Её личное безумие

- Что здесь произошло? - требовательный вопрос. Лорен нервно сжимает поверхность своих ладоней и, чувствуя, как по пальцам течёт её собственная кровь, девушка с нерешительно поднимает взгляд на стоящего посреди кухни Зейна. Он тяжело дышит. Смотрит на неё так, будто готов разобрать по частям и сделать всё возможное, чтобы она в таком положении и осталась. Это не придаёт нужной храбрости. Лорен даже не знает, что ей стоит ответить. - Я разбила тарелку, - её голос слышится в просторах кухни совсем глухим и это не удивляет. Она устала. Так сильно устала, что холодное безразличие почти полностью подкатывает к сердцу, а это лишает возможности вести себя с необходимым сосредоточением. - Разбила? - он делает шаг вперёд, язвительно бросая этот колкий вопрос в её сторону. - Ты что совсем криворукая, чтобы так неаккуратно обращаться с вещами? - ещё шаг. Он стоит к ней почти вплотную и Лорен удаётся заметить всю дикость, наполнившую яростный взгляд Зейна. - Ты дура, Грейсон, да? Или ты блять просто притворяешься такой конченной идиоткой, которую обделили нужными мозгами? Чего ты молчишь? Сказать нечего? Она дрожит. Она смотрит на него и даже не может перестать трястись от страха. Он зол. Он в гневе. Прожигает её этой смесью жгучего презрения, которым она так сильно сыта по горло. Хватит! Она не выдержит этого больше. - Не тебе определять уровень моих мозгов, Малик, - говорит Лорен с твёрдостью, смыкая плотно свои зубы. Её слова производят нужный эффект так быстро, что в последующие секунды даже ничего не успевает объясниться. Зейн просто бьёт рукой по столу. Стоящая рядом Виктория нервно ахает, а Лорен плотно прижимается к стенке и чувствует, что всё. Она довела его до крайней точки. - Что ты сказала? - его руки молниеносно оказываются на её горле. Так сильно сжимают тонкую кожу, что от такой грубости у Лорен тут же кружится голова и появляется стремительная слабость. - Повтори, Грейсон! Повтори ещё раз! Он душит её. Давит. Почти убивает в этом не столь большом пространстве кухни. И Лорен прикрывает глаза. Смотреть на разгневанное лицо своего инструктора слишком страшно в такой момент. Сердце девушки итак бьётся без остановки, а нервные чувства уже полностью овладевают над всем возможным. - Зейн! - рядом оказывается Виктория. Кладя руку на плечо парня, аккуратно подходя к нему сзади. Она пытается расслабиться, пытается просто помочь ему прийти в себя. - Не нужно... Успокойся. Не делай лишнего, Зейн. Это, кажется, помогает. Малик замирает на пару секунд. Продолжает всё также с нажимом придерживать девичью шею и пугать этим положением своих рук шокированную Лорен. Та молчит и даже перестаёт думать. Всё окружающее пространство оказывается намного неприятнее, чем она была готова это воспринять. - Ты даже не представляешь, Грейсон, — тихо произносит Зейн, наконец, отпуская свою ладонь, - насколько сильно мне омерзительно всё то, что ты здесь делаешь. Миг. Она видит, что он разворачивается. Хмурым взглядом проходится по разбросанным осколкам и ужасному виду всей кухни. Его лицо так прекрасно искажает всю силу такого яростного недовольства, что Лорен даже без усилий догадывается о внутреннем состоянии этого человека. Сейчас он просто в шаге от того, чтобы уничтожить её в этом месте окончательно. И она с усердием молчит, даже не наблюдая, как Зейн передвигается. - Уберёшь здесь всё, — холодно бросает он, походя к двери. Шаги парня раздаются едва слышно, но вскоре Лорен догадывается об его окончательном уходе из этого помещения. Нет. Его здесь уже нет, Лорен. Успокойся. Приди в себя. Но она не может этого сделать. Тело едва стоит на месте, боль поедает каждую частицу изнутри. Придерживаясь окровавленными руками за край стола, Лорен нагибается и до боли кусает свои губы в попытке удержать жалкие рыдания. Она не может. Она не справляется. Эти грубые высказывания убивают её. Они слишком жестоко уничтожают ту маленькую частицу веры в её собственное достоинство. Это всё так гадко. Так жутко внутри её сознания здешнего мира. - Эй, Лорен, - женские руки бережно притрагивается к её талии, помогая удержать равновесие. - С тобой всё хорошо? Странно, что это была Виктория. Что она так испуганно осматривает раненую девушку, что помогает той прийти в себя. Лорен даже на мгновение кажется, что ей это всё снится и реальность уже давно покинула участок её рассудка. Но прикосновения Виктории выглядят реальными и это помогает поверить в действительность происходящего посреди кухни. - Да... просто не очень хорошо себя чувствую, - честно пытается признаться Лорен, выпрямившись и посмотрев на стоящую возле неё брюнетку. Та улыбается. Смотрит с непривычной нежностью и даже заставляет этим забыть о той плохой сущности, которая проявлялась у этой девушки раньше. - Идём, - Виктория аккуратно тянет Лорен к близкой двери. - Я отведу тебя к врачу. Нужно заняться твоими порезами на руках. Она говорит что-то ещё, но этого уже почти не слышно. Лорен медленно следует за этой девушкой и точно также забывается в вихре своих печальных мыслей. Боль сжимает грудь, но это ощущение становится таким привычным и таким естественным, что и это кажется абсолютно нормальным. Удивительно. Она уже не просто верит в то, что всё становится лишь хуже. Лорен Грейсон уже точно об этом знает. - Никаких серьёзных ранений, к счастью, у вас не наблюдается, мисс Грейсон, - Лорен даже не слушает слова, стоящего перед ней врача. Она вообще даже не помнит о том, как оказалась в медпункте и как её раненные ладони перевязали за всё это время. Всё происходящее вокруг выглядит в её глазах какой-то выдумкой сумасшедшего и в душе с особым отчаянием хочется верить в скорейшее окончание этого ужаса. Всё ведь так или иначе закончится. И пусть это произойдёт прямо сейчас. - Вы меня поняли, мисс? - опять какое-то обращение строгой женщины. Лорен с неловкостью чувствует, что совершенно не обращает внимания на врачебные советы и объяснения, и девушка лишь поспешно кивает, пытаясь скрыть всё чувство своего смущения. Она опять поглядывает на свои перевязанные белой тканью руки. Ладони почти не пекли, но душа так и продолжала жечь изнутри от неприятных эмоций. - Вот и отлично, - врач в последний раз улыбается. Говорит что-то ещё, а затем оставляет унылую пациентку в дальнем углу пустынной комнаты. Лорен присаживается на край скамейки и тяжко вздыхает, забываясь на пару мгновений. Часть головы соприкасается с поверхностью стены и глаза сами по себе прикрываются. Спокойствие и тишина. Этого не хватало за последнее время. И, увы, теперь ей этого будет не хватать почти каждую минуту. - Как ты себя чувствуешь? - даже не открывая глаза, Лорен узнаёт голос Виктории. Брюнетка равномерным шагом подходит к сидящей в углу девушке и приседает точно также, сокращая между ними длительную дистанцию. Лорен не знает, что думать. Поведение Виктории на протяжении всего сегодняшнего дня кажется ей уж слишком непредсказуемым и непонятным. Ведь зачем этой самодовольной и гордой личности нянчиться с такой глупой ошибкой природы, как она? - Всё хорошо, - без проявления каких-либо эмоций отвечает Лорен. Открывает слегка глаза и смотрит уже в сторону, будто видя перед собой что-то очень увлекательное и интересное. - Лучше не придумать. Эти слова вызывают на лице Виктории ухмылку. Конечно, она не верит такому утверждению. Она видит, что происходит. Она знает, что может испытывать человек после того, что произошло сегодня утром. - Ты злишься на него, да? - вдруг спрашивает Виктория. Она с интересом изучает Лорен и той такое излишнее любопытство совершенно не нравится. Лорен молчит. Не хочет отвечать на заданный ей вопрос, но чувствует, что промолчать до конца не получится. Ещё один вздох. Ещё одна попытка держать себя под нужным контролем. - Нет, - она пытается говорить чётко, но голос сам по себе продолжает дрожать. Чувства ещё не отпустили её тело полностью. - Не злюсь. Виктория слабо кивает. Сжимает свои нежные губы и задумчиво вглядывается в левую сторону, будто с особым вниманием что-то изучая. Она очень усердно думает. И как Лорен удаётся понять, размышление было достаточно загадочным процессом в её голове. - Просто... - голос Виктории опять нарушает тишину здешнего помещения. Она умолкает всего на пару секунд, но обернувшись и дотронувшись своей ладонью до колена своей собеседницы, она уже с улыбкой смотрит ей прямо в глаза. - Просто не позволяй себе сегодня расстраиваться, ладно? Зейн достаточно грубый человек, это да. Но... Даже он не имеет абсолютно никакого права портить тебе настроение. Её поведение необычно. Лорен смотрит на эту девушку и даже почти не позволяет себе понять смысл её слов, которые кажутся такими неправильными. Это и есть та гордая и высокомерная Виктория? Та, которая по непонятным причинам позволяет себе говорить подбадривающие слова и принимать образ такой милой подруги? Нет. Что-то было не так. Лорен хоть и пытается скромно улыбнуться, но она чувствует явный дискомфорт от странного поведения девушки Зейна. Та не является настоящей. Виктория не ведёт себя с ней искренне, а это... Это можно ощутить почти сразу. - Хорошо, - невольный кивок головы и согласие Лорен. Происходит минута мирного молчания. Карие глаза Виктории сужаются, а затем брюнетка мгновенно поднимается со скамейки. Выпрямляет плечи и опять позволяет своему внешнему виду наполняться строгостью и особой настойчивостью. - Я рада, что мы поняли друг друга, Лорен, - говорит девушка, по-особенному подчёркивая женское имя, только что успевшее слететь с её губ. Она спокойно подходит к двери. Продолжает мило улыбаться и сохранять вид такой нежной и благоприятной собеседницы. Она выглядит довольно радостной и такой отзывчивой сейчас. Необъяснимое явление. Необъяснимый факт. Приготовившись уже попрощаться с девушкой Зейна, Лорен сама встаёт на ноги. Сжимает перевязанные руки и неловко смотрит на стоящую перед собой Викторию. Так трудно вести себя рядом с ней. Приходится ведь играть по её личным правилам, а не по тем, которые хочется принять по собственному решению. Лорен готова сказать что-то ещё. Попрощаться или поблагодарить Викторию, которая смотрит на неё с ожиданием. Нужно закончить этот разговор. Нужно что-то ещё сделать в этот самый момент. И стоило девушке захотеть озвучить желаемые фразы, как дверь в медпункт открывается по неожиданному резко. Во всём пространстве слышится шум и Лорен отводит всё своё внимание от Виктории. Она уже смотрит на другую девушку. Она прямо сейчас видит свою недавнюю знакомую Роуз Хейл. - Ты в порядке? - этот вопрос слышится так быстро, что Лорен не сразу улавливает передвижение перепуганной Роуз. Девушка побегает к ней совсем резко и почти сталкивает удивлённую Грейсон прямо с ног. Её обнимают. Нежные руки обвиваются вокруг её талии и Роуз аккуратно прижимает тело своей подруги к себе. - Я так волновалась, - что-то со спешкой говорит рыжеволосая девушка. Она слегка отстраняется и смотрит на Лорен заботливыми глазами, не прекращая смущённо улыбаться в слабо-освещённом помещении. - Всех просто на уши подняли... Почти весь корпус знает о том, что что-то случилось между тобой и Зейном и я не могла... - Все знают? - Роуз перебивают. Лорен даже не успевает понять, кто и зачем, но такая грубая интонация позволяет догадаться о наличии принадлежности такого строгого вопроса никому иному, кроме как Виктории Пейн. Брюнетка ведь не успела уйти. Вместо этого она с показательным интересом решила понаблюдать за происходящим посреди небольшой комнаты. - Уже успели распустить слух? - опять недовольно задаёт вопрос Виктория, смотря на двух других девушек с проявленной злостью в глазах. Виктория совсем недовольна. Её руки сжимаются, а губы напрягаются при резких вздохах. Но, как удаётся заметить, стоящая неподалёку Роуз тоже была не осчастливлена сложившейся ситуацией. Она отходит в сторону и смотрит с вызовом на самодовольную брюнетку. Зелёные глаза Хейл горят. И этот ехидный огонь был способен полностью пронзить до самого дна. - А тебе то какое дело? - с грубостью произносит Роуз. Её плечи опущены, взгляд прямо смотрит на свою цель. Она ненавидела стоящую перед ней личность. И заметив её только сейчас, она была готова разорвать эту тупую сестрицу Пейна по кускам. - Не видишь, как всё стало портиться сразу после твоего приезда? Уже даже дышать невозможно. Всё так и пахнет твоим ядом, Виктория. Смешок. Эти слова вызвали искренний смех у самой Виктории. Она улыбается и теперь окончательно чувствует, как забавно было слышать подобные слова. Все считают вокруг её стервой. Все так и стремятся испортить ей жизнь. Но они не учли одного важного и главного момента: Виктории совершенно плевать на мнение всех остальных. - Я чувствую, что ты, милая Роуз, живёшь по устарелым стереотипам, - шаг брюнетки и она оказывается ближе к стоящей девушке. Глаза двоих соперниц разжигаются ещё жёстче. Атмосфера накаляется и плотность этого помещения сужается в своём пространстве. - Ох, видимо... Ты всегда была и будешь тупой, глупенькой сироткой в этом здании. И знаешь что? - на губах у Виктории хитрая улыбка. Этот жест пугает, но вводит в ещё больший страх, когда девушка уверенно продвигается к телу онемевшей Роуз, неспособной сделать и шага. - Тебе пора меняться, дорогуша. Твои оскорбления в мою сторону — слишком устарелая тактика. Улыбка на лице Виктории не исчезает. Она довольна своими словами. Желаемый эффект был достигнут. Роуз обиженно открывает рот и пытается что-то сказать, но... Она не может. Не может заставить себя продолжать противостоять этой ехидной змее и дальше. Виктория попала в цель. Задела ту самую больную рану, сердце от которой ещё не успело зажить. Разговор оказался законченным. Больше нет смысла находиться здесь и продолжать что-то доказывать. Поэтому Виктория и выходит из комнаты. Не прощается ни с шокированной Лорен, ни говорит что-то ещё уколотой в глубокую рану Роуз. Всё закончено. Она поставила на место своих недоброжелателей. Как и всегда. Лорен просто стоит и смотрит перед собой, замечая, как молчаливая девушка поправляет прядь своих рыжих волос. Та молчит и не решается начать разговор, полностью погружаясь в молчание. Непривычно видеть её такой запуганной. Именно Хейл всегда казалась яркой и физически сильной личностью, что совсем не сходилось с её образом на данный момент. Рассеянный взгляд. Напряжённое тело. И это унылая осанка, которая являлась ключевым моментом в передачи искренних чувств задумчивой Роуз. Ей больно. Она просто пытается с этим бороться прямо сейчас. - Почему ты не сказала мне раньше? - как-то с обидой спрашивает Лорен, всё ещё не отходя от полученного шока. - Ты...? Хочется сказать «сирота». Но Лорен не решается озвучить такое пугающее слово вслух. Перед глазами так и мелькает сложившаяся недавно картина, как две девушки грозно сошлись в словесном поединке, как Роуз бесстрашно смотрела на свою соперницу, а затем точно также и запугано отвела свой взгляд. Произошедшее вводит в ужас. Услышанные слова пугают ещё больше. - Я не хочу об этом говорить, - наконец, Роуз приходит в себя. Смотрит более жёстче, говорит более хладнокровнее. - Это не имеет значения. Прости, что пришлось это услышать, просто... - она не выдерживает и замолкает на пару секунд, делая глубокий вздох, а затем смотрит уже абсолютно нежным взглядом на стоящую перед собой девушку. - Просто Виктория безумно любит задевать мои слабые места. Лорен с пониманием кивает. Конечно. Тяжело так сразу и всё рассказать. Роуз таинственна. Не любит раскрывать о себе большинство неприятных секретов. И Лорен не винит её за это, наоборот — смотрит с непривычным для себя уважением на этого человека, который совершенно не похож на страдающего от гибели своих родителей. Роуз сирота. Эти слова так больно отдают в груди. Шок не проходит, а огромная доля сочувствия медленно проникает в каждый участок тела. Кажется, только сейчас всё осознание случившегося начинает медленно подкрадываться к её мышлению. - Я понимаю, - Лорен неуверенно выдавливает улыбку, - тебе не за чем рассказывать мне всё сразу. У Роуз от такого понимания начинает медленно подниматься настроение. Девушка ненавидит, когда её расспрашивают. Просят сразу признаться в том, что является слишком личной частицей её итак не самой грандиозной жизни. И теперь от такой чуткости Лорен весь болезненный осадок начинает постепенно сбрасывать свои очертания. Всё-таки Роуз не ошиблась в этой девочке — она оказывается намного чище всех этих тупых людей, которые ходят по всему пространству этого учреждения. Роуз уже пытается успокоиться и после этого позволяет себе выглядеть уже не такой подавленной, как раньше. У всех людей бывают свои слабости. Даже у самых сильных. Поэтому она больше не должна об этом думать. - Тогда, думаю нам стоит перейти к тебе, - вдруг уверенно заявляет Хейл, полностью снимая с себя остатки плохого настроения. - Рассказывай, что такого случилось, что сам Зейн Малик полностью вышел из себя. Лорен смущается и опускает взгляд, мельком замечая поверхность перевязанных ладоней. Что же. История обещала быть не такой уж длинной, но стоило честно признаться — радостной и интересной она тоже совсем не была. Джавад даже не успевает заметить, как дверь его кабинета резко открывается и как в неё влетает рассерженный Зейн, чьи карие глаза так и мерцают огнём безумной ярости. Чёрт. Джавад знал о таком поведении своего сына. Сейчас опять будут неприятные крики и ссоры. Вновь тоже самое. - Что случилось? - без интереса интересуется мужчина, продолжая сидеть за своим столом и перебирать некоторые бумаги из документов. Его голос строг, но разве Зейна будет пугать такое обращение к себе? Увы. Зейн вообще ничего не боится. - Я хочу написать заявление, - парень говорит почти сразу и Джавад лишь с раздражением закатывает глаза. - Я отказываюсь заниматься с этой девчонкой. Ну вот. Опять за старое. Джавад уже не знает, что и делать. Итак потребовалось несколько недель, чтобы убедить своего сына в необходимости тренировать Лорен Грейсон. Этот парень был таким упёртым и совершенно не желал следовать поставленным перед собой задачам. Чёрт. Уже было невозможно выяснить, как именно поставить этого зазнавшегося в себе парня на место. - Успокойся, Зейн, - голос Джавада холоден. Он отводит в сторону один пакет с документами и недовольно поднимает свой взгляд. Как он и думал. Зейн метает молнии своим злым настроением. - Прими горячую ванну и остуди этот свой яростный пыл. - Ты издеваешься надо мной?! - Зейн орёт. Голос парня яростный и он чувствует, как внутри кипит невероятный гнев. Хочется разорвать что-то. Крушить всё, что находится вокруг. - Чёрт побери, отец, я не могу так больше! Я на дух не переношу эту взяткодавательную сучку, а ты хочешь... Джавад не выдерживает. Бьёт громко ладонью по столу и мгновенно поднимается со своего места, рассерженно смотря на своего сына. Как Зейн смеет вообще так выражаться в его кабинете?! Забыл, где он находится? - Закрой рот, - твёрдый, чёткий приказ. Джавад без капли одобрения оглядывает своего сына и едва заставляет себя сдерживаться от попытки перейти и на свои оскорбления. Нервы просто на последнем пределе. Тяжело держать себя в руках. - Не смей употреблять такие выражения, Зейн, или клянусь, тебя уже здесь не будет. Ты не понимаешь своей задачи? Ты должен тренировать новую студентку и плевать мне на то, чего ты хочешь, а чего нет. Это становится всё труднее. Зейн пытается молчать. Пытается не злиться, не осыпать грубым матом своего родного отца. Но он едва терпит эту сильную злость, которая овладевает его сердцем с каждой секундой всё больше. Он ненавидит всех вокруг. И больше всего эту жалкую Лорен Грейсон, из-за которой всё вокруг идёт наперекосяк. - А если я откажусь, отец? - бесстрастным тоном интересуется парень. - Если я не станут следовать твоим тупым, противным приказам? Лицо Джавада потемнело. Зейн даже не удивляется тому, что директор этого заведения едва себя контролирует и начинает яростно сжимать пальцы своих рук, отчего даже слышится хруст мужских костей. Ничего. Зейн тоже зол. Он тоже ходит по опасной грани. - Я тебе давал выбор. Он остаётся таким же, - Джавад начинает говорить спокойнее и он пытается выпрямиться, чтобы успокоить накал буйных нервов. - Либо ты обучаешь данную тебе студентку всем навыкам и позволяешь ей дойти до нужного уровня подготовки, либо ты вылетаешь отсюда сразу. Вон. Зейн не удивляется. Он так много раз это слышал, так много раз от этого злился. Сейчас он просто ощущает едкую ненависть и злость на самого себя, что приходится слушаться данных приказов. У него ведь нет выбора. Это место он ни за что не покинет. Это здание стало ему дороже, чем родной дом. - Ты понял меня, Зейн? Или мне повторить это в сотый раз? Парень даже не поднимает своего взгляда. Он итак понимает, какой вид принимает сейчас Джавад Малик и как сильно им овладевает подобная ярость. Сейчас всё кажется таким, будто сын и отец в действительности готовы разорвать друг друга. Смешно вот только то, что всё таким и является. Будь у них возможность, они бы давно разорвали один одного на мелкие части. - Понял, - Зейн заставляет себя произнести это слово вслух, а затем просто развернуться к выходу. Бессмысленно продолжать этот спор. Пытаться что-то доказывать, прийти к нужному себе выводу. Зейн думает о том, как ему не повезло и это начинает злить его сильнее. Всё рано или поздно начинает лопаться изнутри. Накал бывает довольно сильным и не всё способно выдерживать такое напряжение. Зейн не будет больше играть в эти тупые игры. Надоело. Это всё просто ему надоело. Лорен Грейсон хочет здесь продолжать своё обучение? Пусть попробует. Он когда-то уже обещал ей устроить здесь настоящий ад. Ну что же. Пора исполнять свои обещания. В этот момент Лорен полностью отвлекается от своих мыслей. Она медленной походкой идёт по просторам знакомых ей уже коридоров с Роуз и чувствует, как эта девушка смогла ей полностью украсить жизнь. Они с Роуз о чём-то радостно болтают и удивляются тому, что у них двоих оказалось так много общих вкусов. Например, Хейл тоже любит смотреть яркие боевики вместо романтичных комедий. Тоже сходит с ума по японской кухне, любит классическую музыку и ненавидит пустой болтовни. Девушки находят много общего у себя и обе замечают, как такое простое общение становится прекрасным времяпровождением, даже не смотря на тот факт, что разница их возраста, в принципе, была объёмной. Но это не имеет уже значения. Это уже абсолютно не важно, потому что Лорен не может поверить в своё счастье — ей удалось с кем-то действительно подружиться. Девушки заворачивают за угол и Роуз продолжает рассказывать про один из своих давних походов, когда она чаще всего попадала в самые необычные ситуации. Лорен пытается её внимательно слушать и полностью переводит своё внимание на собеседницу, но неожиданно она случайно замечает посреди коридора своего тренера. Чёрт. Зейн стоит спиной к стенке и очень строго смотрит на них двоих. Он рассержен. И этого оказывается достаточно, чтобы почувствовать внутри души ужасно-неприятное предчувствие. - Ещё не переоделась? - с недовольством интересуется Малик. Это тут же заставляет Лорен и Роуз отвлечься от своей прежней беседы и перевести свой взгляд на хмурого парня в углу коридора. Лорен застывает. Ничего не говорит и смотрит на своего инструктора, как уже на самого главного своего врага. Он неприятен ей. Каждым своим поступком он заставляет Лорен ощущать чувство дикого омерзения и ненависти. - У нас через пятнадцать минут тренировка, Грейсон, - он говорит холодно, едва отстраняясь от стенки и отходя в сторону. - Начнём в третьем зале и без опозданий. Всё. Больше он не произносит ни слова. Это по-особенному задевает Лорен. Ему совершенно на неё наплевать. Всё, что может волновать Зейна — это качество проведение тренировок, но никак ни то, что чувствует сама девушка при их выполнении. Малик такой бесчувственный. Странно, что только сейчас Лорен, наконец, полностью это воспринимает. - И что у тебя за тренировка сейчас? - рядом слышится спокойный голос Роуз и её любопытство, наполнившее озвучивание столь безобидного вопроса. Лорен нервно вздыхает. Чёрт. Воспоминание о том, какие именно навыки сегодня ей придётся тренировать, девушку совсем не радует. Ведь у неё порезаны руки. С таким ранениям она вообще вряд ли сможет хоть что-то делать правильно на протяжении всего дня. - Метание ножей, - без капли радости отвечает Лорен. Её глаза непроизвольно закрываются, пытаясь помочь девушке хоть немного расслабиться. Но Лорен не может. Она даже думать не хочет о том, как именно будет сегодня тренироваться. Ведь Зейн ещё тот подонок. Он ни за что не позволит ей хоть как-то облегчить поставленные перед собой задачи. - Это плохо, Лорен, - вдруг честно признаётся Роуз, смотря на девушку с искренним сочувствием. Её взгляд напряжённый, лицо наполняется глубокой задумчивостью. - У Виктории профиль по данному занятию. Думаю, сегодня тебе будет по-особенному весело. Не только с Зейном, но и с его девушкой позанимаешься. Чёрт. Это добивает Лорен до конкретней степени. Она даже не удивляется, как успевает плотно сжать зубы и прижаться руками к стенке, пытаясь снять с себя таким способом яростное волнение. Её трясёт изнутри. Её всё злит. Этот хладнокровный Зейн. Эта самоуверенная Виктория. Эта её пожизненная слабость. Делать ничего другого не остаётся — нужно идти с гордо-поднятой головой на тренировку. Но почему девушке кажется, что сегодня будет всё чересчур плохо? Предчувствие давит на неё тяжёлой волной. И даже Роуз, решившая начать говорить подбадривающие слова, не помогает Лорен успокоиться. Ей просто страшно. Сегодня должно случиться что-то плохое. - Нож держи плотно в своей руке, - Зейн почти без эмоций продолжает диктовать основные правила, - наклоняться следует больше вперёд и твоё равновесие должно переходить на переднюю ногу. Блять, Грейсон, не опускай руку настолько низко! Он опять на неё кричит. Лорен прикрывает глаза. Надоело слушать все эти обидные оскорбления и она просто пытается пропустить это мимо ушей. Зейн недоволен. Он уже в сотый раз объясняет ей, как держать нужное положение, а она даже такой простой принцип работы своего тела не может понять. Всё хуже, чем может быть. - Всё, теперь кидай. Она не сразу слышит такое разрешение к броску. Но стоит девушке воспринять приказ своего тренера, как она тут же пытается перестать ощущать боль в своей раненной руке и просто кинуть этот чёртов нож. Расстояние ведь такое маленькое. Всего два метра. У неё должно получится. У неё должно... Не вышло. Нож достигает мишени, но не в том месте, куда девушка целилась. Придётся опять отрабатывать этот навык. И опять начинать всё сначала. - Десять отжиманий, Грейсон! - хладнокровно заявляет Малик. — Мы уже почти час отрабатываем этот навык. Нет. Только не это. Лорен устала. Она чувствует, что даже нагнуться не может, не то, чтобы заставить себя отжаться несколько раз. Но видя рассерженное лицо Зейна, она знает, что не решится с ним спорить. Если нужно — значит нужно. Наклоняясь, девушка принимает нужную стойку и пытается нагнуться телом вперёд. Мышцы на руках начинают болеть с особой силой и Лорен даже закусывает губу, чтобы отвлечь себя от столь противной собственной слабости. Она может. Она должна это сделать. Отжаться несколько раз всё же получается. Но боль неожиданно отдаёт по многим участкам тела и всё напряжение уходит в низ живота, отчего Лорен даже издаёт резкий вдох и нагибается к полу сильнее прежнего. Рукам не удаётся удержать равновесие и Лорен просто падает на пол. Пытается отдышаться, но боль и к горлу с особой резкостью подступает. У неё всё кружится перед глазами. Всё теряет свои нужные очертания и она перестаёт бороться сама с собой. Прислоняется к полу и делает жалкие быстрые вздохи, надеясь уравнять своё сбившееся дыхание. - Эй, - рядом оказывается чьё-то тело. Лорен не поднимает взгляда и лишь машинально прижимается к приятному мужскому торсу, пытаясь перестать дрожать. - Ты в порядке? Ей кто-то задал вопрос. Лорен старается его воспринять, но не выходит. Головокружение не прошло, руки ещё не обрели своей прежней силы. И она просто прижимается головой к груди этого удивительного парня. Сосредотачивается на его аккуратном прикосновении возле её спины, на его поддержке, которая всё же смогла придать девушке нужную порцию сил. Она, наконец, поднимает взгляд. Делает уже более спокойный вздох и видит перед собой пронзительный взгляд от которого сердце останавливается прямо посреди груди. Луи Томлинсон. Чёрт. Что он вообще здесь делает? - Я в порядке, - резко заявляет Лорен, пытаясь подальше отодвинуться от своего неожиданного «спасителя». Она не хочет видеть его сейчас. Чёрт, она вообще не хочет, чтобы кто-то наблюдал её слабость! - Ладно-ладно, - Томлинсон с усмешкой отходит назад и приподнимается, позволяя Лорен обрести более обширное пространство. Он выглядит так самодостаточно, настроение парня вовсю принимает свой хороший вид. - Я просто хотел помочь. Лорен видит, как Томлинсон подаёт ей руку и она знает, что уже не сможет отказаться от такого дружелюбного жеста. Ей хотят помочь? Тогда она просто примет эту помощь. Девушка даже удивляется, что здесь находится кто-то, кому не наплевать. От этой мысли сразу хочется найти Зейна и выяснить, куда он смог так резко пропасть, что даже позволил Лорен так безответственно отнестись к его приказу. Она оборачивается, продолжая чувствовать руку Томлинсона на своей. Оборачивается и находит Малика почти сразу. Ну конечно. Он просто заметил Викторию и решил подойти к ней. И сейчас, с улыбкой о чём-то с ней переговариваясь, он совершенно наплевал на свою ненавистную ученицу. Но сейчас то он как раз и вспомнил о ней. Вовремя. Уж слишком «вовремя». Зейн оборачивается обратно и находит глаза Лорен почти сразу. Он застывает всего на мгновение в небольшом недоумении, но тут же хмурится при виде того, что парню удаётся заметить. Лорен даже пытается отойти в сторону. Она знает, что рядом с ней стоит Луи. Знает, что её тренеру это вряд ли понравится. Но уйти в сторону не получается. Томлинсон с улыбкой на лице удерживает её на месте. Смотрит в течение пару секунд с нежностью и с особой заботой, которая не позволяет девушке сделать лишнего шага. Она не понимает в чём дело. Она просто впадает в шок. А потом и вообще теряет дар речи. Томлинсон точно непредсказуем. Он точно не в себе. Парень нежно целует поверхность её щеки. Прикасается губами к коже, задерживается всего на секунду. И опускает руки на её талию, придерживая удобное себе положение стоящей рядом девушки. Лорен в шоке. Она застывает. Она не думает. Но потом она просто осознаёт — Зейн это всё видит. Зейн явно злится ещё больше. Но чёрт! Какого хрена Томлинсон устраивает это безумное представление? Девушка не выдерживает и оборачивается так резко, что невольно замечает рассерженное лицо Малика. Оболочка его глаз потемнела. Тело приняло опасное положение. Доигралась Лорен. Ты опять, как всегда, получишь по заслугам.