До и после.

      Едва я проснулась утром, я поняла – бред всё, что было вчера. Как я могла поверить сразу и успокоиться одним словам? Я верю, в то, что он действительно хочет мне помочь. Но такую сумму денег он всё равно не достанет. Я просто наивная дура, к тому страдающая легкомыслием.       От тяжелых мыслей разболелась голова, и я целое утро провела в кровати, в пижаме и с наушниками. Мама была на работе, а вечером мы должны были поехать навестить бабушку.       В школу я благополучно не пошла – решила прогулять, что мне и удалось. Несколько раз я набирала Артёму, чтобы сказать ему…Что сказать? Сама не знаю. Просто хотела услышать его и удостовериться, в том, что он со мной. По-настоящему со мной.       Но Артёма не было со мной. Он не брал трубку, не отвечал на СМС. Сердце тревожно подсказывало, что он опять попал в мутную историю. Причём совесть услужливо напомнила мне, что, скорее всего он попал в неё из-за меня. Я всхлипнула, представив, что он занимается сейчас рэкетом, чтобы добыть мне деньги. Дура! - Если у него будут проблемы с законом, в этом будешь виновата ты, - прошептала я, глядя в зеркало на осунувшуюся бледную девчонку.       Через два дня я пришла в отчаяние и просто не знала что думать. Короткими отдушинами становились часы, проведенные у бабушки в больнице, где мы болтали и хихикали с ней, как девчонки-подружки.       Глядя на нее, я не могла поверить, что ей осталось не больше месяца. Но как только я выходила из палаты, я об этом вспоминала, и груз становился тяжелее и тяжелее с каждой минутой. Время уходило слишком быстро.

***

      Тем временем мы с мамой постепенно продавали все ценные вещи, распихивая их по знакомым и друзьям, а кое-что вообще приходилось отдавать за полцены. Мы не насобирали даже и пятисот тысяч рублей – такова была половина суммы на операцию.       В конце концов, я начала сходить с ума – мне показалось, что Артёма никогда и не было в моей жизни и он просто плод моего воображения. И когда я уже практически поверила самой себе, он вдруг позвонил. Я схватила трубку и ответила слишком резко, чем следовало: - Где ты пропадал?! - Золотинка, я объясню тебе всё позже, - он терпеливо снёс упрёк, - я сейчас подхожу к твоему подъезду. Жду тебя.       Как всегда, немногословен. Я фыркнула и закатила глаза, но потом, опомнившись, направилась к зеркалу – привести себя в более-менее приличный вид.       Не знаю, удалось мне это или нет, но едва я вышла из подъезда, он оказался рядом со мной и тут же крепко обхватил меня: - Я соскучился.…По тебе, по твоим глазкам, - он не договорил и впился в мои губы, требовательно и жадно. Я ответила также. Как ненормальные, мы не могли насладиться друг другом, но через несколько минут все-таки с трудом разорвали поцелуй, задыхаясь. - Я принёс деньги, - выдохнул он, выпуская облачко пара в студеный ноябрьский воздух, - всю сумму. - Что? – моему удивлению не было предела. Он не может шутить в такой момент и на такую тему. Это бред…Слишком часто я говорю это слово теперь. - Я достал деньги, Золотинка, - он проговорил почти по слогам, заставляя верить сказанному. - НЕ может быть, - прошептала я вслух, обнажая мысли. В доказательство он вытащил из кармана внушительную пачку денег: - Здесь около миллиона, держи.       Он сам вложил в окоченевшие пальцы пачку денег, не отрываясь от моего лица. - Артём…, - глаза повлажнели, - как ты их достал? Артём, я догадываюсь…Ты же не мог… - Ты действительно хочешь это знать? – глаза смотрят сурово и пронзительно. Этот взгляд, до дрожи в коленях, до мурашек по коже. - Хочу, - отвечаю в тон ему. Мы молча, без слов, идём в нашу заброшенную беседку и усаживаемся на скамью. - Я давно знал эту схему, - начинает он издалека, и я впиваюсь в каждое его слово, а сердце начинает стучать чаще, - многим людям, банки высылают карточки прямо на дом и бросают в почтовые ящики. Мы с пацанами прошли около десятка домой, и сотни квартир и нашли в одном ящике новую карточку. Долго следили за квартирой, и когда хозяев не было дома, проникли внутрь. С нашим опытом это было просто. Порывшись в документах, нашли конверт с пин-кодом. Ну, а дальше было очень просто – взять кредит и всё.       Губы мои задрожали. Я виновата во всем этом. Из-за меня несколько человек совершили преступление. - Вы же подставили этих людей, - шепчу я охрипшим голосом, - они же теперь будут сами выплачивать этот миллион…А что если вас найдут? - Такова жизнь, Золотинка, иначе умерла бы твоя бабушка. Схема очень эффективная, нас не найдут,- говорит он как всегда кратко, но действенно. Я практически падаю в его руки с плачем, утыкаюсь ему в плечо и начинаю рыдать, громко, как ребенок. Он рядом. Поглаживает по спине и успокаивает меня. Ты мне нужен.       Я крепко хватаю руками его плечи и закусываю губу, чтобы успокоиться. Его куртка мокрая, от моих слез. - Успокойся, - шепчет он мне уже мягким голосом. - Но, так же нельзя, - меня хватает на слабый прерывистый шёпот. Артём отстраняется от меня и раздраженно выдыхает: - Пойми, только это и может помочь! – он выходит из беседки и я, испугавшись неведома чего, бросаю вслед за ним. - Артём, прости! Я…просто глупая! Я даже не поблагодарила тебя за такое. За это невозможно отблагодарить, - кричу я ему в спину. И он оборачивается, медленно. Глаза уже не светятся яростным светом, и это успокаивает меня. - Это ты прости меня, - он обнимает меня снова и шепчет мне в шею, - я понимаю, зря вспылил. Да, я вор. - А мне плевать, - отвечаю я, - даже если ты преступник с известным всему миру именем. Плевать, понимаешь?       Поднимаюсь на цыпочки и робко целую его, обхватывая плечи двумя руками. Дыхание сбивается, воздуха слишком мало, а между телами снова возникает знакомое напряжение. А когда его руки скользят по животу, внизу снова всё сводит от желания. Он отрывается от меня, и, задыхаясь, говорит: - Не время сейчас. Тебе пора домой. - Это всё? – разочарованно шепчу я, - мы итак давно не виделись! - У меня еще дела, Золотинка, - уверенный голос, не терпящий возражений. Я вздыхаю и сдаюсь.       Но расстаемся мы снова с нежностью, кое-как разорвав долгий поцелуй. Надеюсь, мама не смотрит в окно.       Я бегу в квартиру, переступая сразу через три ступеньки. Я даже не знаю, что скажу маме о неожиданно упавших с неба деньгах. Сердце только радостно бьётся в груди. Он ради меня…Он ради меня… Он, он, он… Я врываюсь в квартиру и сообщаю на весь дом: - Мама! Деньги! Мама, бабушка будет жить! Мама растерянно выглядывает из кухни, обтирая руки полотенцем: - Что? Что-что? Вместо слов я вытаскиваю пачку денег, и мама изумленно открывает рот. Кажется, ей становится плохо, и я бросаюсь к ней, поддерживая: - Мам, мамочка, всё в порядке. Мне помог один хороший человек.…Здесь вся сумма. Мама, бабушка будет жить!       Мама смотрит на меня ополоумевшим взглядом и ничего не понимает. Я терпеливо втолковываю ей всё еще несколько раз.       Наконец, она успокаивается, и мы садимся за стол. - Рассказывай, - требует она, - что за деньги? И какую они имеют историю за собой. Я в панике. На что я надеялась?! Мама, это ворованные деньги? - Одну секунду, - говорю я и вскакиваю с места, ища телефон в кармане. Я должна позвонить ему. Артём незамедлительно берет трубку: - Что такое? - Артём, приезжай. Ты должен объяснить все маме. Я просто не смогу, - шепчу я срывающимся голосом. Только бы снова не разрыдаться, иначе точно стану истеричкой в его глазах. - Скоро буду, - и гудки. Я вздыхаю с облегчением.       Мы с мамой сидим на кухне, и она терпеливо ждет ответа. - И? – говорит она. Нарушая тишину. - Мама, сейчас этот человек придёт и все расскажет тебе, - неуверенно говорю я, кусая губу. Я нервничаю, однако. Несмотря на неуместность, я сейчас познакомлю Артёма с мамой.       И вот долгожданный звонок в дверь, на зов которого я срываюсь с места и бегу открывать. Артём стоит за дверь, в костюме, с букетом белых роз и я несколько секунд замирая от восхищения. - Что стоишь? Может, впустишь? – шепчет он, чмокнув меня в щеку. Он явно смеется надо мной.       Представляю, как удивится мама, увидев, что ее невзрачная дочка встречается с таким красавчиком.       И Артём сражает ее с первой секунды, обаятельно улыбнувшись и вручив букет: - Здравствуйте, я Артём. Парень вашей дочки.       Я наливаю все троим чай, а руки предательски трясутся и чай проливается прямо на кухонный стол. Слава Богу, мама не заметила, а Артём подмигивает мне и улыбается. Вот, чёрт.       Мы пьем чай, и Артём разбавляет разговор своими шутками и веселыми историями. Мама хохочет, словно забыв, зачем он пришел. - Катюша, ты не против, мы поговорим с твоей мамой? – Артём многозначительно приподнимает бровь, и я киваю. Я все равно не смогу сидеть сейчас рядом и краснеть бестолково. Слишком глупо я выгляжу сейчас.       Я ухожу в свою комнату, одарив Артёма напоследок теплым взглядом, желая приободрить его.       Но мне все равно не сидится спокойно. Там, в соседней комнате, возможно, решается моя судьба. Что говорит мама? Что говорит он? Любопытство съедает меня изнутри, и я нервно хожу по комнате, истаптывая ее вдоль и поперек. Минуты превращаются в вечность, и когда Артём выходит из кухни, взволнованный, я бросаюсь к нему: - Как все прошло? Не томи! – лихорадочно блестящие глаза, дрожащие руки. Да, я точно истеричка. Но он как всегда, уверен и берет мои ладони в свои руки: - Все отлично. Твоя мама прекрасна. Воспитала мне такое чудо, - и вот, на лице его улыбка, которую я жадно хватаю взглядом. Странно, но от его улыбки улучшается мое настроение и состояние, и все уже не кажется таким критичным. У меня даже выходит подарить улыбку в ответ. Искреннюю. Кажется, я только ему могу дарить искренние улыбки в такое время.       Мама счастливо улыбается и глядит на нас, явно успокоенная. - Я провожу гостя, - торопливо говорю я, потому что мне не терпится узнать, как прошла беседа. Мама понимающе кивает, и я выхожу вместе с Артёмом. Едва мы остаемся одни, я набрасываюсь на него с вопросами: - Что ты сказал? Правду? Или солгал? Как?       Он перебивает меня одним движением руки, закрыв мне рот ладонью, и я возмущенно мычу. - Я сказал твоей маме, что мне от отца досталась машина. И я продал её. Я даже показал ей фотографию машины на телефоне, это машина Коляна. - И всё? – я почти подпрыгиваю от радости, - Так просто? Как же я сама не додумалась? - Наверное, потому что ты маленькая глупышка, - отвечает Артём, усмехаясь, за что получает от меня несколько щипков. - Тише, боец! – он подхватывает меня на руки и кружит, с легкостью.       Я визжу, как маленький ребенок и мне нравится чувствовать себя маленькой, по сравнению с ним. Да, я неопытная девчонка. И плевать. Он со мной, а не с опытными девицами, разукрашенными в несколько слоев.       Мне становится хорошо от этой мысли. - Люблю, - шепчу я. И получаю поцелуй.

***

      Мы с мамой вновь приходим в больницу, с трудом разыскав врача, Семена Павловича. - Мы нашли деньги, Семен Павлович, - шепчет мама, и я вижу, как она волнуется. - Это прекрасно, - он улыбается, - потому что при диагнозе аневризма аорты, да еще и с такими осложнениями как у вашей матери, операция необходима. Иначе, инсульт не за горами. Вы собрали необходимую сумму? Тогда операцию проводим сегодня же.       Мы киваем в ответ, проглатывая слова врача. Мама отдает Семену Павловичу деньги, и мы заходим в палату к бабушке. Мы должны увидеться перед операцией. - Ба, - я сажусь рядом и робко беру ее за руку, - у тебя сегодня операция.       Бабушка взволнована и не знает что сказать. Но рядом присаживается мама и успокаивающим тоном начинает: - Это абсолютно безопасно. И необходимо. Тогда ты выздоровеешь полностью и через несколько дней мы заберем тебя домой. Слышишь? Бабушка говорит упавшим голосом: - Сколько денег вы отдали им? Мама теряется, и я отвечаю за неё: - Около миллиона, ба. Не переживай, нам помогли. Мы потом все объясним. - Я могу не пережить её, - отвечает бабушка не своим голосом, - у меня предчувствие. - Ба, перестань! – сердито обрываю я, - Это бред! Ты пойдешь на операцию, иначе…       Я не договариваю, потому что мама останавливает меня взглядом. Замечательно, чуть не рассказала собственной бабушке, что осталось ей не больше месяца. Катя, ты идиотка. И плохая внучка.       Бабушка внимательно смотрит на меня с мамой, желая узнать неизвестное. Наконец, она решается: - Сколько еще я проживу?       Мы переглядываемся. В такие секунды хочется просто застрелиться, потому что, ты не знаешь что делаешь. Тебе просто хочется убежать куда-нибудь в уголок и стать ребенком. Слишком взросло всё, слишком тяжело. - Не больше месяца, - у мамы срывается голос, и резко вдыхаю. Бабушка кивает, и я удивляюсь ее спокойствию, будто она только что услышала приятную новость. - Ба, ты должна сделать это…ради нас, - моя сбивчивая речь, однако, действует на бабушку, и она, вздохнув, решается. Всё будет хорошо. Я надеюсь на это.