Метель

      Вторая наша с ним встреча сильно отличалась от первой, хоть и происходила снова всё в той же самой церкви.       Это было двадцать третье число. Тогда я рано закончил работу – в честь наступающего Рождества рабочий день сократили. По улицам всё время куда-то спешило большое количество людей, не смотря на неослабевающий жуткий холод (По-моему, в новостях говорили что-то про начало малого ледникового периода. Хах, какую ерунду только эти СМИ не несут). Скорее всего, все шли за подарками для близких, да за ёлками. Вот и я, последовав их примеру, решил не задерживаться сегодня в храме, а помочь по-быстрому и отправиться по магазинам. Кажется, у меня не осталось после прошлого года даже венка на дверь. Да-а, отметили мы тогда хорошенько…       Я заметил его почти сразу, как зашёл в собор. Он совершенно один сидел на одной из лавок. Я подумал сначала, что он пришёл уточнить о записи на венчание, может перенести захотел или ещё что. Мало ли… Потом я вспомнил, как он напряжённо здесь оглядывался и даже не скрывал своего страха и отвращения перед всеми религиозными элементами. Сам по доброй воле и к тому же совершенно один он вряд ли бы пришёл. К тому же сейчас он сидел абсолютно спокойно: не ёрзал, не копошился и даже не осматривался. Он просто смотрел в одну точку. Я проследил за его взглядом, думая найти там его невесту. Но нет, он просто смотрел в какую-то точку на стене.       Я подошёл к юноше с целью завести разговор, хотя сам не понимал, зачем это мне. Кто он мне такой, что бы я о чём-то любопытствовал у него? Казалось бы, мне не должно быть и дела до него. Обычно я не испытывал интереса даже к приятелям и коллегам, что уж говорить о незнакомых людях! Я бы так и стоял, забывшись в своих раздумьях, возле него, создавая какое-то неловкое молчание, если бы парень первым не начал разговор. - Это ведь вы записали нас тогда? – вяло спросил он, посмотрев затуманенным взором на меня.       Он сильно изменился с той нашей встречи, причём не в лучшую сторону. Его лицо, шея и руки были сплошь в порезах и синяках. Взгляд его стал томным, не осталось и следа от той дерзости, которую я углядел в первую нашу встречу. Лицо осунулось, плечи обмякли. Создалось ощущение, будто из него выкачали все краски, всё тепло, что он излучал в первую нашу встречу. Сейчас же он словно был соткан из серого цвета. Я смог заметить, что у него беспощадно тряслись руки, опиравшиеся на белый костыль.       Трудно было не заметить, что что-то случилось. Парень просто всем своим видом показывал, что у него дела идут не гладко. Я, конечно, понимаю, что если у человека горе, то он не обязан быть таким как всегда. Он даже не обязан пытаться хоть что-то держать в себе. Но, по моему мнению, весь этот траур не более чем проявление его слабости и поиск защиты, утешения. И я это не одобряю. Впрочем, ладно, пусть пока будет по его прихоти. - Что-то произошло, не так ли? – тихо спросил я. - Свадьбы не будет.       Я немного опешил. Эта весть меня немало удивила, хотя чего-то такого можно было ожидать. -Но вы не волнуйтесь, я уже всё отменил. – поспешно продолжил юноша, как-то измученно улыбнувшись. Эта улыбка вовсе не была весёлой или счастливой. Создалось ощущение, что этой улыбкой он старался утешить самого себя. Ну, или вызвать мою жалость. - С чего вы решили отменить свадьбу?       Отчего-то это и вправду меня заинтересовало. Правда, утешать этого сопляка я всё равно не намерен. По крайней мере, пока я не узнаю, так ли серьёзен повод его траура. - Моя невеста в коме. И спасти её может только чудо. – он произнёс это ровным голосом, медленно и тихо, стараясь быть спокойным. Словно, если бы он хоть немного повысил бы тон, то мог бы поддаться истерике или зареветь. По резко упавшему взгляду и предательски усилившейся дрожи в руках можно было узнать, какой силой далось ему это сохранение спокойствия.       Нервно сглотнув, он продолжил всё тем же деланно ровным голосом: – В таких случаях и на Бога начинаешь надеяться. И если он действительно вернёт её к жизни – я поверю во всю эту вашу чертовщину. Но если нет…       Его голос предательски дрогнул и парень замолчал. Это, конечно, очень плохое известие. Потеря любимого человека – это всегда тяжёлый удар, а этот юноша действительно любил свою невесту. Но, тем не менее, жизнь ведь на этом не кончается! Надо взять себя в руки и пережить этот момент жизни, потом всё наладится. Своими мольбами всё равно ничего не вернуть, как ни старайся. Да – больно, да – тяжело, но ничего не поделаешь. Да к тому же, не умерла ведь она! Ну да, шансов на то, что девушка очнётся очень и очень мало, но они ведь есть.       Самое тяжёлое время – это время тягостного ожидания. Когда всё находится на грани. Но именно в это время надо собрать волю в кулак и терпеливо ждать, если нет возможности идти. Как правило, ожидание без какой-либо надежды и приводит к плачевным исходам. Да, слишком уверенным в надежду, конечно, тоже быть нельзя, а то и сорваться в самую глубокую пропасть от этого можно. Но и без надежды быть никак нельзя. Иначе ради чего жить?       Именно из-за надежды я всегда интересовался и восхищался религией. Сколько людей, потерявших всё, вставали на ноги, получив веру в Бога и надежду на то, что он им поможет. Сколько людей, благодаря религии, брали себя в руки и продолжали жить, не смотря ни на что. Это поистине восхищает. Я не знаю, что именно произошло такого, что его невеста сейчас находится в коме. Был ли это приступ какой-нибудь её болезни, авария ли это или может ещё что-то. Но я знаю то, что для этого человека праздники теперь всегда будут ассоциироваться с не самыми хорошими воспоминаниями.       Впрочем, парню можно помочь. Не очень-то похоже, что он справится сам. - Могу ли я вам чем-то помочь?       Парень встал, опёршись на костыль, и посмотрел на меня. В его взгляд снова вернулась дерзость, пусть и не совсем в том обличии, в каком она была в первую встречу. Юноша смотрел в упор, даже не собираясь отводить взор. Он смотрел с возмущением, будто я задел его за живое. Мне даже показалось, будто это он смотрит сверху вниз, а не я. - Знаете, пусть я вас и меньше, пусть я и слабее намного. Но я тоже мужчина. И со своими проблемами я в силах справиться и сам, без посторонней помощи. Мои проблемы – это мои проблемы.       Видимо, я задел его гордость. Совсем мальчишка. Сопли на кулак намотать не может, всем своим видом просит соболезнований, а строит из себя мужчину. Да ещё и от помощи так грубо отказывается. Стоит ли вообще предлагать помощь тому, кто не умеет вежливо сказать «нет»?       Я нахмурился и понизил тон. Столь резкий отказ меня, естественно, возмутил. - Послушай меня, парень. Да, в жизни бывает и такое, но это не повод распускать сопли. Возьми себя в руки наконец. Ты сам сказал, что ты мужчина. Так докажи это.       Он ничего мне не ответил, а развернулся и, насколько быстро ему позволяла больная нога, зашагал к выходу. Лично мне он сейчас напомнил напыщенного индюка. Шучу, конечно. Но всё же он всем своим видом показал свою обиду и задетую гордость.       Я лишь проводил его взглядом. Вот ведь упрямый и самолюбивый. Я усмехнулся. А ведь и правда, он ведёт себя совсем как школьник лет 13-14. Это даже в какой-то мере забавно.       Горе сильно меняет человека. Тогда я убедился в этом наглядно. На самом деле, было трудно поверить, что тот жизнерадостный жених и этот потрёпанный молодой человек в серых тонах – один человек. Это событие его сломало, переломило. Впрочем, дерзости он не лишился, как я сначала подумал, и даже умудрился позлить меня.       Но всё же, отчего я так заинтересовался им? Почему я так к нему неравнодушен?