Треугольник

Сердце билось спокойно, ровно. Счастье наполняло каждую клеточку, разливалось по телу теплой волной. Улыбаясь своим мыслям, Даня выкинул засохшие бутерброды, до которых они вчера так и не добрались и, сунувшись в холодильник, решил, что пора навестить магазин. Стараясь не шуметь, он быстро собрался и, выудив ключи из дырки за ванной, куда он их сунул прошедшей ночью, Даня вышел из квартиры. До магазина и обратно он летел, как на крыльях, запрещая себе думать о том, что когда вернется, Саши уже там может не быть. Но все мысли исчезли из головы, когда он повернул за угол дома и взгляд упал на стоящий почти напротив его подъезда черный джип с сильно тонированными стеклами. Сердце сжалось от страха, по телу прошлась волна озноба. Сашка! Даня силой воли сдержал порыв броситься к подъезду, чтобы проверить, что с ним все в порядке. Нельзя… Нельзя привлекать к себе внимание. Удерживая на лице маску беззаботности, Даня, не торопясь, шел к подъезду, лихорадочно соображая. Вчера этой машины не было. Несмотря на усталость, Даня не мог ее не заметить хотя бы потому, что она стояла рядом с его машиной. И когда он парковался, ее точно не было. Саша пришел раньше, чем он приехал. Значит, они прибыли позже него и не следили за ним. Возможно, решили, что Саша может прийти к нему, чтобы спрятаться. Поэтому сейчас они просто ждут его появления. Черт… Сашке нельзя выходить. С его-то бросающейся в глаза внешностью… Тем не менее, Даня заходил в подъезд с опаской, каждую секунду ожидая удара в спину. Но в подъезде его никто не ждал, да и дверь квартиры была заперта. Даня повозился с замком и переступил порог. Квартира встретила его тишиной, и Даня чуть было не крикнул, зовя Сашу, но вовремя вспомнил, что оставил его спящим. И будить его сейчас было бы глупо. Даня тихонько разделся и, пытаясь уговорить собственное сердце стучать потише, приоткрыл дверь в спальню. Саша спал точно так, как Даня его оставил. Борясь с желанием подойти и поцеловать приоткрытые губы, Даня сжал ручку и нехотя закрыл дверь. Пусть Сашка поспит. А он приготовит ему завтрак. Даня разложил продукты в холодильник, подошел к окну, открыл форточку и закурил. Взгляд сам собой нашел черный джип. Эта машина вызывала страх. Но сейчас, дома, преодолеть его оказалось очень просто. Достаточно было только вспомнить отчаянный вскрик Саши, чтобы страх отступил под напором безудержного счастья. «Я люблю тебя…» Даня улыбнулся и занялся приготовлением завтрака, прислушиваясь к звукам в квартире. Скорее бы Сашка встал. А то он уже очень-очень соскучился. Даня прикрыл глаза, представляя себе, как было бы хорошо, если… - Доброе утро, - на плече остался влажный след от поцелуя, и Даня мгновенно развернулся на месте, забывая обо всем. Саша стоял перед ним сонный, лохматый, со следом подушки на щеке. Стоял и застенчиво улыбался. Даня отставил чашку с кофе и притянул его к себе. Прижался щекой к волосам и, счастливо улыбаясь, шепнул: - С добрым утром, - на мгновение с силой прижал к себе и сразу отстранился. Заглянул в самые красивые в мире глаза, а потом медленно склонился к лицу и коснулся губ. Саша ответил сразу. Нежно и сладко. Даня с трудом оторвался от него: - Давай завтракать? Саша только тепло улыбнулся и отошел, устраиваясь на табуретке. Даня сел напротив и несколько минут на кухне стояла тишина, прерываемая лишь стуком приборов, да звоном стаканов. Когда первый голод был утолен, Даня рискнул начать разговор: - Саш… Мне нужно уехать. Тот вскинул на него недоумевающий взгляд и пожал плечами: - Езжай. - Там, во дворе, стоит машина. Черный джип. Я никогда раньше не видел его здесь и почти уверен, что это за тобой. Саша дернулся, и Даня тут же накрыл его руку ладонью: - Тише. Скорее всего, они не знают, что ты здесь и просто ждут, думая, что ты можешь появиться у меня. В противном случае, тебя бы уже здесь не было. Поэтому к дверям и окнам ты не подходишь. На звонки не отвечаешь. Вызовы по мобильнику с незнакомых номеров игнорируешь. Телевизор и музыку слушаешь на очень маленькой громкости. И вообще постарайся производить как можно меньше шума. Хорошо? Сашино лицо, начавшее сереть в начале разговора, теперь приобрело нормальный оттенок. - Хорошо, - Саша смотрел на него прямо, а потом его взгляд вильнул, и он почти жалобно произнес: - Только ты возвращайся скорее. - Постараюсь, - Даня встал из-за стола и, поцеловав Сашу в макушку, начал собираться. Чем скорее он уедет, тем скорее вернется. Саша вышел из кухни, когда Даня уже был готов к выходу. Окинул его придирчивым взглядом, а потом подошел к нему и заботливо поправил воротник. Даня обреченно вздохнул и, сунув ключи от машины в карман, сгреб его в охапку. Саша тут же приник к нему, пряча лицо в изгибе шеи. Даня поцеловал кончик торчащего уха, тихо шепча: - Я скоро вернусь. Ты даже не успеешь соскучиться. Саша тут же фыркнул и уперся руками в его грудь: - Я, между прочим, никогда не скучаю. Особенно по тебе. Так что вали. Даня только покачал головой, и накрыл его губы своими, целуя сильно и жарко. Саша мгновенно ответил. Через минуту Даня с неохотой оторвался от него, благоразумно опасаясь, что еще пара секунд, и он не сможет уйти. Саша молча отступил на шаг, и Даня, обласкав взглядом напоследок его лицо, покинул квартиру. И все время¸ пока шел до машины, заводил ее и ехал до больницы, думал только об одном. Как один человек может быть источником такого безудержного счастья? Счастья, которое не померкло даже, когда отец встретил его тяжелым взглядом и холодным голосом: - Вижу, что ты его нашел и, похоже, теперь у вас все хорошо. Что ж, поздравляю. Вина уколола в самое сердце, но Даня только отмахнулся от нее. Потом, все потом. - Да, нашел, - Даня даже не попытался приблизиться к отцу, так и оставшись около двери. Только к стене прислонился. – Но теперь он не может выйти из квартиры: у подъезда стоит джип. Стекла сильно затонированы, но я уверен, что они караулят его. Ждут, когда он появится у меня. Похоже, они тоже в курсе, что ему некуда идти. Отец помолчал, а потом надтреснутым голосом спросил: - Он что-нибудь тебе рассказал? Даня не стал колебаться или врать. Он говорил сухо и сжато, но даже в таком виде это заняло достаточно много времени. Даня только недовольно поморщился, покосившись на часы. Черт… Саша один уже больше двух часов. - Тяжелая ситуация, - отец, захваченный рассказом, похоже, уже забыл о том, что сердится на Даню. – И Саша прав – нашей милиции плевать на это дело. Тут даже я не смогу помочь. Но канал контрабанды, скорее всего, уже налажен. Работа заводов не остановилась, поставки идут и вряд ли они стали ждать, пока Сашу найдут. Значит, их можно поймать. Но для этого нужно сообщить и действительно в Интерпол. Даня мысленно согласился с отцом и задал вопрос, который почему-то не давал ему покоя: - Как они смогли найти, где он? Лицо отца потемнело: - Мог проболтаться кто-нибудь из тех, кто видел меня с Сашей или с кем я договаривался о том, чтобы забрать его с собой. Даня кивнул и вдруг понял, что разговаривать им больше не о чем. Говорить о Саше – лишний раз напоминать обо всем случившемся, а о другом… Дане больше не хотелось ни о чем разговаривать. Вообще. Общение с отцом стало мучительным. И не только из-за чувства вины. Они… давно стали чужими друг другу. Настолько, что даже слова участия сейчас прозвучат невыносимо фальшиво. Даня, не поднимая взгляда, отлепился от стены: - Ладно, спасибо, что помог. - Держи меня в курсе, - ровно ответил отец, так, словно разговаривал с подчиненным или знакомым. – И береги его. Даня, уже привычно отмахнувшись от почти детской обиды, кивнул: - Я куплю ему новую сим-карту на всякий случай. Номер сообщим сразу же. - Хорошо, - отец отвернулся к окну. – Будьте осторожны. Даня еще пару секунд постоял, глядя на седые волосы в его волосах, а потом молча развернулся и вышел. Купил по дороге в салоне новую «симку» и поспешил домой, искренне надеясь, что, вывернув из-за угла, не увидит черный джип. И его действительно не было. Но на том же самом месте стояла другая машина. Невзрачная с виду старенькая «десятка» белого цвета. Даня нахмурился. Эту машину он тоже видел во дворе первый раз. Такую он бы запомнил. Хотя бы из-за резкого, бросающегося в глаза контраста облупленной краски и роскошных стекол с почти зеркальной тонировкой. Даня когда-то сам хотел своей красавице сделать такие же, но, узнав, во сколько ему это обойдется, поумерил аппетит. А вот владелец этой «десятой» старушки, похоже, имел хорошие деньги. Даня поставил машину на свое место и, стараясь не смотреть в сторону заставляющего его нервничать автомобиля, пошел к подъезду, буквально спиной чувствуя тяжелый, настороженный взгляд. И если еще пять минут назад были какие-то сомнения, то теперь их не осталось. Поменялась всего лишь машина. Черный джип сменила старая легковушка. Все остальное осталось прежним. Они по-прежнему ждут Сашу. Даня поднялся на лифте, открыл ключом дверь и прикусил язык. Готовое сорваться «я дома!» завибрировало в горле, и Даня поморщился. Быстро разделся и прошел в комнату. Саша сидел в кресле и лениво листал какой-то старый журнал. При появлении Дани он облегченно выдохнул и чуть застенчиво улыбнулся: - Привет. Даня присел на подлокотник и взлохматил его волосы: - Привет. Это было так странно. Они вели себя друг с другом так, словно между ними еще ничего не было, ничего не случилось. Немного напряженно, даже робко. Боясь обидеть или принести боль неловким словом. Это действительно было странно и… почему-то нравилось. Словно они начали все с начала. - Как съездил? – Саша зажмурился под лаской пальцев, перебирающих его волосы. - Нормально, - вопрос заставил Даню очнуться и вспомнить о проблеме. Он отстранился, и Саша разочарованно вздохнул. – Я купил тебе новую карту, - Даня выудил из кармана джинсов коробочку. – Поменяй. Саша покорно сменил «симку» и прозвонил Дане, чтобы тот записал номер. Тот отметил про себя, что Саша набрал его номер по памяти, но не стал заострять на этом внимание, полагая, что как только заикнется об этом, то Сашка мгновенно превратится в ежика. С длинными и очень острыми иголками. Представив себе эту картину, Даня тихо фыркнул, и тут же прикусил губу, не желая объяснять Саше причину своего веселья. - Расскажешь, где был? – небрежно спросил тот, но Даня слишком хорошо слышал в его голосе любопытство и напряженный интерес. - Я ездил к отцу, - Даня решил, что скрывать это нет смысла. – Прости, мне пришлось ему рассказать все. Он имеет право знать. Саша нахмурился, но промолчал, и Даня, ободренный его реакцией, продолжил: - Он согласен с тем, что нужно обратиться в Интерпол. - Только не в этой стране, - Саша покачал головой, хмурясь еще больше. – За границей – да, может быть. Но не здесь. Даня снова запустил пальцы в его волосы. То, как скользили между ними пряди, его успокаивало. - Не думаю, что они не догадались поставить пост и в аэропортах. Для этого не нужно много людей, достаточно одного-двух, чтобы следили за пассажирской базой по компьютеру. Как только билет на твое имя будет куплен, они его засекут. А потом встретят у трапа самолета с распростертыми объятиями. - Мне нужны другие документы, - Саша выдохнул и встал. - Нужны, - согласно кивнул Даня и протянул руку: - Дай, пожалуйста, свой телефон. Хочу позвонить отцу. Ему все равно нужно сообщить твой новый номер. - Собираешься попросить его о помощи? – Саша заметно напрягся, но телефон отдал. - У него есть возможности, - Даня пожал плечами, стараясь говорить как можно безразличнее. - Даня… прости, - Саша вдруг оказался рядом. Заглянул в глаза, обнял. - За что? – Даня сглотнул. - За то, что встал между вами. - Саш… - Даня опустил голову, не зная, что сказать. Да и что тут можно было сказать? Что Саша ни в чем не виноват? Это не было бы правдой. Но и ложью бы тоже не было. Они все виноваты. Или никто. – Саш, извини, мне нужно позвонить, - мягко убрав его руки, Даня встал и подошел к окну. Отец взял трубку почти сразу. - Это я, - Даня старался говорить сухо и короткими предложениями. Так, чтобы голос не выдал его. – Это новый номер Саши. И еще… Ему нужны новые документы. Паспорта, виза. Все на новое имя. - Это займет время, - отец отвечал также сухо. - Выбора все равно нет. - Я займусь этим. Дай мне Сашу, пожалуйста. Даня на секунду прикрыл ресницы, а потом медленно протянул телефон стоящему за его спиной Саше: - Тебя. И когда тот взял трубку, снова отвернулся к окну. Хотелось уйти из комнаты вообще, но сдвинуться с места он почему-то не мог. Его словно парализовало. Но когда за спиной раздался тихий, отчаянный вздох, его буквально развернуло на месте. Саша стоял перед ним, опустив голову и плечи. - Он отпустил меня, - спокойно, почти мертво произнес он, медленно поднимая голову и глядя в глаза Дани со страхом. – Сказал, что я свободен от своего обещания и что больше не нужен ему. Сердце Дани забилось где-то в горле. Но счастливый смех застыл на губах, как только Саша вдруг закрыл лицо руками. Его плечи вздрогнули, и Даня рванулся к нему. Обнял, прижал крепко: - Все будет в порядке. Я… всегда буду рядом, - он шептал, захлебываясь воздухом и эмоциями. – И больше никогда не оставлю тебя одного. В темноте. Саша в его руках замер на миг и дернулся назад, отшатываясь: - Откуда ты знаешь про… - он не договорил, но Даня его понял. - Отец сказал, что ты боишься темноты, - чувствуя себя почему-то виноватым, пояснил Даня. - Это с детства, - глухо произнес Саша и, стараясь не смотреть на Даню, вернулся в кресло. Подобрал под себя ноги и обнял руками колени. – Брат решил однажды пошутить надо мной со своими друзьями, когда я был совсем маленький. Я был любопытным, а еще очень любил страшные сказки. В тот день он как раз рассказал одну про то, что в нашем подвале когда-то убили человека, предварительно выколов ему глаза. И что теперь его неуспокоенный дух ищет там на ощупь своего убийцу. Я не поверил. И он предложил мне проверить самому. Они привели меня в подвал и просто заперли там. В кромешной темноте. Я никогда не был в подвале и не знал, что за все это время туда никто не спускался, и паутина свисала почти до пола. Она колыхалась на сквозняке, но я не видел этого. Только чувствовал, как лица и шеи касается что-то холодное, легкое. От шока и страха я потерял сознание. А Андрей… Я спрашивал его, но он уже не помнит, как вытаскивал меня из этого подвала. А я сам запомнил только то, что было холодно, темно и страшно, а потом вдруг стало тепло и светло. И Андрея. Он смотрел на меня, звал по имени, а вокруг него был солнечный свет. С тех пор… Я плохо переношу темноту в одиночестве. - А твои сокурсники? – осторожно спросил Даня. – Они узнали об этом, да? Саша нахмурился: - Они напились. И один из них вспомнил, как у меня случилась истерика на первом курсе, когда неожиданно в общежитии выключили свет. - За что они тебя так? – Даня медленно подошел и присел перед ним на корточки. Почти силой заставил расцепить пальцы и принялся целовать ладони. Саша поднял на него тоскливый и умоляющий взгляд: - Я сам виноват. Никогда не ходил с ними на вечеринки, не участвовал в их развлечениях. И учился лучше всех. Этих причин оказалось достаточно. Даня поцеловал его запястье. - Даня, я не маленький, - Саша старался, очень старался говорить сердито и холодно, но Даня слишком хорошо слышал в его голосе тоску, обыкновенную тоску по человеческому теплу и ласке. - Нет, ты маленький,- Даня поднял голову и мягко улыбнулся. – Иди ко мне, - он встал, протянул руки, и Саша, не раздумывая, поднялся следом. Даня принял его в свои объятия и принялся осыпать легкими поцелуями лицо. - Даня, ты же знаешь, как я ненавижу жалость, - Саша подставлялся под нежные поцелуи. Даня тихо фыркнул: - Я не жалею тебя. А просто люблю, - его ладонь опустилась на «молнию» домашних джинсов. – Ты позволишь? - Да, - Саша улыбнулся одними кончиками губ. …Желание и нежность. Желание и любовь. Не сводящая с ума страсть, не кипящая лава в венах вместо крови. Даня ласкал Сашу, рисуя узоры кончиками пальцев на его коже. Невесомо целовал любимые губы. Перебирал тяжелые пряди и тихо стонал от переполняющих его чувств. Смотрел в полные тумана глаза, ища там следы и знаки, а потом снова и снова повторял, обжигая дыханием: - Люблю… Люблю… Люблю… …Они двигались навстречу друг другу так, словно были единым целым. Идеально подогнанными деталями. И Саша не требовал ускорить сводящий с ума ритм, лишь слабо стонал, подставляясь под поцелуи Дани и лаская его сам. Спина, плечи, бока… Даня таял, выгибался, стремясь продлить эти касания, эту ласку. А Саша только улыбался и, подаваясь движениям внутри себя, заставлял Даню снова и снова целовать дарящие ему неземное блаженство губы… …Дрожь, вскрик, мучительный стон. Сладкая агония, маленькая смерть в руках любимого. И в целом мире они только двое… - Знаешь, я долгое время ненавидел тебя, - глухо произнес Саша, рисуя кончиками пальцев узоры на груди Дани. Его голова лежала у него на плече, а пальцы Дани перебирали спутанные пряди. После занятия любовью они лежали так тесно прижавшись друг к другу… - Почему? – Даня чуть повернул голову, прижимаясь щекой к волосам. - Ты заставлял меня чувствовать. Мне казалось, что я люблю Андрея. Именно люблю. Но когда появился ты, все вдруг изменилось. Я не понимал… Никогда не чувствовал ничего подобного, но не мог избавиться от мыслей о тебе. Сначала я думал, что просто хочу тебя. Ты заставлял меня изменять Андрею даже в мыслях. И за это я тоже ненавидел тебя. И старался обидеть тебя, уколоть побольнее. Хотел оттолкнуть тебя. Смешно, да? Я взрослый человек, но, получается, что ты – моя первая любовь, - Саша на мгновение замолчал, и Даня, чувствуя, что еще немного, и от переполняющего его счастья он закричит, уткнулся лицом в макушку. – Я ошибся, приняв чувство к Андрею за любовь. Я восхищался им еще с детства. И когда он вытащил меня из этого подвала, мне стало казаться, что он – мой ангел-хранитель. А когда он забрал меня из дома после… после того… Я не знаю, не понимаю, как это случилось. Возможно, он просто истосковался по теплу, а я хотел почувствовать себя защищенным… Я действительно не знаю, как это случилось, но мы переспали. Для меня это был первый опыт с мужчиной, но он мне понравился. А потом… Я не знал, что такое настоящая любовь. С Андреем мне было хорошо и спокойно, он был хорошим любовником. Мне казалось, что я счастлив. Но с твоим появлением все лопнуло, как мыльный пузырь. Но там, на Острове, я считал, что это всего лишь желание моего тела. А когда мы вернулись и начали встречаться… Я метался между тобой и Андреем, каждый раз собираясь поставить точку. Потому что жить так было невыносимо. Я обманывал Андрея, я обманывал тебя. И себя я тоже обманывал. И когда мы расстались в первый раз, мне показалось, что у меня есть шанс вернуть себе то спокойствие и то счастья, что было у меня до твоего появления. Но я смотрел на Андрея уже другими глазами. Он оставался моим ангелом-хранителем, я действительно люблю его и сейчас, но моя любовь к нему другая. Он рассказал мне о Славе, рассказал обо всем. О том, как сильно любит меня, и я решил, что теперь отвечаю за него. И не могу его оставить. Потому что это было бы двойным предательством. А потом… Позвонил ты. Сказал, что разошелся с Женей, и всё рухнуло во второй раз. Мой мир просто рассыпался, как карточный домик. И твое признание привело меня в ужас. Потому что жизнь вдруг стала похожа на кошмарный сон. Знать, что мое чувство взаимно, но вместе нам не быть… Меня так тянуло к тебе, я сходил с ума от желания просто увидеть тебя. И когда Андрей выставил меня из дома, а ты забрал… Все стало одновременно легче и сложнее. Ты был рядом. Но я чувствовал себя виноватым в том, что случилось с Андреем. Я видел, как ты смотришь на меня, но мне казалось, что если я лягу в твою постель, пока он в больнице, это будет предательством еще худшим. А потом его выписали. И тебе стало хуже. Этого мне хватило, чтобы я потерял голову. Знаешь, те дни, когда мы были вместе, я чувствовал себя по-настоящему счастливым несмотря ни на что. Так хотелось сказать тебе, что люблю, еще тогда, но что-то мешало. А потом мы поссорились, и ты ушел. А тут еще свет выключили… Прости, я даже не подумал о том, чтобы позвонить тебе. Мне показалось, что ты тогда ушел навсегда, и я тебе больше не нужен. Я ведь так обидел тебя… И была больница, лекарства. Андрей снова привез меня к себе, но мне казалось, что из меня сердце вырвали. Ты не звонил, не приходил. Я думал, что тебе плевать на меня. Что я сам своими руками все разрушил. Я столько раз хотел тебе позвонить, но боялся услышать твой безразличный голос. А когда ты привез мои вещи, умерла последняя надежда. И если бы не это покушение… Когда я понял, что больше уже могу не увидеть тебя, все снова изменилось. И я не мог уйти, не сказав самого главного, - Саша поднял голову и, глядя Дане прямо в глаза, тихо шепнул: - Я люблю тебя. Тот улыбнулся кончиками подрагивающих губ, а потом прижал его к себе и выдохнул: - Балда ты моя. Взрослая. Я любил тебя, когда ты строил из себя манерную и истеричную стерву, неужели ты думал, что глупая ссора может изменить мое отношение к тебе? В глазах Саши тускло засияла обида: - Тогда почему ты не позвонил ни разу? Даня виновато опустил глаза: - Ты молчал, когда отец решил, что забирает тебя. Мне казалось, что это ты обиделся на то, что меня не было рядом, когда я был больше всего нужен. Прости, что оставил тебя тогда. - Мы оба дураки, - Саша снова устроился на его плече. - Точный диагноз, - хмыкнул Даня, целуя его. – Ладно, давай спать. Саша тихо-тихо застонал и ответил на его поцелуй. Упоительный, сладкий. Когда он закончился, Даня в последний раз провел кончиками пальцев по его скуле, а потом сполз чуть ниже. Сложил голову на Сашину грудь, обнял за талию и, чувствуя себя абсолютно счастливым, провалился в сон под мерный стук бьющегося сердца любимого мужчины.