Глава 9. Новые друзья.
23 июня 2016 г., 10:51
В «Золотом драконе» сегодня было многолюдно, хотя Эдрик сказал, что народу здесь не более, чем обычно.
Таверна эта находилась в самом злополучном месте Дейла — в Помойке. Эдрик рассказал Фили, что в Помойку легко попасть, но выбраться практически невозможно. «Здесь живут убийцы, воры, пьяницы и простые бедняки без гроша за душой», говорил мальчик, проходя по узким и темным улочкам Помойки, где изредка раздавались то детский плач, то чей-то смех. Фили чувствовал, как внутри все сжимается от страха, но все равно продолжал идти рядом с Эдриком, который громко хрустел красным яблоком, полученным сегодня из корзины в человеческий рост, привезенной в дар от принцессы Дис.
Эдрик объяснил Фили, что принцесса Дис несколько раз в год посещает Помойку и привозит дары ее жителям. Каждый ее приезд ознаменован предстоящим событием. Осенью она вместе с жителями города посещает праздник урожая, который сопровождается играми, танцами и нескончаемым потоком еды. Зимой в честь дня своего рождения принцесса привозит в Помойку огромные пироги с разными начинками, вкусное вино и ягоды, что были собраны летом. Весной за неделю до дня рождения юного принца Кили принцесса Дис устраивает здесь праздник, одаривая маленьких детей игрушками, сладостями и устраивая фейерверки.
Принцесса и юный принц стояли в окружении своих воинов, которые помогали разгружать слугам тяжелые повозки, набитые до отказа всякой всячиной. Иногда принцесса находила самое спелое красное яблочко и отдавала его какой-нибудь крохе, который неуклюже брал его в свои ручки и откусывал от него маленький кусочек. Принцесса улыбалась и тут же искала следующего малыша. Фили с удивлением обнаружил, что тоже хочет получить яблоко из рук принцессы Дис, но он стоял слишком далеко от нее, понимая, что такое вряд ли возможно, поэтому ему пришлось наблюдать за тем, кто становился очередным счастливчиком. У нее голубые глаза, с замиранием сердца заметил гном, когда Дис вручила яблоко мальчику, стоящему всего в трех метрах от него, только гораздо темнее, чем были у мамы.
Внезапная мысль о матери взволновала сердце Фили, и он не сразу заметил протянутое к его лицу яблоко. Он опустил глаза и увидел перед собой маленького мальчика с темными волосами и большими живыми ореховыми глазами. Это же принц, удивленно вскинул брови гном, принимая яблоко от него со словами благодарности, за что в ответ получил широкую искреннюю улыбку.
Принцесса и юный принц пробыли в Помойке не более двух часов, но Фили помнил, как имена Торина Дубощита, его сестры и племянника вновь зазвучали над крышами деревянных сараев Помойки, когда те большой колонной покинули город.
Фили набрал полную котомку красных яблок, мягкого и еще теплого хлеба, с хрустящей корочкой, когда Эдрик предложил заглянуть в таверну «Золотой дракон», где, по его словам, подавали самую вкусную и съедобную похлебку, что он когда-либо пробовал.
Таверна «Золотой дракон» была в два этажа. Первый этаж занимала сама таверна, на втором этаже располагались четыре комнаты, спать в которых отважился бы не каждый. Ходили слухи, что утром некоторых постояльцев находили с перерезанным горлом и лужей крови вокруг, но Эдрик не знал, правда это или нет, однако с уверенностью рассказал Фили, что у таверны темная, как сама ночь, репутация. В таверне царил полумрак, пахло свежей выпечкой, потом, сальными свечами и алкоголем. Все столы, за исключением двух − один возле стены и лестницы, ведущей на второй этаж, а второй в самом темном углу, куда широким шагом направился Эдрик, а за ним и Фили − были заняты.
− Мне здесь не нравится. — Фили с осторожной внимательностью смотрел на посетителей таверны, большинство из которых, по его мнению, были что ни на есть настоящими головорезами.
− Ясное дело. Но нигде нас не накормят так вкусно, как здесь, — стоял на своем Эдрик, почесывая длинный прямой нос.
− Нас и здесь не накормят, пока не увидят пару медяков, лежащих на столе.
− Тетушка Эвис не оставит своего любимчика без ужина. — Эдрик улыбнулся Фили и принялся высматривать кого-то в полумраке.
− Как знаешь, Эдрик, а я пойду. — Светловолосый гном встал с места, когда к их столу подошла полненькая десятилетняя гномка с огненно-рыжей косой, перекинутой на одно плечо, и свисавшей до талии.
− Я уже подумала, что ты сегодня не явишься, — заявила девочка, с укором глядя зелеными глазами на Эдрика.
− Тетушка, наверно, приготовила мясную похлебку. Я даже здесь ее запах чувствую! — Эдрик потянул носом, прикрыв глаза и довольно улыбнувшись. — Ты ведь не откажешь в тарелке горячего и ломте черного хлеба моему знакомому? Между прочим, он из Железных Холмов. — добавил мальчик, указывая рукой на Фили.
− Правда? — девочка удивленно подняла брови, смотря на него, который кивнул в ответ. — Тогда я мигом. Только принесу вон тем — рыжеволосая указала на стол, где сидели четыре гнома и громко выясняли отношения, не стесняясь в выражениях, — пятую бутылку эля.
− Кто она? — Спросил Фили, как только девочка отошла от их стола.
− Элис, дочь хозяйки таверны. Тетушка Эвис, мать Элис. А я ее называю Веснушка. Видел сколько у нее их возле носа? — спросил Эдрик, улыбаясь. — Она не обидится, если ты тоже так ее будешь называть.
Фили неопределенно повел плечами и вновь обратил взгляд на посетителей таверны. Все лица были незнакомы ему, да он и не ждал здесь кого-то встретить, но очень надеялся, что может кто-нибудь из сидящих обмолвится парой слов о Холмах, а может даже кто-нибудь расскажет и о деревушке, где живут его родные.
− Я не знаю, как ты, Кэрол, но я слышал это от двух купцов, что торгуют тканями на Базарной улице. — сказал старый гном, одетый в поношенные доспехи, которые в некоторых местах начали покрываться ржавчиной. Он сидел за соседним столом вместе с двумя другими чуть помоложе его гномами, которые жадно налегали на похлебку и эль.
− Все верно. При короле Траине они бы ни за что не решились напасть! — подтвердил гном с русыми волосами и большим крючковатым носом.
− Торговый Тракт занят орками, но нападения, слава Махалу, обошли нас стороной. — ответил третий, отхлебывая из своей чаши эль.
Фили вздрогнул. Торговый Тракт, та дорога, по которой он ехал вместе с купцами из Дейла, но потом они поменяли маршрут и поехали через деревню, где была засада орков. Их ехало пятнадцать гномов и шесть человек, но уйти успели только он и Дерек, чье тело теперь лежит в сырой земле под кустом.
− Мои старые кости и солдатское чутье подсказывают, что быть войне. — мрачным голосом заверил других старик в ржавых доспехах.
− Старуха твердила тоже самое. — пробормотал русоволосый гном тихим голосом, нахмурив кустистые брови. — Кэрол, ты ведь тоже слышал слова старой ведьмы? — обратился он к третьему, который достал трубку и закурил, подтвердив слова мужчины кивком головы.
Сердце Фили бешено колотилось. Его пугали слова этих гномов. Он смотрел на них и не видел улыбок на их лицах, что говорило о том, что они не шутят. Но тогда почему другие веселятся, пьют эль и кислое вино, пускают к себе на колени продажных гномьих девок, когда они должны точить свои мечи и оперять стрелы?
− Фили, − мальчик вздрогнул, когда Эдрик дотронулся рукой до его локтя, − Веснушка принесла нам поесть.
Рыжеволосая девочка поставила перед каждым по глубокой тарелке с мясной похлебкой, над которой еще клубились легкие облачка пара, огромные ломти ржаного хлеба и ложки.
− Спасибо. — Фили улыбнулся девочке и ложкой помешал в своей тарелке.
− Как вкусно! — с набитым ртом проговорил Эдрик и следом отправил еще одну ложку мясной похлебки.
Фили ел медленно, стараясь тщательно пережевывать каждый кусочек, ведь кто мог знать, когда он в следующий раз поест так вкусно, как здесь. Но его не покидало чувство чего-то неправильного в том, что он делает. Фили вновь посмотрел на тех гномов, что говорили о войне, однако мужчины уже покинули тот стол, и их место занял какой-то оборванец в грязных лохмотьях, на коленях у которого сидела девица с накрашенными губами, под корсаж которой он запустил свои руки. Фили отвернулся.
− Где вы познакомились? — спросила Элис, подперев круглое личико руками.
− Я помог Фили забраться на крышу, а потом мы пошли смотреть на приезд короля. — ответил Эдрик, не поднимая головы и отправляя очередную ложку супа в рот.
− Он спас меня. — Веснушка удивленно вскинула рыжие брови и посмотрела на Фили. — Ветка, за которую я ухватился рукой, сломалась, а Эдрик спас меня.
− Видимо, судьба у меня такая — всех спасать. — улыбнулся темноволосый гном, почесывая длинный нос указательным пальцем.
Фили удивленно посмотрел на него, желая услышать объяснение, но за него ответила Элис:
− Эдрику было шесть, когда он вытащил меня из реки. Я тонула, а он пригнул в воду и спас меня.
− И теперь каждый день получаю тарелку еды как вознаграждение за жизнь Веснушки. — пояснил мальчик, облизывая ложку.
Они просидели около сорока минут, со смехом обсуждая последние события в Дейле. Фили с интересом слушал рассказ Эдрика о том, как он случайно распугал стаю голубей, которая мирно сидела на одной из черепичный крыш и как та нагадила на лучников, стоявших внизу. Элис со смехом в зеленых глазах поведала историю о гноме, который выпил чересчур много эля и упал лицом в тарелку мясной похлебки, перепутав ту с подушкой.
Фили смеялся вместе с ними, на время забыв, что познакомился с этими гномами лишь несколько часов назад. В смехе Элис ему слышался звонкий смех Филис, в Эдрике ему виделись его братья, которые остались в Железных Холмах.
− Расскажи мне о своей семье. — попросил Эдрик спустя несколько часов.
Они лежали на одной из крыш и смотрели в ночное небо, густо усыпанное звездами.
− Мама умерла, когда мне было семь. — Фили вдохнул прохладный воздух ночи. Рана от смерти мамы еще не затянулась, и каждое воспоминание о ней отдавалось дикой жгучей болью в груди. — В Железный Холмах у меня остались дядя и тетя, три брата и две сестрички.
− Почему ты не остался у них?
− У них пять детей, Эдрик. Пять детей, которым нужны еда и одежда. Я был шестым после смерти мамы и видел, как тяжело им приходиться. Дядя работает в кузнице, тетушка хлопочет за маленькими детьми. Я ушел от них, надеясь, что без меня им будет легче. Я люблю их, ведь они — единственные, кто остался у меня.
− А твой отец? Ты ни разу не сказал про него. Кто он? — Эдрик повернул голову и посмотрел в голубые глаза.
− Я его ни разу не видел. Я не знаю, кем он был. Он умер. — Фили показалось, что его ответ был очень резким, но ничего не смог сделать, ведь он в самом деле не знал, кто его отец. Он столько раз просил маму или дядю рассказать, кем был отец, но мама только плакала, а дядя опускал глаза и закуривал трубку. Фили не знал даже имени своего отца. — А твои родители? — спросил мальчик, смягчив тон.
− Я бы ни за что не ушел. — тихо проговорил Эдрик, садясь и обнимая руками согнутые колени. — Родители? — гном печально усмехнулся. — Они бросили меня подыхать на Помойке. Думали, что я сдохну, и мои крики никто не услышит. Но назло им я выжил. Кем была моя мать? Очевидно, продажной шлюхой, которых ты сегодня видел в таверне. Она может и до сих пор приторговывает своим телом, я не знаю и знать не хочу. Отец? Возможно, богатый купец, разодетый в меха и атлас. Возможно, бродячий музыкант, что купил мою матушку за очередную песенку о красивой любви. А может, кто-нибудь из советников короля, а может и сам Торин Дубощит? Было бы смешно, если бы я заявился во дворец короля и громко требовал себе корону, доказывая, что я его незаконнорожденный сын, доставшейся ему от шлюхи, что спала с ним десять лет назад.
Сердце Фили бешено колотилось. Он не знал, как реагировать на слова Эдрика. Когда мальчик повернулся к нему лицом, Фили думал, что найдет слезы в каре-зеленых глазах, но в них была лишь тихая злоба.
− У меня нет родителей, Фили. И никогда не было. Я не знаю, что значит их любовь.
***
Шли дни, недели и месяца, которые Фили и Эдрик проводили вместе. Они вместе помогали Элис на кухне, за что получали тарелку похлебки и коврижку хлеба. Вместе лазали по крышам, где находили приют на одну ночь. Вместе спали под тонким одеялом, чтобы было теплее. Вместе до отвала объедались малиной, что росла в огороде толстого неповоротливого купца, который ругался бранными словами, когда вновь обнаруживал пропажу. Они не были похожи и, видимо, это их сблизило. Фили нравился этот гном, не смотря на все недостатки, которые в нем были. Эдрик не отличался скромностью, редко краснел и без всяких зазрений совести говорил то, что думал об окружающих, при этом не понижая голоса. Но при этом он мог всецело посвятить себя какой-нибудь работе, например, нарезанием лука для супа или подметанием полов в «Золотом драконе». Эдрик любил рассказывать смешные истории, которые с удовольствием слушали не только Фили и Веснушка, но и другие посетители таверны. Для всех он был Эдрик-Весельчак, который мог без умолку смеяться, но Фили помнил их разговор, случившийся под звездным небом на крыше, и иногда, как ему казалось, видел в глазах друга немую печаль.***
Дни становились все короче, а ночи все холоднее. Листья на деревьях окрасились в золотые и рыжие цвета, словно волосы Веснушки. Птицы косяками улетали на юг, криками предупреждая о надвигающейся зиме. Иногда по утрам на траве Фили замечал иней, который холодно блестел в лучах солнца. Лето покидало Дейл и Эребор, уступая место зиме, что с каждым новым днем становилась ближе. Фили проснулся первым и осторожно выбрался из-под тонкого одеяла, боясь разбудить Эдрика, который мирно посапывал на правом боку. Зябко поведя плечами, он развел в огромной печи огонь, куда подкинул пару деревяшек, изъеденных червями. С наступлением холодов Фили и Эдрик перебрались в какой-то разрушенный сарай, бывший раньше кузницей, которая находилась на Помойке. Здесь не было кровати, но была огромная каменная печь, ходивший ходуном стол и низкий табурет. Крыша здесь тоже частично отсутствовала, а оставшаяся ее часть грозила обвалиться на головы юных гномов каждую минуту. Однако стены были по-прежнему крепки, как и тяжелая дубовая дверь, что запиралась на засов. Кузница спасала Фили и Эдрика от непогоды, что теперь нередко бушевала за окном, но не могла спасти от холода, который проникал сюда из щелей в полу. Фили подставил руки поближе к огню, который с каждой секундой разгорался все сильнее, даря спасительное тепло. Легкое облачко пара вырвалось из его рта, когда он вздохнул. «Зима на пороге», любил приговаривать дядя, который закуривал свою трубку и глядел в окно, пуская колечки дыма. Невольная улыбка коснулась губ гнома от воспоминания. − Чему ты улыбаешься? — сонно спросил Эдрик, прикрывая зевок рукой. — На улице вновь наступило лето? − Зима на пороге. — Фили помешал кочергой обгорелые деревяшки. − Что? — Эдрик сел, с ног до головы укрывшись одеялом. − Зима на пороге. Так мой дядя говорил, когда по утру на траве видел иней. − Не люблю зиму. — проговорил гном, шмыгнув. — Слишком холодно. Фили пожал плечами. Он любил зиму, потому что видел в ней нечто волшебное, как в тех сказках, что рассказывала тетушка Адарис в морозные зимние вечера. Зимой он вместе с братьями часами пропадал на улице, играя в снежки, пока на улице не стемнеет, а потом после сытного ужина собирались у камина, где слушали истории дяди Игарда. Он помнил, как каждый день вместе с братьями и маленькой Филис строил огромный замок на заднем дворе дома, королем которого стал Эдмар. Утром их замка уже не было, вместо него они увидели лишь снежные руины. Эдмар, успокаивая плачущую Филис, пообещал, что следующий их замок будет еще красивее, чем был этот. Они строили замок с раннего утра и до позднего вечера, для крепости поливая его водой, и напрочь забыв об обеде, махнув шерстяными варежками на просьбу Адарис поесть. Вечером замок был готов. За высокими стенами прятались малые и большие башни, соединенные между собой лестницами и переходами, была оранжерея, которую Филис попросила сделать Кайса. Самую высокую башню замка венчало знамя Эдмара, который вновь был избран королем. Втыкая огромный оранжевый листок в снежную крышу, Эдмар произнес торжественную речь, нередко прерываемую смешками Кайса, Регоя и Фили. Филис назвала замок Зимней Розой, который простоял до весны, растаяв под лучами солнца. Разливая по чашкам горячий чай из сушеных ягод и смотря, как над его поверхностью поднимаются облачка пара, Фили вспоминал, как несколько лет назад он пил чай вместе с мамой. Он тогда тоже его разливал по чашкам, и мама, обхватив ее ладонями, мелкими глотками пила. Он помнил, как светились счастьем ее голубые глаза, а на лице играла искренняя улыбка. В те зимние дни болезнь ненадолго отступила, позволив молодой гномке вставать с кровати и даже выходить на улицу. Фили думал, что болезнь закончилась, и мама снова будет рядом с ним. Каждую ночь в тайне ото всех он молил Махала о том, чтобы мама больше не болела. Однако зима шла на убыль, а вместе и с ней здоровье Виолы, которая вновь слегла и больше уже не вставала. Эта зима была последней в ее жизни. − Ну, пожалуйста, Фили! — умоляюще протянул Эдрик, теребя друга за рукав куртки. − Даже не проси. — Фили вырвал руку из цепких пальцев Эдрика. Они шли по узкой улочке, в которой гулял ветер, пробирающийся под все слои одежды, и падали редкие снежинки. — Я же сказал, что не буду красть пирожки. Это плохо. − Питаться воздухом, вот что плохо! — угрюмо произнес Эдрик, сложив руки на груди. — Это вредно для здоровья. Фили тяжело вздохнул, понимая правоту друга. Они редко завтракали, еще реже обедали, а ужинали, в основном, в «Золотом драконе» тем, что оставалось. Но с каждым днем их порции становились все меньше и меньше. Однако Фили не был готов пойти на воровство. − Я уже все продумал. — быстро начал Эдрик, почесывая длинный нос. — Я буду отвлекать пекаря, а ты тем временем стащишь пару пирогов. Только выбирай побольше. − Разве я дал согласие? − В принципе, я и один смогу украсть еду для нас. — подумав, ответил мальчик и шмыгнул носом. — Но ты ведь вряд ли согласишься, чтобы я все делал в одиночку. Эй! − воскликнул Эдрик, схватив его за локоть и остановив. Фили посмотрел в карие с зелеными вкраплениями глаза. — Я ведь знаю, что воровство — это плохо, но… как там твой дядя говорил?.. − Зима на пороге. − Зима на пороге, вот именно! — Эдрик перевел дыхание и продолжил: − Всю свою жизнь я и делаю, что ворую. Иначе никак. Я бы давно умер от голода и холода, если бы не воровство. Я не знаю лучшей жизни, Фили, и живу той, которая мне дана. Мне не с чем сравнивать. Эдрик ушел вперед, оставив Фили одного. Он прав, думал гном, тысячу раз прав. Эдрик всю жизнь провел на Помойке, рос рядом с ворами, убийцами и всяким сбродом. Фили спал в теплой постели, у него были родные, которые не выбросили его после смерти мамы, как ненужного котенка, и искренне любили. Он не знал лишений и невзгод. Эдрик пережил все и тем не менее не стал одним из тех, о ком так часто рассказывали люди, услышав слово Помойка. Холод пробирал до самых костей, и Фили посильнее натянул капюшон на золотистые волосы. Он медленно шел по Базарной улице, ища глазами темно-синий плащ, в который был одет Эдрик. Он ускорил шаги, так как чутье подсказывало ему, что Эдрик находится поблизости от лавки булочника. Гном повернул за угол и увидел, как возле лотка с хлебом и всевозможной выпечкой наряду с другими покупателями ошивается и его друг. Фили глубоко втянул в себя морозный ноябрьский воздух и уверенным шагом направился в сторону лавки. − А этот пирожок с чем? — спросил Эдрик, указывая на румяную ароматную выпечку. − Эти вот с яблоками. — ответил густым басом булочник, когда Фили подошел к лотку. Эдрик повернул к нему голову, и на лице его мелькнула секундная улыбка. Фили коротко кивнул в ответ. Кажется, никто ничего не заметил. − Они должно быть вкусные, но моя бабушка уж очень любит пироги с мясом. — покачав головой, произнес Эдрик и улыбнулся булочнику. — Есть ли у вас такие? − Как не быть! Есть, конечно, есть. — булочник подошел к другому краю лотка, демонстрируя круглые пироги. − А они точно с мясом? — Эдрик внимательно изучал пирог лежащий перед ним. — Знаете ли, моя бабуля не любит кошатину, а пирог с говядиной будет в самый раз. − Кошатиной мы с роду не торгуем. Чей не на Помойке покупаешь, гном! − Как знать, как знать. — горький вздох вырвался из груди Эдрика, отчего Фили чуть не рассмеялся. — Мне не хотелось бы кормить бабулю кошатиной, ведь мясо оно у кошки и у коровы одно и тоже, не разобрать. Видимо, обедать старушка сегодня будет пирогами из яблок и капусты. Найдутся ли у вас такие? Булочник отошел к противоположному краю лотка, Эдрик переместился следом за ним. Фили неторопливо подошел к пирогам с мясом, делая вид, что его заинтересовал один из них. Рядом с ним какой-то гном средних лет с густыми черными волосами и такой же бородой посматривал на медовые пряники. Фили вздохнул, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Стоит только протянуть руку, думал мальчик, но какая-то сила мешала это сделать. Он уже несколько раз ловил на себе вопросительный взгляд Эдрика, который тот кидал, пока булочник не видел. Ну же, Фили, повторял про себя, словно молитву, гном, чувствуя, как приливает кровь к щекам. Фили протянул руку к крайнему пирогу и схватил его, но почувствовал, как его запястье крепко сжимали чьи-то пальцы. От боли и неожиданности он выронил пирог и поднял быстрый взгляд на схватившего. Над ним возвышался булочник, который громко звал стражу Дейла. − Вор! Стража, он пытался стащить мои пироги! — громко орал булочник, крепко держа Фили за запястье. — Вот мерзавец! Гномий выродок с Помойки! Фили вскрикнул от боли, когда толстые пальцы булочника сильнее сжали руку мальчика. Он повернул голову в сторону и увидел, что Эдрика нет рядом. Он сбежал, невесело подумал мальчик, морщась от боли. − Мне кажется, что присутствие стражи здесь излишне. — неожиданно сказал стоящий рядом гном, с черных волосах и бороде которого запутались белые снежинки. − Он украл мой пирог! Его надо посадить в темницу! − Ваш пирог лежит не тронутым на лавке. — Фили почувствовал на себе внимательный взгляд гнома. − Он коснулся его руками! Мой товар испорчен! А этот паршивец вряд ли имеет в карманах монету, чтобы заплатить мне! — булочник с силой дернул Фили за руку и тот скривился от боли. — Кто мне заплатит за испорченный товар? Уж не ты ли, гном?! Мужчина ничего не ответил. Крики булочника привлекли внимание других прохожих, которые останавливались, чтобы поглазеть на происшествие. Вскоре возле пекарни собралось не менее двух десятков зевак, которые тихо перешептывались, смотря на Фили и булочника, который его держит. Юный гном опустил голову, радуясь тому, что здесь нет дяди и тети, и никто не узнает, в какую переделку он попал. Он смотрел на свои худые сапоги, но видел, с каким презрением собравшиеся смотрят на него. − Что здесь случилось? — громко спросил высокий мужчина, протискиваясь между людьми. Фили поднял голову и увидел на нем темно-синий плащ и длинный меч, висевший сбоку. Стражник. − Этот гном пытался украсть мои пироги! — булочник резко дернул Фили за руку, тащя его за собой. — Он был с дружком. Тот отвлекал меня разговорами, а вот этот — еще один толчок вызвал гримасу боли на лице Фили — таращился на пироги. Но я-то сразу понял, что тут что-то нечисто. Этого поймал, а тот удрал. Ясное дело, что они пришли с Помойки, и второго следует искать там же, капитан Бард. − Позвольте мне решать, кого и где искать. — проговорил мужчина с темными волнистыми волосами, холодно глядя на булочника. — Свидетели остаются здесь. Остальных же попрошу разойтись по своим делам. — Под пристальным взглядом капитана люди торопливо начали расходиться. − Он испортил мне товар, капитан! — брызгая слюной, произнес булочник. — Кто мне заплатит за испорченный товар? − Я бы и за даром не решился поесть твои пироги, Рори. — произнес мужчина, надевая капюшон на голову. — Никто не знает, из какого мяса они приготовлены. Булочник задохнулся от возмущения и вновь открыл рот, чтобы заговорить, как его прервал гном, что продолжал стоять рядом с лотком: − Бард, я видел произошедшее, и готов заплатить за ущерб, принесенный эти мальчиком. Фили удивленно посмотрел на гнома, который не обратил на него никакого внимания. − Эверард, − капитан обратился к гному, чуть понизив голос, − не думаю, что у этого мальчика есть родители или какие-нибудь родственники, чтобы вернуть деньги, что ты заплатишь за него. − Я знаю, Бард. Фили молча наблюдал за тем, как гном расплачивается за пирог с булочником, который громко высказывал недовольство, отпуская руку мальчика. Едва освободившись от стального хвата мужчины, Фили хотел было дать деру, но капитан Бард вовремя схватил того за капюшон куртки, слегка приподняв над землей. − Стой смирно. — Бард положил ладонь на плечо Фили. — Эверард заплатил за тебя деньги, и ты их должен отработать. − Благодарю, капитан. — гном повернулся к ним и улыбнулся мужчине. — Нет нужды сопровождать нас. − Этот малец очень прыток. — предупредил Бард, покачав головой. − От меня крайне тяжело убежать. — Капитан кивнул головой и пожал протянутую Эверардом ладонь. Поправив капюшон на голове, Бард еще раз кивнул и, резко повернувшись, скрылся за поворотом, оставив на заснеженной земле темные следы. Снег медленно кружил в воздухе, когда Фили почувствовал на себе пристальный взгляд гнома. − Кто был тот второй? Твой брат? — спросил Эверард, внимательно смотря на мальчика, отчего тот потупил взгляд. − Я был один. — быстро начал Фили, чувствуя, как от неумелой лжи начинают пылать щеки. — Я один пытался украсть пироги. − Парень, − правой рукой, одетой в черную кожаную перчатку, гном поднял подбородок Фили и заглянул ему в глаза, − просто ответь на мой вопрос: тот гном — твой брат? Фили медленно покачал головой, не сводя глаз с незнакомца, который коротко кивнул, услышав ответ. − Где твоя мать, мальчик? Что с ней стало? − Она умерла. — глухо ответил Фили, отступив на пару шагов назад. Ему не нравились эти расспросы, как не нравился сам гном, который с особой внимательностью изучал его лицо. — Кто вы и почему заплатили за меня? Мы не знакомы. Тяжелый вздох вырвался из груди мужчины, когда тот присел. − Мы знакомы, Фили, просто ты этого не помнишь. — Эверард увидел, как по лицу мальчика скользнула тень шока и недоверия. − Знакомы… − эхом повторил мальчик, не веря ушам. — Кто вы? Гном молча выпрямился. Он долго смотрел на мальчика, стоявшего перед ним в грязной куртке с накинутым на золотистую голову капюшоном, из-под которого на него смотрели два голубых глаза. Страх и сомнение читались в его глазах. Спустя несколько мгновений мужчина протянул Фили руку, открывая ладонь.
