверь своей квартиры и буквально втолкнул туда пьяницу. На его счастье, туалет был рядом со входом. Содержимое желудка не стало ждать особого приглашения, как только непутёвый парниша оказался у белого трона. Послышались не самые приятные звуки. В нос ударил жуткий запах перегара. Надо бы открыть окно, проветрить.       Я прошёл на кухню и, отодвинув весь завал на подоконнике в сторону, открыл настежь окно. Поток холодного воздуха ворвался в душное помещение вместе с вихрем сумасшедших снежинок. Я скинул пальто на табуретку, что стояла рядом, расстегнул пару верхних пуговиц рубашки. Так-то лучше. Кажется, шум в голове начинал проходить, а мысли прояснились.       В кухне показалось относительно пришедшее в себя чудовище. Лицо юноши приобрело серо-сине-зелёный оттенок, но щёки его ярко пылали алым румянцем. Парня била мелкая дрожь. Правый рукав свитера был заляпан рвотой, видимо, он им вытер лицо. - Прими душ. – в приказном тоне сказал я парню, завидев его. – Вещи сразу кинь в машинку. Я принесу тебе что-нибудь чистое.       Дав парню выпить стакан холодной воды, я проводил это свалившееся на меня «чудо» до ванной, снабдив его одной из своих чистых рубашек.       Я взглянул на часы. Без десяти минут двенадцать. Приближалось Рождество. В честь этого в мой ещё не до конца протрезвевший мозг пришла идея сварить какао. Когда-то у меня оставалась пачка какао-порошка. Молоко тоже вроде где-то когда-то было, наверное.       Я поставил молоко с какао-порошком на огонь, добавил немного сахара, так как я не очень люблю всё слишком сладкое. Не знаю, что из этого выйдет. Последний раз я варил какао лет эдак шесть тому назад.       Через какое-то время за окном послышались радостные крики, взрывы петард и фейерверков, куча поздравлений, смешавшихся в один гул и где-то потерявшийся в нём перезвон колоколов церкви. Вот и наступило Рождество, всеми любимый самый красивый и самый яркий праздник. Дети, да и некоторые взрослые, упорно верят, что в Рождество сбываются все заветные мечты. Забавно. Я даже не помню, когда перестал верить в эту чушь и когда остался без какой-либо мечты. Цель моей жизни – простое существование и ничего более.       Из ванной показалась моя кара небесная. Конечно, парниша утонул в моей рубашке окончательно и бесповоротно. Он был бледен и практически сливался с рубашкой. На трясущихся тощих ногах виднелись синяки и ссадины, где-то даже следы от швов. Да и вообще, юноша выглядел жутко, будто по нему проехался каток. - Садись за стол. Какао будешь? – спросил я его со вздохом. Возможно, мне его даже жаль, но я не хочу этого признавать. Мои моральные нормы никак не оправдывают такого пьянства, даже при его обстоятельствах.       Юноша кивнул головой и пробурчал что-то вроде «угу». Он сел за стол, понурив голову. То ли он протрезвел и снова впал в депрессию, боль и тлен; то ли он всё ещё капитально пьян. Я поставил перед ним чашку, полную горячего какао. Парниша приподнял голову и взял чашку в руки, пробормотав мне слова благодарности.       Я сел напротив него. В голове что-то нещадно потрескивало. Пытаясь отвлечься от этого, я хотел завести разговор, но мой гость меня опередил и начал разговор первым. Прогулка на свежем воздухе, душ и глоток горячего напитка привели его в чувство и дали свободу рвущимся на волю словам. - Вы, наверное, сейчас сидите и осуждаете то, сколько я выпил, до какого я довёл себя состояния. Вам кажется, что мне есть к чему стремиться, незачем опускать руки, мол, надежда есть. А надежды на самом деле не было и нет. Никогда не было. Этот мир совсем не справедлив. И люди в нём так глупы и наивны, лицемерны и алчны, лживы и брезгливы. Если честно, я думал, что я скорее буду плакать по полностью разбитой машине, чем по ней. Вроде бы столько сил было потрачено на то, что б заработать на машину, столько труда я вложил в неё после покупки. Я считал себя очень суровым материалистом. Одна из моих бывших мне даже сказала, что я «мать родную продам, если за неё хорошую цену предложат, да ещё торговаться буду». А тут… Я даже ничего понять не успел. Да зачем мне эта машина, когда нет её?! Да мне ничего не нужно, кроме неё!       Голос парниши предательски дрожал и сипел, выдавая его деланное спокойствие. На самом деле я не вслушивался в его слова. Пускай выговорится, ему полегче станет. И я не буду нагружен при этом. Компромисс? Компромисс! Тем более, что на свою пьяную голову я не был способен соображать как следует, а может и вовсе соображать я не мог.       Глубоко вздохнув, юноша сделал ещё глоток какао, слегка разрумянившись, и продолжил. - Сегодня её отключили от аппаратов. Они просто убили её, сказав «Увы, но её мозг умирает, она будет овощем. Так будет лучше.» - Что случилось? Как она вообще впала в кому? – решил вдруг поддержать разговор я, вспомнив последнюю нашу встречу. - Мы поехали прокатиться. Съезжали с горки по серпантину, было жутко скользко. Я неплохой водитель, но я попросил её не отвлекать меня, мало ли. Сначала она молчала, а потом начала нести какую-то чушь, что она мне изменила с бывшим, залетела от него и что теперь у нас не может быть никакой свадьбы, и что она вообще бросает меня. Я не слушал её, только сказал ей пристегнуться и не отвлекать меня. А она продолжала. В какой-то момент я психанул, вдавил педаль газа в пол и потерял управление, нас вынесло за ограждение, пару раз перевернуло. Она не была пристёгнута. Лишь по какой-то счастливой случайности она осталась жива. Она была жива какое-то время. И уже в больнице её не смогли вытащить, а лишь опустили на дно. Она в больнице впала в эту чёртову кому! Он говорил быстро, нервно, возбуждённо, всё повышая голос и всё больше срываясь на сиплый крик. Он запинался, глотал некоторые звуки, повторялся, дрожал всем телом, всё крепче сжимая в руках кружку с какао. Казалось, юноша вот-вот заревёт. Он умолк, опустив голову. - Ты.. Ты молодец. Это действительно страшно, я не могу понять всего ужаса этой трагедии. Но я искренне тебе сочувствую, парень. Я бы на твоём месте уже бы просто сдох. – проговорил я давно зазубренную фразу для утешения. Я же уже говорил, что вовсе его не слушаю? А я и не слушаю. - А я и хочу сдохнуть. Я не вижу смысла жизни в дальнейшем.       Тут я уже несколько всполошился. Нет-нет, разговор принял немножко не тот оборот, какой мне бы хотелось. Надо срочно отговаривать этого идиота, пока он и вправду не вскрыл себе тут вены. - Даже не думай об этом! Ты ещё сможешь всё наладить, не неси ерунды. Ты сможешь начать жизнь заново! – воскликнул вдруг я, сам удивившись живости и страху в своём голосе. - А смысл?       И вправду, какой смысл в его дальнейшей жизни? А впрочем, в чём вообще есть смысл жизни? Я всегда жил бесцельно, просто подчиняясь воле судьбы. Каждый день был как день сурка. Я жил просто для того, чтобы жить. Я существовал. Я опустил голову, я не смог подобрать ответа для парня. - То-то же.       Он произнёс это с такой горечью и болью в голосе, что эти слова разорвали моё сердце на мелкие кусочки. Даже сколько не из жалости к нему, сколько от презрения к самому себе, что я не смог ничего ему сказать, что я сам просто тень жизни, существующая без цели и без видимой надобности. В полной тишине мы допили какао, размышляя каждый о чем-то своём невеселом, пока все остальные праздновали Рождество и веселились. После я уложил парнишку спать, он был полностью вымотан – физически и психически. Да и проспаться ему бы не мешало, всё же он хорошо надрался. А за окном царила жуткая метель, настоящая буря. Шёл крупный снег, швыряемый ветром то в одну сторону, то в другую. Такая же буря творилась и в жизни юноши, свалившегося на мою голову.       И кто там боялся Рождества без снега?