Её личное безумие

Сегодня совсем пусто вокруг. Нет того привычного движения, громкого шума, который в обычное время так сильно его раздражал. Нет даже тех косых взглядов со стороны или сплетен, которые так сильно любили распускать миловидные девушки. Уже нет. Казалось, в этом корпусе жизнь постепенно исчезала и всё, что от неё осталось, это подобная пустая тишина, которая ничего не может принести, кроме болезненной грусти. Луи старается всё же об этом не думать. Он даже пытается отвлечься от окружающей его пустоты, проходя к центру столовой и осматриваясь по сторонам в поисках хоть кого-то знакомого. Он уже целую неделю проводит этот странный образ жизни. В одиночестве. В этом месте. Без каких-либо радостей своего существования. За одним из столиков сидит лишь один Стайлс и Томлинсон даже не сдерживает насмешки, от такой «многолюдности» за этим местом. Ведь так непривычно — раньше за их столом сидело, как минимум человек десять. Но а что сейчас? Один печальный Стайлс и Луи, который пришёл сюда только от неспособности занять себя чем-то другим. Появление Томлинсона никак не заставляет Гарри проявить бурную реакцию. Тот просто равнодушно кивает и продолжает понемногу пить свой крепкий кофе, который почему-то в последнее время стал его любимым напитком. Видимо, парню не хватает тепла. Или же той бодрости, что уже долгое время не проявляется на его когда-то жизнерадостном лице. - Что опять случилось, Гарри? - хмуро интересуется Томлинсон, присаживаясь и осматривая своего приятеля не самым радужным взглядом. Всё же смотреть на это мрачное лицо уже безумно надоело и надо же хоть о чём-то поговорить в этом самом месте. Самое страшное для Луи — это просто молчать. Он скоро сойдёт с ума от подобного пугающего его молчания. Гарри делает глубокий вздох. Откладывает чашу с кофе в сторону и каким-то безжизненным взглядом смотрит на строгое лицо Луи. - Виктория опять не берёт трубку, - просто говорит он. - Уже целую неделю. Неужели она так легко смогла меня забыть и просто уехать из этого места, так ничего и не объяснив? Приходится с раздражением вздохнуть. Он слышал эти слова больше тысячи раз. Он выслушивал это почти каждый день и сегодня было уже крайне сложно выдавливать из себя какое-то сочувствие. Ну конечно, Стайлсу было сложно. Виктория, ведь просто исчезла. Никаких следов. Ни одного намёка хотя бы на приблизительное её расположение. Ни одной подсказки на то, была ли она вообще жива. - Не переживай, - Луи мягко улыбается, пытаясь хоть как-то выразить своё понимание к сложившейся ситуации. - Она рано или поздно объявится. Может, ей просто нужно время для размышлений или ещё для какой-то женской фигни, Стайлс. Девушки, ведь такие. Они никогда не бывают предсказуемыми. Стайлс с усмешкой делает очередной глоток своего кофе. Слова Луи, по-видимому, его забавляют, но даже сложно сказать, к добру это было или же нет. Гарри всё также выглядит расстроенным. Его замкнутость ни на шаг не сдвинулась со своего места. - Твоя вот уже сегодня объявится, - вдруг с резкостью заявляет Гарри. Да говорит так пылко, что Томлинсон и не сразу понимает услышанных слов. Он просто застывает на месте. Улыбка исчезает с его губ и он с шоком смотрит в сторону уже ухмыляющегося Стайлса. Как же всё-таки стремительно стал изменяться этот разговор. Волнение неприятной волной пронзается во всё внутреннее пространство мужского тела. - В смысле? - уточняет Томлинсон. В напряжении дрожит. С особым вниманием смотрит. - А ты разве не в курсе? - Гарри искренне наполняется удивлением. Его брови приподнимаются вверх и губы даже слегка вытягиваются, выражая его лёгкое недоумение. - Вроде уже все наслышаны о том, что Лорен отказалась дальше находиться в больнице. Поэтому она уже сегодня приезжает сюда обратно, Луи. Вместе с Зейном. От этой новости становится холодно. Больно. В горле печет. В глазах мелькают лёгкие искры. Дыхание сбивается со своего темпа и Луи с усердием сжимает свои ладони, пытаясь удерживать самоконтроль. Ну же. Всё обязательно будет хорошо. Он справится. Он это переживёт. - Да, ладно, думаю всё обойдётся, - Стайлс продолжает что-то говорить. Он уже отложил свой напиток в сторону и полностью вошёл во вкус завязавшегося разговора. - И хоть ты ни раз не навестил Лорен за всё это время, думаю, она может и не принять это во внимание. Девушки, ведь непредсказуемые. Сарказм. Самый настоящий и мерзкий сарказм в этих словах. Но Луи не думает об этом. Он не обращает на этого никакого внимания. Просто держись, Томлинсон. Просто продержись один день. Без убийств. Она стоит в полном молчании. Останавилвается у края балкона и с удовольствием наслаждается приятным порывом ветра, который кажется ей каким-то сверхъестественным наслаждением. Подумать только: не успей она сесть в свою машину, не продержись она целых тридцать минут и не найди она своего давнего друга Кейда, то всё. Этого наслаждения ветром она бы больше никогда не смогла испытать. Она бы ничего уже не ощутила. Просто гнила бы в земле, разлагаясь на все части. И всё бы закончилось. Так просто и так глупо. - Ты опять здесь стоишь? - мужской голос мгновенно привлекает её внимание. - Чёрт, Виктория, сколько раз я тебе говорил, что если ты будешь здесь стоять, то без проблем подхватишь простуду! Он кажется грозным. С Кейдом так было всегда — он любил командовать и очень обижался, если его ослушаются. Но разве Виктория вообще слушает хоть кого-то? Она даже сейчас не двигается с места, всё ещё продолжая вдыхать приятный аромат и радоваться своему спасению. Всего семь дней. Прошло всего так мало времени, как она чуть не умерла от потери крови. И всего три дня, как она, наконец, смогла встать на ноги. Кейд здорово ей помог. Если бы не его забота и не его отзывчивость, она опять таки ни за что на свете не смогла бы выбраться из всего этого кошмара. Она действительно была благодарна Кейду. За всё. Но сейчас её, увы, волнует кое-что другое. - Виктория... - он произносит её имя с мольбой. Уже так. Без грозности, без властности. Просто с безумной просьбой отойти от балкона. И она всё же отходит. Обхватывает себя руками и разворачивается к Кейду, смотря на него тем самым запуганным взглядом, который стал сопровождать её все последние дни. Казалось, что-то рухнуло внутри её. Разбилось на тысячи осколков, которые до сих пор продолжали ранить её глубоко в сердце. Она никогда не станет прежней. Уже в этом не оставалось сомнений. - Зейн вместе с Лорен приезжает сегодня, - просто сообщает она, вспоминая то объявление, что прочитала где-то в Интернете. - Я должна ему всё рассказать. Кейд раздражённо вздыхает. Он опять злится на неё. За это безрассудство. За эту чёртову способность опять рисковать своей жизнью. Но у Виктории нет другого выхода. Находиться здесь и не предпринимать меры для решения такой важной проблемы — это просто самое жуткое мучение для неё. Она никогда не была в силах бездействовать. А сейчас уж точно не сможет этого сделать. - Только не говори мне, что ты прямо сейчас соберёшься и поедешь в то заведение, где тебя чуть не грохнули! - его глаза темнеют и Кейд уже не сдерживается, отчего его голос тут же приобретает яростный оттенок. - Ты ещё слишком слаба, Виктория! Господи, ты хотя бы понимаешь, что одно неверное движение и все те швы, что я тебе наложил, разорвутся? Она опускает голову вниз. Сказать что-либо трудно и у неё нет сил спорить с тем самым человеком, который на самом-то деле просто хочет добиться её безопасности. Но Виктория не может сейчас думать о своей жизни. Всё, что может её интересовать, это только жизнь Малика, которая вот-вот может оказаться на опасной грани. Нужно что-то предпринять. Ведь если не она, то кто ещё сможет это сделать? - Спасибо тебе за помощь, Кейд, - её голос звучит жёстко. Настойчиво. Наконец-то в нём можно узнать настоящую Викторию Пейн. - Но на этом твоя помощь заканчивается. И он больше не в силах с ней спорить. Он не в силах ей что-то сказать. Кейд обнимает эту девушку так аккуратно, как только может, надеясь не поранить её столь изуродованную спину, на которой теперь красовался столь жуткий шрам. Он так нежно целует её в щёку, что даже не верит в то, что эта девушка ещё продолжает стоять возле его тела. Викторией можно вечно восхищаться. Хотя бы её такой невероятной способностью выживать. Он останавливает свою машину. Автомобиль тормозит и уже сквозь поверхность тёмного стекла можно заметить очертания столь хорошо знакомого места. Это здание не изменилось. Те же высокие стены, тот же жуткий вид. Всё прежнее. И она вспоминает, как оказалась здесь в первые. Как боялась выйти из машины своего отца, прекрасно понимая, что больше она в неё не вернётся. Как ей было страшно ступать за порог этого учреждения и говорить с самым главным директором этого корпуса. Ей действительно было страшно. Но ведь сейчас страха нет? Почему-то в душе только одно большое стремление поскорее выйти из этого автомобиля и оказаться уже на свободе, в бесконечном пространстве, намного ближе к такому полюбившемуся и приятному ей месту. Ведь оно уже стало ей домом. И Лорен уже смогла всем сердцем полюбить его. - Ты в порядке? - она слышит заботливый голос Зейна и это заставляет её встретиться с его внимательным взглядом. Зейн сидит совсем рядом и Лорен знает, что стоит ей слегка протянуть свою руку и она соприкоснётся с поверхностью его твёрдой ладони. Поэтому она так и поступает. Дотрагивается до его руки и с удовольствием наслаждается тем самым теплом, которое пронизывает её тело от такого важного прикосновения. - В порядке, - она пытается выдавить счастливую улыбку. Зейну даже не требуется остальных слов и он просто выходит из своей машины. Лорен наблюдает, как он делает круг и как через секунду уже открывает перед ней дверь. Ей стоит уже морально приготовиться и именно это Лорен и делает, когда очень медленным и спокойным шагом начинает пытаться выйти из салона мужского автомобиля. Малик крепко держит её за руку. И она всем корпусом упирается об его тело. Увы, Лорен едва теперь может ходить. Моральная травма и стресс повредили немало частей её тела, но хуже всего пострадала её координация. Девушка потеряла способность держать равновесие и теперь для безопасного передвижения на двух ногах ей была нужна либо опора, либо очень медленный темп её движений. И Зейн даёт ей сейчас и то, и другое. Уж слишком страшно наблюдать, как её хрупкое тело неуверенно шатается в попытках осуществить последующий шаг. - Не спеши, - настойчиво говорит Малик, захлопывая дверь машины и вновь придерживая тело Лорен руками. Она пытается делать шаги. Неуверенно, спокойно. Ноги, будто её не слушаются и стоит ей сделать слишком широкое движение, как она резко подкашивается и падает прямо в его мужские руки. К счастью, Зейн был готов к этому. Он со спокойствием удерживает её в своей хватке. Стоит так пару секунд и только потом помогает Лорен вновь выпрямиться в вертикальном положении. - У меня не получится, - её голос звучит слишком тихо. Её рука лежит на его ладони и он ощущает, как нервно сжимаются её пальцы. - Я даже не смогу дойти до главного входа. Теперь он чувствует, как ей трудно. Её тело становится всё тяжелее и Зейну уже с большим усилием приходится удерживать её в нужном положении. Лорен выглядит бледной. Отчаянной. И он только сжимает зубы, понимая, что ничего особого сделать не сможет. - Дойдёшь, - резко заявляет он, не выдерживая и подхватывая её тело на руки. В его руках она кажется такой лёгкой. Он удерживает её без какого-либо дискомфорта и, делая всего несколько шагов, он уже почти сразу доходит до нужного места. Лорен от этого только невольно улыбается. Она легонько бьёт его по плечу, пытаясь этим выразить своё возмущение, но, конечно же, Зейн совершенно на это не реагирует. Он идёт дальше. И останавливается только тогда, когда успевает подняться по нескольким ступеням и дойти до главной двери. - Отпусти меня, - требовательно просит Лорен, пытаясь вырваться из мужских рук. Зейн сначала никак не реагирует на её просьбу, но потом, когда Лорен усиливает своё сопротивление, ему действительно приходится поставить её обратно на землю. Девушка мгновенно опускается и, как можно уверенней, начинает стоять на полу. Её взгляд кажется опасным, слегка разгневанным. Лицо выражает строгие эмоции и губы достаточно плотно складываются в тонкую линию. - Ты слишком часто стал носить меня на руках, Зейн, - недовольно заявляет она, не отрывая своего взгляда. - Не думаешь, что мне пора уже начать самой передвигаться? Но он не пугается её слов. Он просто притягивает её ближе, сокращая дистанцию между их телами до минимума. Теперь она стоит ему впритык, упираясь всем телом и оказываясь настолько в опасной близости от его стойки. Теперь его губы касаются её щеки. Ладони плотно упираются в её талию. - Для меня выгодно управлять твоим передвижением, Лорен, - его голос звучит прерывисто. Губы почти касаются её лица и она с дрожью в собственном сердце приподнимает голову, замечая такой яростный блеск в мужском взгляде. По телу с резкостью бьёт сильная дрожь. Становится жарко. - Ведь теперь ты делаешь абсолютно всё, чего хочу я. И ей уже сложно сдерживаться. На губах непроизвольно проявляется улыбка и девушка даже не удивляется, когда ощущает передвижение его ладоней. Теперь они на её бёдрах. Теперь она так остро ощущает все эти прикосновения. Она уже и не думает, когда чуть приподнимается и целует его. Когда руки дотягиваются до его шеи, а губы так настойчиво врываются в его рот. Она перестаёт думать. Лишь отдаёт всю себя этим безумным чувствам. Зейн мгновенно отвечает на её действия. Теперь придерживает одной рукой её лицо и яростными прикосновениями целует её губы. Подчиняет себе. Властвует над её ртом. Как поступал с ней всегда. Вновь эта ярость. Эта требовательность. Его рот нагло впивается в её, прорываясь внутрь и так резко соприкасаясь с поверхностью её языка. Уже по всему телу ток. Уже по всем частям кожи бьёт какое-то адское напряжение, от которого так сильно хочется сорвать эту грёбанную одежду и кинуть её прямо на пол. Хоть здесь, хоть где-то в другом месте. Сердце учащает ритм. Мужские губы опускаются на её шею и Лорен даже закатывает глаза от удовольствия, когда чувствует нежные прикосновения к своей коже. Он целует уже так медленно. Теперь каждое его движение растягивается с особым наслаждением, от которого так и хочется разжать зубы и полностью упасть в такое сильное расслабление. Приятно. До самых мурашек. До самой глубинной середины сердца. Зейн так приятно целует её, что запрокидывая голову, Лорен с улыбкой приоткрывает взгляд и смотрит прямо вверх, на дальние окна. Её рассудок словно в тумане. Теперь уже сложно понимать происходящее. Но она вдруг понимает. Там кто-то есть. Там кто-то смотрит на них прямо с верхнего окна, с таким хмурым взглядом наблюдая за происходящим. Лорен даже почти узнает его. Всего пару секунд, пару мгновений и её мозг мгновенно осознаёт, кто там находится. Это был Луи Томлинсон. - Чёрт, - Лорен с испугом отстраняется от Зейна, вытягивая руку и оказываясь на более дальней дистанции от его тела. Он же с непониманием на неё смотрит. Шок в глазах Малика усиливается и он обеспокоенно пытается подойти ближе. - Что случилось? - говорит он сквозь своё сбитое дыхание. Лорен просто старается думать. Старается всё переваривать в своей шокированной голове, которая уж ни на что неспособна. И в тот момент, когда Лорен вновь поднимает свои глаза, её шок усиливается вдвойне. Потому что теперь там никого нет. Ни Луи, ни кого-либо другого. - Н-ничего, - запинаясь объясняет она, пытаясь уже выглядеть более спокойной. Не хватало ещё вводить Зейна в такую лишнюю панику. - Просто отведи меня в мою комнату, хорошо? Конечно же, он соглашается. Почти сразу с большим воодушевлением берёт её за руку и постепенно помогает ей продолжать делать те самые маленькие шаги, благодаря которым она так старательно пыталась вновь научиться ходить. Она надеялась, что у неё ещё всё выйдет. Что она сможет и самостоятельно двигаться и самостоятельно выполнять все остальные нужные ей действия. Но сознание почему-то уже думает не о её подорванном состоянии здоровья. Сознание наполняется одними лишь мыслями о Томлинсоне, который словно призрак появился в её голове. Она же точно его видела, правда? Это же точно был он! Лорен почти трусит. Она не хочет показывать своей паники и поэтому просто усиленно заставляет себя успокоиться. Она ничего не должна Томлинсону. И даже если это был он, если это он их видел, то её это в любом случае не должно волновать. Луи забыл о ней. За все те дни, что она провела в больнице, он так и не приехал к ней и даже не смог хотя бы один единственный раз навестить её. Луи вообще никак с ней не связывался, видимо, удачным образом вычеркнув её из своей жизни. Вот так вот просто. Всего за какой-то обычный миг, не удосуживаясь даже дать Лорен каких-либо объяснений. А что она вообще могла чувствовать? Она должна была быть рада Томлинсону и продолжать любить его? Продолжать его ждать? Но она в любом случае не смогла этого сделать. И не сделала. Ведь рядом был Зейн. Такой заботливый. Понимающий. Он был рядом и это оказалось всем, что ей было нужно. Именно поэтому она теперь с ним. А не с тем чёртовым подонком, который так легко забыл о девушке, которую обещал любить вечно. Она не думает об этом. Уже нет. Просто расслабляется в руках Малика, который вновь решился поднять её и в своей аккуратной хватке донести её до своей комнаты. Он пытается двигаться по корпусу незаметно, не сталкиваясь с каким-либо людьми и избегая лишних вопросов. Ведь Лорен выглядит очень уставшей и всё, что ей сейчас нужно — это хороший отдых и очередное прибавление сил. Поэтому он незаметно проскальзывает в её комнату. Здесь почти ничего не изменилось и он аккуратно укладывает девушку в постель. Пусть поспит. Хотя бы несколько часов. Хотя бы какой-то период времени. Её необходимо забыть о своих проблемах хотя бы в этот спокойный вечер. Зейн выходит из её комнаты и тихонько прикрывает дверь. Он убедился, что Лорен действительно смогла расслабиться и что сейчас она уже крепко спала, удобно расположившись на своей кровати. От этого Малику стало спокойнее. В последнее время Лорен была всё время какой-то перепуганной и взволнованной. Она не была прежней беззаботной девушкой и Зейн понимал, что таковой она станет ещё не скоро. Её психическая система здорово нарушена и это не говоря уже о её физических проблемах. Травмы после произошедшего ещё долго будут терзать её и Зейн очень сильно чувствовал себя беспомощным от того, что ничем не мог ей помочь. Он хотел видеть Лорен счастливой. С яркой улыбкой, с бесстрашием в глазах. Он хотел видеть её именно такой, какой смог полюбить и он не знал, сможет ли ей помочь стать прежней. Вдруг это всё безвозвратно? Вдруг уже слишком поздно пытаться что-то вернуть? Она прошла через столько трудностей и вряд ли люди способны излечиться от таких вещей. Некоторые шрамы остаются на всю жизнь. И уже ничего не сделать, чтобы найти в себе силы не заглядывать в своё прошлое. Зейн с усталостью вздыхает. Он понимает, что сейчас ему стоит чем-то заняться и по этой самой причине он спешит идти куда-то по коридору, вспоминая такие знакомые места. Боже мой, его здесь не было больше недели. Он не видел этих стен, не чувствовал этой напряжённой атмосферы. Всё это время он жил совсем другой жизнью и, кажется, что даже сам он успел измениться. После случившегося с Лорен он долго не мог прийти в себя. Было страшно даже делать вздохи от тех воспоминаний, которые продолжали мелькать перед его глазами. Лорен умирала на его руках. Он помнит это. Он помнит, как это чувство всего за какой-то миг смогло доставить такую сильную боль, что хотелось тут же упасть и больше никогда не подниматься. Это было слишком страшно. Он до сих пор удивлялся, как нашёл в себе силы через такое пройти. Но в этом и есть смысл любви, правда? Когда хочется уже жить не для самого себя. Когда ты вдруг резко начинаешь жить для кого-то другого. Зейн с грустью улыбается и заворачивает за угол, зная, что прямо сейчас увидит знакомый тренажёрный зал. Интересно, изменилось ли здесь что-нибудь? И ему предстоит понять, что да. Изменилось. Стало меньше людей, меньше когда-то надоедавшего шума. Теперь здесь царила уютная тишина и Малику даже становится страшно на пару секунд от такой наполнявшей его пустоты. Куда же все делись? Но Зейн почти сразу всё вспоминает. Сейчас же прошли почти все экзамены. И естественно, что многие просто разъехались по домам. Очередной период каникул и такого ценного отдыха. Но жаль, что сам Зейн ещё не скоро сможет заставить себя отдохнуть. - Вау, кто же у нас объявился! - чей-то голос, который моментально заставляет Малика остановиться. - Думал, ты уже не удосужишься к нам приехать. Найл. Удаётся увидеть его довольные голубые глаза и эту знакомую улыбку, от которой мгновенно удаётся забыть обо всех проблемах. Хоран ведь был ещё тем забавным человеком. На своей волне, со своими мыслями. Но главное, что хотя бы он сейчас проявил искреннюю радость от возвращения Зейна обратно в это учебное здание. Малик подходит к своему приятелю ближе и, обмениваясь счастливым объятиями, он внимательно проходится взглядом по остальным участкам этого помещения. Как-то тут совсем пусто и одиноко. Грустно видеть такую картину. - Что-то изменилось за время моего отсутствия? - решается спросить он, так и чувствуя ужасающие ответы на заданный им вопрос. Но Найл реагирует вполне спокойно. Пожимает слегка плечами, будто так и давая понять, что ничего уж слишком странного точно не произошло. - Вроде ничего такого, - говорит он, отчего Малик чувствует приятное облегчение. Но ненадолго, так как Хоран мгновенно вспоминает одну важную деталь. - Только Виктория куда-то пропала. Стайлс тут бедный уже целую панику успел поднять, так как не понимает, куда она делась. Но Лиам даже не парится. Говорит, что раз и машины Виктории нет, то значит его сестра просто решила куда-то уехать. Зейн не знает, что сказать. Он молчит, продолжая смотреть на абсолютно невозмутимого блондина, который никак не выражает своего беспокойства. Может, всё это действительно было нормальным? Но Зейн не знает, что думать. Ведь с Викторией ближе всего приходилось быть именно ему. И кому, как ни Малику, было не знать о том, что Виктория никогда так резко не исчезала. Подобные выходки было не в её стиле и раз подобное успело случиться, значит этому была важная причина. Но Малик резко отвлекается от мыслей о Виктории. В голове проявляется другая личность и он понимает, что узнать об этом человеке ему сейчас было гораздо важнее. - А где Томлинсон? - вопрос произносится на одном выдохе. С напряжением, с волнением в мужском тоне. Найл даже не удивляется. Это было ожидаемо и он просто проникается пониманием к происходящей ситуации. - В зале огнестрельного оружия. В последнее время Луи засиживается там целыми днями. Зейну приходится застыть на месте. Ответ не очень радует его и он тут же становится мрачным, понимая, что занятие Томлинсона было не самым удачным. И зачем ему только сейчас играться с оружием? Это всё слишком сильно не нравится Зейну. Это всё слишком сильно начинает его злить. Зейн прощается с Найлом, обещая вернуться и продолжить обсуждение всех остальных изменений, успевших пройти за этот небольшой период. Сейчас почему-то все мысли вокруг Луи, отчего было глупо продолжать разговор с другим человеком. Все желания обращены к Томлинсону, а значит стоит уделить время именно ему. Зейн должен узнать, что с ним происходит. Какого чёрта он даже не навестил Лорен и даже не подал никакого признака своего существования. Не мог же он вести себя подобным образом без важной причины, правда? Не мог же он вести себя, как самый конченный урод, не имея достойного повода своего поведению? Зейн хотел верить, что не мог. Поэтому он и ускорил свой шаг с замиранием сердца проходя вовнутрь нужного зала. Это тёмное помещение. Те самые мрачные стены и всё та же пустота, которая пронизывала каждый дюйм этого здания. Зейн двигается дальше. Ему уже прекрасно слышны раздающиеся выстрелы и это ясно даёт понять, что кто-то прямо сейчас проверяет свои навыки пользования пистолетом. Выстрелы слышны всё ближе. И стоит сделать пару шагов, как Зейн замечает нужного человека. Видит его ровную спину, плотную хватку рук. А потом и его уверенное нажатие на курок, от которого раздаётся очередной выстрел. Пуля попадает в центр мишени и Зейн даже не дёргается, когда замечает хладнокровную усмешку у стоящего перед ним человека. Луи выглядит напряжённым. И уж явно не самым счастливым человеком в этом пустынном месте. - Зачем ты пришёл? - холодный голос раздаётся достаточно резко и Зейн с жёсткостью на него реагирует. Значит, Томлинсон, даже не оборачиваясь, смог его узнать. Прекрасно. Неужели Луи хотя бы помнит, кто он такой? - Наверное, нам всё же нужно поговорить, - просто объясняет Зейн, с облегчением наблюдая, как Томлинсон ставит пистолет на предохранитель. - Ты так не думаешь? На его вопрос реагирует с очередной ухмылкой. Какой-то даже чересчур злорадной, отчего Малику приходится сжать свои руки в большем напряжении. Этот разговор становится ему очень неприятным. Особенно, когда на него так высокомерно и так презрительно впиваются эти знакомые голубые глаза. Теперь они словно лёд. Теперь в этом взгляде одна жгучая ярость. - Ты хочешь мне что-то рассказать? - Луи говорит вполне спокойно, полностью оборачиваясь к своему собеседнику и откладывая своё оружие в сторону. - Но дай-ка я сам отгадаю, в чём именно тебе бы хотелось мне признаться, - небольшая пауза и Малик чувствует, как нервно бьётся его собственное сердце. Внутри плохое предчувствие. Внутри едкий страх. - И наверняка в том, как круто было трахать девушку своего бывшего друга. Да, Зейн? Вопрос, будто прямой удар в лицо. Зейн уже едва удерживается на ногах. Уже с немалым трудом продолжает себя контролировать. Луи выбивает из него все силы. Этой своей надменностью и такой мерзкой ухмылкой, от которой внутри всё съёживается. Чёрт! Да как он вообще смеет с ним так разговаривать? - Ты сам виноват в том, что это случилось, Луи, - голос Зейна звучит самодовольно, но парень слишком поздно понимает, что эти слова оказываются сущим подтверждением сделанного только что предположения. Чёрт, всё становится намного хуже. - Ты сам виноват в том, что потерял её. Лицо Луи не меняется. И хоть Зейн ожидал его разгневанной реакции, его громких криков, его ярости, такое спокойствие пугает в тысячи раз сильнее. Луи даже не говорит ни слова. Просто смотрит уверенным взглядом на его лицо. Пронизывает какие-то его внутренности, заглядывая так глубоко в его душу. У Зейна уже кружится голова. Сердце больно сжимается. Глаза с трудом продолжают удерживать такой напряжённый зрительный контакт. - Вы за это заплатите, - Томлинсон говорит едва слышно. Его голос вздрагивает, глаза будто пытаются сдержать нежелательные слёзы. - Вы все за это заплатите! Крик становится таким неожиданным, что приходится резко отпрянуть назад. Малик с трудом стоит. Это окружающее его давление сводит с ума и даже сквозь зубы он не в состоянии выдерживать такой адской ожесточённости. Просто терпи, Зейн. Просто не отступай назад. - За что мы должны платить? - Малик с вызовом делает шаг вперёд. Грозно смотрит на Томлинсона, с осуждением реагируя на его отвратительные слова. - За то, в чём ты сам виноват? Это твоя вина, Луи! То, что ты потерял, Лорен, твоя и только твоя вина! Где ты был всё это время? Чем ты, чёрт возьми, был так занят, что даже не смог навестить свою любимую девушку, Томлинсон? Теперь голубые глаза становятся чёрными. Зрачки расширены и Зейн в шоке обнаруживает насколько сильно. Чёрт, всё это кажется каким-то знакомым. Всё это почти напоминает ему... Но рассудок отказывает сейчас вспоминать. Зейн просто решительно стоит на месте, наблюдая с каким резким рывком Луи подходит к нему ближе. Уже почти рычит ему прямо в лицо. Почти набрасывается на него с кулаками. - Если бы ты только знал, через какой ад я сейчас прохожу, - глаза Луи сужаются. Голос пропитывается пронзительной болью. - Если бы ты только знал, как безумно я хочу вытрясти из тебя весь дух просто за то, что ты до неё дотронулся, Зейн, - он ненадолго умолкает, продолжая свирепо на него смотреть. Дыхание Луи тяжёлое. Лицо выражает всю накопившуюся в нём боль. - Ты не будешь с ней. Я не позволю этому случиться. Очередной взгляд Томлинсона и тот с резкостью пытается уйти. Почти даже обходит тело Малика, но тот его останавливает. Плотная хватка за мужское плечо и Луи уже замедляет свой шаг. Останавливается от того, насколько сильно Зейн давит на его тело. - Я думаю, что это не тебе решать, - наконец, выдавливает Зейн. Он злится и теперь весь его тон служит чётким доказательством этой злости. - Лорен сама выберет, с кем хочет быть и поверь, Томлинсон, это явно будешь не ты. Но Луи эти слова не пугают. Наоборот, он словно наслаждается ими. Получает изысканное удовольствие, которое уже прямо сейчас заставляет его губы сложиться в счастливой усмешке. Такой пугающий жест, что Зейн ощущает гулкую пульсацию внутри своего тела. - Посмотрим, - Томлинсон делает шаг назад. - Нам с тобой ещё многое предстоит увидеть, дорогой Зейн. Больше он не задерживает Томлинсона. Не держит его за руку, не пытается остановить. Одним лишь взглядом наблюдает, как поспешно Луи скрывается в проходе и исчезает с его глаз. Чёрт, это был ужасный разговор. Зейн ничего так и не выяснил, но зато дал Томлинсону узнать слишком много лишних вещей. И что он теперь может сделать? Вдруг он причинит Лорен боль и Зейн опять станет виновным в страданиях этой девушки? Всё опять будет идти по кругу. Как всегда. Зейн не хочет ни о чём думать. Он ступает по прохладному полу и с таким раздражением выходит из зала, что даже не замечает, как кто-то дотрагивается до его ладони. Но зато второе такое же ощущение он испытывает отчётливей. Кто-то так резко хватает его, что проходит секунда — и Малик оказывается прижатым к стенке, полностью лишённый возможности действовать. Что? Какого чёрта здесь происходит? Из-за темноты он едва кого-то узнает. Лишь видит очертания женского тела и тёмный капюшон, который всего за секунду оказывается снятым. Чёрные волосы, тонкие губы. Всё тот же жуткий карий взгляд. Виктория. Это была она. - Какого хрена? - ругается Зейн, так и не понимая необходимости быть прижатым к этой долбанной стенке. Но Виктория не даёт ему высказаться. Она прижимает палец к его губам, так и умоляя его говорить тише. И только сейчас, только в этот миг Зейн замечает шрам на её губе и застывшую кровь в районе её бледной щеки. - Нам нужно поговорить, Зейн, - испуганно шепчет Виктория. Смотрит на него так, что у него почти останавливается сердце. - И поверь мне, ты даже не представляешь, насколько это может быть важно. Видимо, она проспала всего несколько часов. Ведь стоит открыть глаза и за окном уже полная темнота, от которой становится мрачно даже на самой душе. Как-то даже грустно, что она проснулась именно сейчас. В такое позднее время и в таком пустынном одиночестве, которого ей теперь всегда будет нужно избегать. Лорен стала бояться тишины. В последнее время именно в тишине ей начинали виднеться кошмары и как бы она ни старалась, но избежать собственных страхов было чрезвычайно трудно. Она словно потеряла свою силу. После той остановки сердца она будто потеряла всё, чем могла когда-либо гордиться. Лорен старается подняться со своей кровати. Она действует медленно, зная, что каждое её движение крайне опасно и что злоупотребление возможностью шевелить своим телом могло привести к плохим последствиям. Врачи говорили, что ей пока не стоит быть сильно оживлённой. Было важно соблюдать постельный режим и не перенапрягать свой организм, так как лишняя нагрузка могла полностью лишить её способности ходить. Лорен должна быть аккуратной. И она таковой и пытается быть, когда упираясь рукой об стенку, медленно встаёт на ноги. Вокруг слишком темно и она усердно пытается вспомнить, где именно у неё может получиться включить свет. Но чёрт, из головы вылетели абсолютно все воспоминания. И стоит девушки с недовольством провести рукой вдоль стены, пытаясь наткнуться на выключатель, как она отчётливо слышит шум возле входной двери. Становится страшно. Всего за одно мгновение. Девушка тут же застывает на месте, лихорадочно продолжая проводить рукой вдоль ровной стенки и безумно надеясь, что это был Зейн или кто-то ещё из её хороших знакомых. Ну не мог же это быть какой-то серийный маньяк убийца, не так ли? Но слыша отчётливые шаги, страх Лорен начинает только усиливаться. Всё ухудшается. Тело почти пронизывается бешеной паникой. - Кто здесь?! - с криком интересуется девушка, молясь внутри себя, чтобы ей, наконец, ответили. Но никакого голоса даже не слышно. Только эти шаги. Только это движение, которое, скорее всего, приближает этого чёртового человека к ней всё ближе и ближе. И тогда, когда паника стала захлёстывать Лорен всё сильнее, девушка в полнейшем испуге натыкается на нужный ей выключатель. Чёрт, наконец-то. Раздумывать больше не приходится и она уверенно нажимает на него рукой, с облегчением замечая включение такого драгоценного света. Всё становится видно. Страх ускользает с поверхности её тела. Поэтому Лорен спокойно поднимает глаза. Готовится увидеть кого-то и с ужасом замирает, осознавая, кто всё это время был в её комнате. Луи. Тот самый Луи, который игнорировал её всю неделю. Тот самый человек, который сейчас выглядит таким расстроенным и опечаленным. Она видит его виноватую улыбку и его светлые голубые глаза, которые за секунду пропитываются искренним извинением. - Прости, - говорит он. - Я не хотел тебя напугать. Но его извинение её не успокаивает. Лорен всё ещё тяжело дышит, так и не отходя от жуткого шока и эти слова даже больше злят её, нежели радуют. Он ни разу не навестил её, ни разу не позвонил. И всё, что он теперь может сказать, это лишь извинения за такое неожиданное появление в её комнате? Лорен с трудом подавляет всю свою ярость, упираясь руками ещё сильнее и ещё усерднее пытаясь сохранять своё равновесие. - И всё же, ты напугал, - она говорит с ним холодно, совершенно не испытывая чувства вины за выбранный тон. Луи заслужил к себе такого обращения. - Говори, что тебе нужно, Томлинсон. У меня мало времени. Видимо, её слова его расстраивают. Парень виновато сжимает губы и с резким выдохом подходит к ней ближе. Но Лорен только съёживается от такого сделанного движения. Ей неприятно, что к ней пытаются подойти. Ей вообще неприятно местонахождение этого человека в своём личном номере. - Я знаю, что виноват перед тобой, - продолжает говорить он мягким голосом. Голубые глаза пропитываются надеждой и Лорен даже становится немного жаль, что она совершенно её не оправдает. - Но я могу тебе всё объяснить. Лорен почти смеется. Вот так просто почти наполняется громким смехом, смотря в его отчаянные глаза и наблюдая такую глупую попытку добиться её прощения. Он, правда, думает, что она собирается его выслушивать? Говорить с ним хоть о чём-то в этот момент? Тогда он очень сильно ошибается. - Убирайся отсюда, Луи, - грозное заявление. Строгий приказ, который не терпит каких-либо возражений. - Просто сейчас же уходи отсюда. Но Томлинсон не двигается. Он продолжает на неё смотреть, всё также умоляя этим нежным взглядом выслушать его. Ему, ведь это так важно. Необходимо, словно доза спасительного кислорода после длительной задержки дыхания. Он умоляет её. Своими глазами и тем усердным молчанием, которое только злит Лорен. Которое только заставляет её впадать в ещё более бешеный гнев. Секунда и она просто заорёт здесь во всю мощь, так и принуждая Томлинсона убраться отсюда. Она не хочет его видеть. И плевать ей, насколько это способно ранить его чувства. - Лорен, пожалуйста, - он делает шаг к ней. Так быстро, что девушка не успевает среагировать и только наблюдает, в какой неприятной позиции она находится от его мужского тела. - Поехали со мной. Поехали отсюда, как можно дальше, и клянусь, у тебя будет прекрасная жизнь. Без боли, без страданий. И только со мной, Лорен. Теперь он переходит черту. Теперь он пересекает все возможные грани, которые заставляют её принять все возможные меры. Миг и ладонь Лорен соприкасается с его щекой, болезненно ударяя прямо по этому мерзкому лицу. Жёсткая пощёчина. Безжалостная, грубая. Лорен просто в бешенстве. Просто в ярости от такой тупой и эгоистичной просьбы. - Ты с ума сошёл, Томлинсон?! - она повышает свой голос. Уже кричит, не обращая внимания на свою слабость. - Ты совсем потерял рассудок?! Да я никогда в жизни с тобой не пересеку даже порог этой комнаты! Ты никто для меня, Томлинсон, слышишь?! Никто! Поэтому и не надейся, что я хоть куда-то с тобой поеду. Этому не бывать. Никогда. Её глаза начинают так яростно гореть, что она чувствует себя сильной. Беспощадной. Поэтому и ожидает, что Луи это сразу сможет напугать. Ну же. Он должен отступить. Просто должен убраться из этого места и, наконец, оставить её одну. Но Луи никуда не уходит. Он стоит всё также прямо перед ней, лишь жёстким движением головы оборачиваясь прямо к её лицу. Их глаза встречаются, вспышка напряжения опять проскальзывает между двумя телами. И Лорен тяжело дышит. Ждёт. А потом ей неожиданным образом становится просто страшно. Потому что голубые глаза стали чёрными. Потому что когда-то нежное и запуганное лицо теперь становится хладнокровным и по-настоящему опасным. Потому что на губах проявляется ехидная ухмылка. А взгляд пронзает уже насквозь. Он просто смотрит на неё. Секунду. Две. А Лорен чувствует, как мучительно протекают все минуты её безумной жизни. Господи, что случилось? Что произошло с этим человеком, который так чувственно просил у неё прощения пару минут назад? Подумать об этом не получается. Из головы вылетает абсолютно всё. Все мысли, все эмоции. Всё, что только способно наполнять её сознание. Лорен слышит странный звук и уже через мгновение она застывает прямо перед Луи, боясь пошевелиться. Ей хочется плакать. Рыдать во весь голос. И молить его, чтобы он прекратил. Потому что Луи достаёт пистолет. И прямо сейчас уверенно прислоняет это оружие к её холодному лбу. - Боюсь, у тебя нет выбора, Грейсон, - с насмешкой в голосе произносит он. Улыбается и прижимает свой пистолет плотнее. - Теперь ты сделаешь всё, что я тебе скажу, моя милая. Зейн злится, когда Виктория проталкивает его в какую-то узкую кладовую и когда она даже не говорит ни слова, уверенно закрывая за ними входную дверь. Она выглядит такой взъерошенной, что Зейн даже не находит ни одной догадки, что могло произойти с этой странной девушкой. Да и что вообще может послужить причиной, чтобы они стали вести свой разговор в таком убогом месте, как это? - Говори уже, что случилось, - с нетерпением просит Малик, складывая свои руки на груди и с лёгким раздражением наблюдая за стоявшей перед ним Викторией. Та выглядит запуганной мышкой. Совсем не тот образ, который мог бы ей подойти. Может, случилось что-то и вправду серьёзное? - Я не просто так исчезла на целую неделю, Зейн, - она говорит поспешно, дрожа почти всем своим телом. Её губы болезненно сжимаются, а ладони слегка трусит от сильного волнения. - Я исчезла, потому что меня чуть не убили неделю назад. Ты даже не представляешь, каким чудом я тогда выжила. Теперь его всего наполняет дикий ужас. Сразу. За какой-то быстротечный миг, который доносит до него всю важную информацию. Виктория была в опасности, а он даже не знал об этом. Она чуть не погибла, а он с таким раздражением встретил её сегодняшним вечером. - Что произошло? - вопрос резкий, как и все его чувства. Он уже не может выдерживать это душившее напряжение. Он просто не может больше терпеть это безумное непонимание, от которого все части тела расходятся по швам. И отходя от стенки на несколько шагов, он с беспокойством присматривается к Виктории. И только теперь понимает, откуда у неё был такой ужасный вид. Эти порезы, шрамы. Этот страх, которым пропитано всё её лицо. - Луи, - произносит Виктория, почти вздрагивая. Почти рассыпаясь на части прямо перед его телом. - Зейн, это... это опять с ним случается. Он опять сорвался. Прости, я знаю, как ты пытался помочь ему тогда избавиться от всей этой психической ерунды, но... Но я довела его и он... Он просто чуть меня не прикончил. Он слышит её дыхание. Виктория стоит совсем рядом и почти плачет, вспоминая такие ужасные моменты своего прошлого, а он просто слышит её дыхание. Шок. Слишком сильный. Кажется, он уже проник в его вены и теперь он ничего не может, как просто застывать в таком жутком удивлении. Он пытается думать. О чём-то вспоминать и задумываться о тех самых моментах, которые успели произойти за последнее время. Господи... Что же он наделал. - Зейн, - Виктория бережно прикасается к его руке, так сильно испугавшись его длительного молчания. - Прости меня. Я знаю, что не должна была играть на его нервах, но это просто так случайно вышло... И я не могу не предупредить тебя, я просто хочу.... - Тише, - он прерывает её. Смотрит уже каким-то пустым взглядом. Уже не дышит, когда стоит так близко от её расположения. - Кажется, сейчас может произойти кое-что слишком страшное, Виктория. Кажется... я сделал тоже самое, что сделала ты. Она удивляется. Карие глаза испуганно расширяются, когда девушка пытается осмыслить только что сказанное заявление. - Что? - на одном вдохе спрашивает она, заставляя себя хоть как-то усердно дышать. И губы Зейна с болью содрогаются. Рот дрожит, не в силах произнести хоть слово. Он идиот. Он такой идиот. - Мне нужно найти Лорен, - что-то говорит он, так рассеяно ища в своём кармане мобильный телефон. Руки уже не слушаются. Тело отказываются подчиняться его приказам. - Мне срочно нужно её найти. Теперь Виктория понимает. Осознает всё так быстро, что даже не удивляется тому, что происходит дальше. Зейн просто вылетает из кладовки. Хватает свой телефон и прикладывает к уху, продолжая делать уверенные шаги по коридору. Она видит его спешку и пытается ускорить свой собственный шаг. Плохое предчувствие пугает каждого, отчего так и ощущается, что уже успело случится кое-что страшное. Самое страшное, что только может произойти. - Чёрт, она не отвечает! - во весь голос заявляет Зейн, ещё сильнее спеша в нужном для себя направлении. Теперь он яростно бежит. Летит по длинному коридору и даже не думает, когда оказывается у нужной двери. Она выбивается за секунду. За мгновение, которое становится слишком важным в жизни напуганного Малика. Лорен должна быть здесь. Пожалуйста, пусть она просто будет здесь. Но оказываясь в комнате, он никого не видит. Он улавливает здесь только жуткую пустоту, от которой хочется упасть на колени вместе с самыми сильными рыданиями на свете. Нет... всё не может быть настолько плохо. - Зейн! - рядом оказывает Виктория, но он и не смотрит в её сторону. Он просто делает шаг вперёд. С дрожью в руках подходит ближе и аккуратно подбирает вибрирующий телефон, который когда-то был личной вещью Лорен. Мгновенная блокировка и он видит несколько слов, напечатанные на ярком экране. Видит всего одно сообщение, способное перевернуть весь его мир. Всего. Одно. Сообщение. «Ты больше никогда её не увидишь, Зейн. Она больше никогда не будет принадлежать тебе.»