Её личное безумие

Зейн сидит в молчании, не в силах пошевелить ни единой мышцей своего тела. Ему кажется, что мир рухнул. Что что-то внутри разбилось и всё, что от этого осталось, лишь мелкие осколки, пронзающие его сердце ещё сильнее. Он не может дышать. По всем внутренностям проходится безумная волна отчаяния и каждая секунда даётся ему с невыносимой каплей боли. Он дрожит. Прямо сейчас судорожно дышит и дрожит. Проживёт ли он ещё хоть один день? Выдержит ли он дальнейшие испытания своей жизни? Сейчас всё горит перед глазами. А вместо крови по его телу мечется плавленный метал, так жёстко раздирающий его кожу. Больше ни на что не остаётся сил. Больше ни на что не остаётся надежды. Зейн пытается спокойно реагировать на события, которые происходят дальше. Его одиночество оказывается нарушенным. По холодным ступенькам едва устойчивой походкой поднимается Лиам и тут же останавливается, замечая Зейна, в молчании сидевшего на одной из скамеек. Глаза Пейна загораются каким-то удивлением на пару мгновений. Обескураженность лишает его почти всех последних сил и Лиаму приходится ухватиться рукой за перила, чтобы продолжить удерживать своё равновесие. Он тоже начинает дрожать. Но даже сквозь эту дрожь Лиам заставляет себя подойти в сторону Малика и присоединиться к нему. И вот. Теперь они сидят вместе. Теперь это молчание сдавливает их двоих. Теперь каждая секунда в этом сыром помещении заставляет их одновременно ощущать тяжесть такого безысходного положения. - Я прикончу его, Зейн, - жёсткий голос Лиама. Сильное сжатие кулаков и хруст так сильно напряжённых пальцев. - Я убью его собственными руками. Зейн понимает, о ком он говорит. Понимает, что речь идёт о Томлинсоне и что именно этого человека хотелось уничтожить в любой из последующих мигов своей жизни. Ему тоже хотелось распотрошить того на куски. Вырвать все внутренности и расцарапать их с пребольшим удовольствием. Но ведь у Лиама внутри души горела неконтролируемая ненависть. И это было объяснимо — Луи слишком жестоко убил его родную сестру. - Господи, ей же было всего двадцать пять лет, Зейн, - очередной всхлип парня, когда он опускает свою голову на ладони. - У неё была вся жизнь впереди. У неё всё... всё только начиналось. И опять этот болезненный вопль, который Лиам пытается сдержать. Который пытается подавить, да вот голос уже самостоятельно выбивает нужный крик души. Слишком трудно сдерживать свои эмоции. Особенно сейчас, когда ты почти наедине со всем своим отчаянием. Малик не находит, что сказать. Перед глазами опять проносится эта картина: выстрел Томлинсона, быстрая реакция Виктории и... её смерть. Всё произошло очень быстро. Мгновения были настолько безумными и опасными, что их продолжительность была совсем незаметной. Всё проходило сквозь. Всё едва успевало отображаться в его голове. Зейн краем глаза смотрит на дрожащего Лиама, ощущая очередной приступ острого чувства вины. Тот факт, что Виктория погибла из-за него, медленно раздирал его душу. Зейн не мог этого принять. Он не мог смотреть в глаза своему другу и понимать, что настоящим убийцей Виктории являлся всё-таки он, а не какой-то там Томлинсон. Твоя вина, Зейн. Это всё именно твоя вина. - Виктория хотела этой смерти, - вдруг слышится голос Зейна. И это производит такой сильный эффект, что это тут же заставляет Лиама поднять свою голову. И выпрямиться, облокачиваясь всем телом об спинку кресла. - Она погибла, чтобы меня спасти. Чтобы спасти мою чёртову жизнь. Как ни странно, Лиам даже не двигается. Его взгляд опущен вниз, а руки всё также остаются в свободном положении. Никаких эмоций. Никаких чувств. Зейн не ожидал этого, поэтому сквозь весь свой собственный страх он заставляет себя повернуть голову в сторону молчаливого Пейна. Их взгляды встречаются, но даже это ничего уже не меняет. - Это неудивительно, - Лиам говорит с трудом. Ощущается всё напряжение его хриплого голоса. Вся внутренняя боль. - Виктория всегда тебя любила. Уж я то не мог этого не понимать. Ещё больнее, Зейн. Очередной хлыст прямо в твоё израненное сердце. Зейн с трудом дышит и ощущает вновь эту чёрствую безумную вину. Все знали. Все понимали. А он - нет. Он всегда просто пользовался Викторией. Он всегда лишь играл с ней, являясь абсолютно уверенным, что и она точно также игралась и им. Как всё могло быть так по-другому? Как эта вечно высокомерная и безжалостная девушка вдруг могла иметь к нему такое сильное чувство? Перед глазами всё тонет. Голова кружится. Дыхание становится учащённым. Как, чёрт побери, это выдержать?! - Прости меня, - шепчет Зейн, сжимая свои зубы от боли. Он с трудом дышит и смотрит куда-то вниз, так глупо веря, что это хоть чем-то ему поможет. - Прости, Лиам, я... я так этого не хотел. Это случилось так быстро. Теперь всхлип у него. Теперь яростный удар боли уже у Зейна. Но Лиам ничего не говорит. Просто с пониманием кивает, зная, что уже всё равно ничего не изменить. Всё это сожаление, вся эта жалость — это просто бессмысленные попытки что-либо исправить. Нужно менять происходящее ни словами, ни чувствами. А только решительными и уверенным действием. Лиам смотрит куда-то в сторону и тогда Зейн и вспоминает, что должен был сказать. Что он обещал сделать. Последняя просьба Виктории. Последнее, что Зейн мог для неё совершить. - Твоя сестра хотела, чтобы ты знал, - наконец говорит Малик после своих приступов боли. Его взгляд опять встречается с Лиамом. Их лица застывают напротив. - Она хотела, чтобы ты понял. Это она убила своего отца. И Лиам не двигается. Дыхание в какой-то миг перестаёт существовать внутри его тела. Обороты жизни замедляются. Ритм и движение сердца окончательно теряется в своём объёме. Он понял. Он почувствовал это. Такой шок, такой удар. Такую дикую боль. Но всего на мгновение. Ведь теперь... теперь Пейн знает, что ему делать. И самое главное — он знает как. Было целое собрание в полицейском участке для обсуждения того, что стоит предпринимать дальше. Отца Лорен, Уильяма Грейсона, пришлось осведомить о том, что случилось с его дочерью. Ему пришлось всё рассказать и сделал это лично Зейн. Реакция мужчины, конечно же, была безумной. Сразу стали слышатся крики, огромные вопли и угрозы в сторону каждого, кто смог допустить такой ужас происходящих событий. Больше всех получил Зейн. Основную вину скинули на него, но полиция не стала предъявлять ему серьёзных обвинений, так как и так было ясно, кто совершил все преступления. Вину за убийство Виктории Пейн и за похищение дочери Уильяма была целиком и полностью возложена на Томлинсона. Именно его признали виновным. И именно его сейчас полиция стала разыскивать. В поиск стал входить целый штат США. Были приняты огромные меры, ведь Грейсон не мог не переживать за свою дочь. Он сделал самое главное, что только мог — он поднял панику. И теперь эту панику чувствует почти всё государство. Теперь каждый знает, что у такого богатого человека пропала дочь. И теперь шансы на её нахождение увеличились. Зейн хотел верить в то, что это ещё не конец. Внутри его души ещё существовала надежда и он не мог запретить себе верить в лучшее. С Лорен всё должно быть хорошо. Она обязательно найдётся целой и невредимой и её жизнь продолжит находиться в самой что ни есть безопасности. Одной этой мыслью он и пытался жить. Помогал полицейским вести расследование и вмешивался в каждую проведённую ими операцию, как только мог. Он хотел помочь. Он хотел позволить себе окончательно поверить в то, что ещё не всё потеряно. Но время шло. День проходил за днём, а где была Лорен, что происходило с ней и была ли она вообще жива, так и не удалось узнать. Всё осталось неизвестным. Хоть на шаг ближе к Луи Томлинсону никто не смог даже подойти. Он хорошо скрылся. И неизвестно, сможет ли кто-то вообще его разыскать. Ведь что, если этот человек смог исчезнуть из их жизни навсегда? Она слышит шум воды. Приятное дуновение волн, необъяснимое ощущение свободы. Раньше Лорен никогда не задумывалась о том, как прекрасно просто стоять на краю балкона и смотреть вниз, видя бескрайние воды такого могучего Тихого океана. Сейчас каждая секунда, проведенная в этом месте, кажется девушке каким-то чудом и она не может насладиться этим времяпровождением до конца. Ей хочется петь от счастья. Ей хочется быть здесь вечно. Лорен провела в автомобиле около трёх дней и только спустя это время девушка узнала, что Томлинсон привёз её в Сан-Франциско. Было даже страшно догадываться, зачем Луи понадобилось приезжать именно в этот город и Лорен с усердием заставляла себя не паниковать. Она молча наблюдала, как Луи забронировал один номер в отеле и как стал созваниваться с кем-то из своих знакомых. Томлинсон вёл себя очень странно. Мрачно, замкнуто. Он почти с ней не разговаривал и хоть это напрягало, но Лорен была всё же довольна подобным расположением происходящих событий. Ведь как она вообще смогла бы с ним заговорить? Как смогла бы общаться с хладнокровным убийцей, который помимо этого ещё и похитил её, привезя в данное место против её воли? Всё давило на Лорен. Перед глазами было убийство Виктории, испуганный взгляд Зейна и то, с какой безнадёжностью он сжимал раненное тело погибшей девушки. Эти моменты заставляли кровь застывать в теле. Они лишали всякого рассудка и оставляли за собой лишь болезненные шрамы, избавиться от которых уже не казалось возможным. Лорен была уверенна, что это конец. Что вся её жизнь и жизнь её близких просто напросто уничтожена. Ведь разве после такого можно вернуть хоть что-то назад? Всё существование превращалось просто в безумный ад и Лорен окончательно убеждалась в этом, ощущая дикий страх внутри и непонимание, как жить дальше. Ничего не хотелось. Отчаяние захватило её с головой. И оставило лишь этот ужас, лишь эту слабую надежду на то, что Луи перестанет её мучить дальше. Что он просто её освободит. Ведь если ей придётся остаться с ним и прожить ещё хоть какой-то кусочек времени, то Лорен просто сойдёт с ума. Она не выдержит. Она перестанет бороться за своё счастье. - Вижу, ты уже можешь передвигаться, - кто-то зашёл на балкон. Лорен тут же с испугом оборачивается, даже забывая про красивый вид Тихого океана и с бешеным стуком сердца присматриваясь к своему неожиданному гостю. Луи. Совершенно тот же, каким он и был перед ней на протяжении всего этого времени: строгий, опасный, бесчувственный. Его голубые глаза не отображают больше того солнечного света и заряжающего оптимизма. Улыбка на его губах не придаёт сил и не дарит приятной бодрости. Его тело больше не несёт в себе ощущения полной защиты. Теперь он только пугает её. Томлинсон стал настоящим монстром в её глазах и Лорен знает, что так уже будет до самой её смерти. Этого точно не изменить. Этого точно уже никак не исправить. - Да, мне уже лучше, - сквозь дрожь заставляет себя ответить Лорен. Отодвигаясь от перил, она делает уверенный вздох и присматривается к стоящему перед собой парню. Биение её сердца ускоряет свой темп и Лорен раздражает это. Она не хочет больше так панически бояться этого мерзкого человека. Прошло много времени. Она должна найти в себе силы, чтобы выкинуть из себя всю эту трусость и оставить лишь ту самую необходимую уверенность в себе. Пора становится беспощадной, Грейсон. Пора перестать надеяться, что Луи, которого ты когда-то любила, вернётся. - О, прекрасно, - он ухмыляется. Он смотрит на неё пристальным взглядом, так и заставляя её покрыться дрожью по всему телу. - Тогда думаю, ты будешь не против спуститься со мной в один небольшой номер. Там живут... мои друзья. Холод застывает в сердце. Эти слова действуют на девушку, словно ведро ледяной воды, от которой тут же вспыхивает неожиданная энергия. Она злится. Лорен чувствует, как ярость овладевает всем её телом. - Я никуда не пойду! - злобно заявляет она, тут же отступая назад. - Даже не надейся, Томлинсон. Я не сдвинусь с этого места. Мужская ухмылка становится ещё опаснее. Глаза загораются строгим предупреждением. Он делает шаг к ней — такой спокойный, медленный. Это передвижение всего за секунду лишает её всех сил. Внутри тонкая грань разрывается. Страх просто сковывает её и Лорен уже понимает, что не сможет ему противиться. Она слишком слаба. - Пойдёшь, - резко говорит он, хватая её за руку. Прикосновение обжигает и Томлинсон до боли впивается в её кожу своими пальцами. - Ты прямо сейчас заткнёшься и спустишься со мной вниз, Лорен. Ведь ты... - он говорит уже шепотом. Наклоняется к её уху и говорит эти столь страшные, выводящие из себя слова, - ты же не хочешь, чтобы я снова кого-то убил, да Лорен? Вспышка. Перед глазами крики, боль. Такое страшное, такое жуткое воспоминание. «Виктория обессилено падает на землю и за ней же падает Зейн. Её рана. Её боль в глазах. Тот момент, который полностью уничтожил всю надежду. Тот миг, когда жизнь приняла свой самый опасный и безвозвратный поворот.» Она с дрожью пытается кивнуть. Сил на то, чтобы спорить нет и Лорен приходится верить в то, что Луи не смог задумать ничего такого ужасного. Ведь, что может быть для неё хуже смерти? А если он её и убьёт, то это будет только к лучшему. - Не переживай, дорогая, - Луи обхватывает её за талию и с улыбкой наблюдает за тем искренним страхом, что невольной волной проявлялся в её глазах. - Убивать я тебя не стану. На этот раз будет кое-что иное. Я просто изменю всю твою жизнь. Её сердце бьётся ещё чаще. Ладони потеют и ноги медленнее осуществляют свои шаги. Она даже ни о чём не думает, когда спускается по мраморным лестницам и когда вместе с Луи застывает перед тёмной высокой дверью. Из головы всё выбивается. Внутри остаётся лишь пустота. - Входите, ребята, - с довольной улыбкой говорит незнакомый Лорен мужчина, что успевает так быстро открыть перед ними дверь. И девушка даже не понимает, что делает. Она теряет свой рассудок. Она теряет все свои мысли. Просто делает шаг и оказывается внутри. Видит все эти жуткие приборы, видит всю эту собравшуюся компанию людей. А затем она понимает. Вдруг резко так всё осознаёт. Опять мир разламывается на куски. Опять кровь перестаёт течь по её жилам. Лучше бы она умерла. Лучше бы её прямо сейчас прикончили в этом месте. - Ты не сделаешь этого со мной, - отчаянно произносит Лорен, так быстро оборачиваясь в сторону Томлинсона. Она умоляет его. Смотрит таким нежным взглядом и просто умоляет остановиться. Он не может так поступить. Он не может совершить с ней такую жестокость. - Сделаю, - его слова причиняют боль. Невыносимую, жестокую. Они лишают её всякой надежды и Лорен просто хочется закричать. Поэтому она и кричит. Громко. Сильно. Так, чтобы это услышал весь мир. Лиам всегда знал, что Виктория не была простым человеком. Его сестра всегда была непредсказуемой. В детстве она удивляла родителей своей энергичностью и своей храбростью, так как она всегда была безумным ребёнком, у которого не было никаких преград. Она научилась лазить по деревьям уже в два года, могла пробежать несколько километров уже в пять лет, а в семь она овладела навыками нескольких боевых искусств. В Виктории всегда горела жизнь. Она была не просто активной, она умела чувствовать опасность и бороться с ней единственным известным ей способом — Виктория побеждала свой собственный страх. Наверное, главным стремлением этой девушки было научиться ничего не бояться. Перестать чувствовать трусость и становиться выше неё. Побеждать те сомнения, что не позволяют людям добиваться всего того, чего они так сильно хотят. Виктория могла это делать. Она имела невероятную силу духа и каждый был уже уверен в том, что для неё никогда не будет никаких преград. А потом её жизнь изменилась. Всё превратилось в ад. Её изнасиловал собственный отец и после этого случая Виктория превратилась в демона. Лиам даже не мог понять, что случилось. Девушка больше не улыбалась, ходила каждый день с мрачным выражением лица и с каждым знакомым вела себя слишком высокомерно и грубо. Такие изменения в ней пугали абсолютно всех. Никому даже не удалось понять происходящего и только спустя несколько лет это понял Лиам. Наконец, он узнал о том, что успело произойти. После изнасилования Викторию запугивали. Приказывали не говорить никому правду и скрывать произошедший случай ото всех. И возможно, Виктория бы не слушала этих угроз, возможно, она бы никогда не позволяла себе быть такой марионеткой в чьих-то жестоких руках. Но приказы отдавал её отец. А его, именно этого ублюдка Виктория и боялась. Она слушалась его, играла по его правилам и каждый день продолжала терпеть такие унизительные издевательства. Он превратил её в свою игрушку. Он уничтожил в своём ребёнке всё то хорошее, что хранилось в её сердце. Виктория была уничтожена. Но... даже это не сломило её сильный дух. Ведь, что произошло с отцом девушки, когда ей исполнилось пятнадцать лет? Что случилось в тот коварный её день рождения? Она убила своего отца. Отравила его хитрым способом, что все смогли воспринять это, как просто несчастный случай. Виктория отомстила за свои муки. Она собственными руками наказала того, кто разрушил всю красоту её юности и только после этого девушка смогла вернуться к нормальной жизни. Только после смерти своего отца она вновь стала свободной. Уже вернулись её улыбки. Вернулась окончательная её непоколебимая сила. И что же должен чувствовать Лиам? Да, его отношения с отцом всегда были другими. Они никогда не опускались до такого извращения и Пейн даже не мог представить, что могло случиться с Викторией, пока та сама не рассказала ему правду спустя несколько лет. Это всё казалось каким-то кошмаром. Воспринять эту правду было сложно, но Лиам поверил своей сестре. Потому что он знал, что она не просто так изменилась. Что она не просто так превратилась в такого чёрствого и опасного человека. Осуждает ли он её теперь, когда знает всю истинность этой истории? Ненавидит ли он свою сестру за то совершённое убийство самого родного для Лиама человека? И как ни странно, но нет. Никакого осуждения. Никакой ненависти. В душе лишь одно понимание. Теперь и самому Пейну хочется убить. Отомстить за свою боль точно также, как это когда-то сделала Виктория. Та убивала каждого, кто вставал на её пути. И он сделает точно также. Он убьёт Томлинсона. Он найдёт тот самый удобный миг и убьёт его. Своими же руками. Своим же оружием. Лиам обязательно это сделает. Заходя в комнату, Пейн почти не удивляется, когда видит нервных Зейна и Найла, сидящих за одним компьютером. Оба парня что-то разгорячёно обсуждают и Лиам решается подойти к ним ближе, чтобы точно узнать суть всего их разговора. Как и стоило ожидать, они оба размышляли о местонахождении Лорен. Прошло уже несколько дней, а у полиции всё также не было никаких новостей. На её след даже не вышли. Никто не мог даже приблизительно догадаться о том, что с ней могло происходить. - Есть какие-то новости? - спрашивает Пейн, присаживаясь рядом. На его голос откликается только Зейн, так нервно сжимающий свои ладони. Его измученный взгляд с трудом фокусируется на Лиаме и на губах сразу проявляется грустная улыбка. Нет, конечно же, нет никаких новостей. - Мы с Найлом просмотрели кучу информации, но... всё также ничего, - голос Малика наполнен болью. Слышится это страшное отчаяние, которое за последнее время стало чем-то вроде постоянно сопровождающего его чувства. - Чёрт, я даже не знаю, жива ли она вообще! Этот крик. Зейн повышает свой голос и приподнимается с кресла. Ему всегда было сложно сидеть. Хотелось ходить по кругу и делать хоть что-то, но не находиться в одной позе целыми днями. На его крик реагирует Найл. Он отстраняется от компьютера и поднимает взгляд на едва стоявшего парня, в который раз замечая его ужасный истерзанный внешний вид. Хоран очень хотел помочь. Но с каждой минутой он всё больше понимал, как мало толку с его глупой попыткой помощи. - Мы же уже выяснили, что скорее всего Томлинсон поехал к кому-то из своих знакомых, - говорит Найл, пытаясь хоть как-то отвлечь Малика от своих отчаянных мыслей. - Значит, нам нужно просто выяснить, к кому именно и куда. Да, это звучало так просто. Словно подобное можно было решить всего за секунду. Но Зейн уже сутки думал, куда делся Томлинсон и вот, это всё также не приносило никаких результатов. Никаких чёртовых результатов. - Это могут быть Джек и Питер, - вдруг заявляет Лиам. И от его слов у Зейна замирает сердце. На несколько секунд, на несколько долгих мгновений. - Я помню... Луи с ними познакомился при одном из своих военных заданий. Зейн даже не сразу верит в то, что слышит. Его глаза впиваются в лицо Пейна. Малик с трудом продолжает стоять на месте и поэтому уже в следующую секунду парень присаживается на край дивана. Чёрт. Такая сильная порция надежды. Такая безумная нить спасения из всего этого невыносимого омута поедающего кошмара. Это шанс. Это чёртовая удача. - Ты знаешь их имена, их фамилии? - первым реагирует Найл, уже готовый ввести в поиск нужную информацию. Но Пейн отрицательно качает головой на его вопрос. Приходится тут же расстроиться, но ненадолго. Лиам вновь меняет всю ситуацию. - Я не знаю их имён, но знаю, как их найти, - говорит Лиам с лёгкой улыбкой. Чёрт. Зейн уже прямо сейчас чувствует, как хочет задушить этого парня в своих объятиях. - Я знаю название того спецназа, в котором они воевали. Так что Зейн... не всё потеряно. И ему удаётся в это поверить. Через столько болезненных мгновений, через столько разочарований и ощущений боли он смог заставить себя признать — ещё не всё потеряно. У него есть шанс хоть что-то изменить. - Найл, тогда вбивай название спецназа в поисковик, сейчас же принимаемся за работу, - уверенно твердит Зейн, уже ощущая невероятный подъём сил. Он ощущает себя таким всевластным. Кажется, нет ни одной задачи, которую он бы не смог прямо сейчас выполнить. - Может, лучше доверить это дело копам? - с каким-то небольшим сомнений интересуется Пейн, видя полную решительность своего друга. - У них наверняка больше доступа к нужной информации, которая нам нужна. Но Малик реагирует на это с ухмылкой. Конечно, легко доверить такое задание в чужие руки. Легко надеется на кого-то другого, когда на самом деле нужно приниматься за работу самому. Зейн не будет просиживать всё это время без работы. Он не способен на такое. Он не способен просто сидеть и ждать. - На этих копов вообще бессмысленно надеется, - Зейн плотнее сжимает свои руки. Смотрит на Пейна и чётко проговаривает слова. - И Уильям только допускает серьёзную ошибку, полагаясь на них. Мы сделаем всё сами, Лиам. Поверь, у нас всё может получиться. Пейн верит ему. Да и как, собственно, не поверить? Чувствуется же эта целеустремлённость. Эта сила, одной которой уже достаточно для достижения безумных задач. Зейн сейчас ни перед чем не остановится. Лиам знает, поэтому, произнеся название известного ему спецназа, он с довольным чувством внутри понимает, что осталось не так долго. Скоро они найдут Лорен. Скоро Лиам прикончит того, кто точно также прикончил его родную сестру. - Луи! - бешеный крик. Она вырывается. Она даже не позволяет им её схватить. - Луи, я умоляю тебя, не надо... Господи, не надо! Луи, пожалуйста! Она так кричит. Она так вырывается. У него уже не осталось сил смотреть на эту душераздирающую картину. Несколько парней удерживают Лорен, а она оказывает неимоверное сопротивление. Вырывается с громкими криками и почти со слезами пытается высвободиться из такой сильной хватки. Он слышит отчаяние в её голосе. Он улавливает эту мольбу и на какой-то миг... На какую-то секунду ему хочется перестать. Ну же, Луи, остановись. Ты делаешь ей больно. Ты медленно уничтожаешь её и рвёшь по кускам. Но что тогда будет? Что тогда случится, когда он сдастся прямо сейчас? Лорен не будет принадлежать ему. Они вновь начнут с того, где закончили в прошлый раз. Здесь нет иного выхода. Если Луи хочет быть с ней, он обязан сделать именно это. - Приступайте, - отдаёт приказ Томлинсон, видя, как двое парней уже усадили Лорен на нужное кресло. В глазах девушки застыли слёзы, но это не останавливает его. Он знает, что так будет лучше. Для всех них. Но в первую очередь, конечно же, для него самого. - Луи, прошу! - она плачет. Она так яростно его умоляет. - Пожалуйста, Луи! Но он только качает головой. Смотрит в какую-то болезненную пустоту перед собой и так отчётливо качает своей головой. Он уже не сделает этого. Он уже не остановится, даже если бы захотел. Лорен очень громко кричит. Её лицо дрожит от перенапряжения, а глаза опухли от сильных слёз. Ужасная картина. Жуткое чувство своей вины. Остановись, Луи. Давай же! Останови это прямо сейчас! Но он не останавливает. Он хочет этого и раз хочет, значит добьётся осуществления своих желаний. - Это будет быстро, - говорит один из громоздких парней, ударяя девушку прямо по голове и лишая её сознания. - Джек, приступай. И тому парню не стоит твердить два раза. Он сразу хватается своими пальцами за иголку и, удерживая в своей руке шприц, колит наркотическое вещество прямо в нежную кожу девушки. Эффект будет почти сразу. Это средство мгновенно подействует на её сознание и изменит очень многое в её голове. Луи знает об этом. Точно также, как и знает то, что после этого наркотика последует действие электричества, а затем и гипноза для полного усиления нужного им эффекта. Процесс опасный. Длительный. Но Томлинсон уже решился на него, а значит отступать уже поздно. Остаётся только надеется на то, что всё сработает. Сердце Лорен должно выдержать эти издевательства. Рассудок должен подчиниться тому внушению, которое они внедрят в её мозг. Девушка забудет абсолютно всё. Уже через пару дней она лишится полностью всей своей памяти. - Вам нужно ещё много времени? - заставляет себя поинтересоваться Луи, видя как двое парней продолжают свою работу. Они оба кивают и Томлинсон решает, что ему уже лучше уйти. Глупо продолжать стоять здесь. Смотреть в какую куклу превращают твою девушку и подтверждать себе, что это с ней делаешь именно ты. Может, это слишком большая ошибка? Может, ему стоит это остановить прямо сейчас? Но Луи не может этого сделать. Он так хочет изменить Лорен и быть с ней, что вот, решается даже на этот метод. Её может просто разорвать на части от такого экспериментального опыта. Тело может не выдержать напряжения тока, а организм может плохо подействовать на внедряемый вовнутрь наркотик. Всё может закончиться ужасно. И виноват будет в этом только он. Луи вспоминает тот разговор, который был у него с Питером пару дней назад. Тогда он в отчаянии рассказал своему приятелю всю сложившуюся ситуацию, прося его просто хоть о какой-то помощи. Луи нужно было где-то скрыться на время вместе с Лорен, ведь из-за убийства Виктории его теперь точно будет усиленно разыскивать полиция. И Питер дал не просто обычный дружеский совет. Он дал Томлинсону целую идею, целый невероятный шанс изменить не только свою жизнь, но и жизнь этой чёртовки Грейсон. Питер предложил ему лишить её всей памяти. Так получилось, что эти парни были опасными криминальными преступниками и за последнее время они занимались далеко не самыми безопасными делами. Они могли не только помочь Луи. Они могли спасти всю его жизнь. Это же был невероятный шанс, правда? Как он мог от этого отказаться? Как он мог отказаться от такого удивительного способа вновь вернуть своё счастье? Лорен же опять будет с ним. Она будет любить его, как и раньше, просто в её сердце больше ни будет никакого Малика. Всё станет на свои места. Всё изменится в лучшую сторону. Луи думает об этом сквозь улыбку, молясь внутри души, чтобы всё так и вышло. Он не хочет этого кошмара. Он не хочет убивать девушку, которую любит, он просто хочет быть с ней. Это же всё так случайно вышло... Убийство Виктории, похищение Лорен, его безумие. Он действует так не из-за жестокости. Не из-за своего стремления приносить в этот мир хаус и одну только боль. Он хочет, как лучше. Он хочет любви. И если он не заслуживает этой любви по-настоящему, то он внушит Лорен эту любовь. Он заставит её хотеть быть с ним. Он заставит хоть кого-то полюбить его так, как Луи мечтал об этом всю свою жизнь. Ведь его безумие происходит только от этого. Вся его жизнь идёт наперекосяк только от этой жестокой несправедливой правды. Он хочет быть кому-то нужным. Он хочет, чтобы все вокруг перестали так жестоко и отчаянно предавать его. Проходит два часа. Три. Время летит слишком долго и Луи уже не знает, как исправить весь этот затеянный им кошмар. Он опирается руками о перила балкона и смотрит на тот самый Тихий океан, которым любовалась несколько часов назад Лорен. Интересно, она забудет абсолютно всё? Было даже сложно представить, какого это видеть её без какой-либо памяти и быть с ней, лишённым их общих воспоминаний. Это уже стало его последним шансом. Он мог начать всё сначала и построить их отношения по новому кругу. А если у него не выйдет? Если даже эта попытка не даст ему возможности быть именно с ней? Что, если и без памяти, она не полюбит его? Луи страшно об этом думать. Он сжимает свои руки и делает несколько вздохов, так усердно пытаясь заставить себя успокоиться. Глупо отчаиваться прежде, чем всё вышло. Вообще глупо стоять вот здесь и так усиленно терзать себя всеми лишними мыслями! С Лорен всё будет хорошо. И с ним тоже. Как бы дальше там всё для них не обернулось. - Луи, - чей-то голос. Парень реагирует сразу и, оборачиваясь, он тут же замечает стоявшего посреди дверей Джека. - Первый этап готов. Ты можешь увидеть её. Сердце Луи вздрагивает. Как-то очень напряжённо и быстро, что парень почти не находит в себе сил сдвинуться с места. Он смотрит на Джека с ужасом в глазах. И только потом, только после пару секунд он позволяет себе расслабиться и наполниться приятной энергией. - Вы уже закончили? - спрашивает он, постепенно идя в след за Джеком. Тот ухмыляется и смотрит на Луи напряжённым действием своих глаз. - Не совсем. Её память полностью стёрта, но эту процедуру стоит повторить ещё несколько раз. Если же этого не сделать, то твоя Лорен опять быстро всё вспомнит. От этих слов по телу проскальзывает неприятное ощущение. Луи даже страшно думать о том, что может случиться, если Лорен вспомнит хоть что-то из своей прошлой жизни и он понимает, что данный страх будет преследовать его вечно. Но не сейчас. Сейчас не стоит об этом думать. Стоит просто наслаждаться тем результатом, которого удалось достигнуть. Томлинсон заходит в комнату. Он видит, как спокойно сидит девушка на краю стула. Видит, как спокойно она смотрит ему прямо в лицо. Парни отходят в сторону и Луи удаётся оказаться к сидящей Лорен ближе. Удивительно. Она так тихо сидит. Она так внимательно на него смотрит. - Кто ты? - её тонкий голос, от которого у Луи замирает всё тело. Неужели сработало? Неужели всё вышло? - Я твой друг, Лорен, - радостно произносит он. - Я твой самый настоящий преданный друг.