Пролистывая назад

      "As you vilify, every single, move that I make       And try to bind me in your insanity,       You'll come to know       That you never had control from the onset,       Go find another lap dog, fucker!" – кричало в наушниках. Он покачивал головой в такт музыки, ощущая ее мощь, всем телом будто чувствуя, как эта сила наполняет его...       Как будто он не сидел в машине, а, обретя упругие крылья, летел под тяжелыми тучами и смотрел с этой высоты на мелькающие внизу огни мегаполиса... Или нет! Он идёт по пещере, под чьими сводами никогда не мерцала лампа шахтера, и всем своим металлическим телом чувствует, как может чувствовать только робот, каждый камушек, каждый изгиб свода этой пещеры, будто был со всем этим единым целым...       Внезапно кто-то грубо выдернул его из этого полнейшего музыкального мира.       – Мы вообще-то на месте уже, – недовольно бросил Джеймс.       – Разве это причина отбирать у меня наушники? – огрызнулся Алекс. Напарник проигнорировал вопрос.       – Идём. – Полицейский вышел из машины. Алекс, пробормотав под нос "Высокомерный кретин", выбрался вслед за ним. Поднял голову – дома черными прямоугольниками надвигались на поразительно ясное небо.       – Эм, мы точно на месте? – растерялся Алекс.       – Ну, Джаред назвал этот адрес, – он сверился с бумажкой. – Четвёртый этаж, квартира напротив лестницы, – он перевернул листок, – номер 15.       Алекс хотел что-то ответить, как вдруг почувствовал, как чей-то взгляд скользнул по нему и тут же исчез. Полицейский резко обернулся, выхватив из кобуры пистолет.       – Ты чего? – недоуменно спросил Джеймс, уже зашедший в подъезд.       Алекс всматривался в темноту за окнами соседнего здания. Ничего стоящего, просто кто-то из жильцов выглянул в окно. Ему надо больше отдыхать, чтобы так не реагировать на мимолетный взгляд сонного обывателя.       – Ничего, просто мне пора в отпуск, – он убрал пистолет. – Нервы ни к черту.       – Либо к психиатру.       – Как смешно...       Полицейские зашли в подъезд. Алекса передернуло, когда он увидел высохшие потеки в углу. Джеймс же не обратил на обоссаную стену никакого внимания.       – Постарайся не напугать этого парня, – напомнил ему меломан. – Хотя ты не умеешь нормально с людьми общаться. Только приказывать. Мы не с подозреваемым разговаривать идём, а со знакомым нашего друга, к тому же больным...       – На спину и на голову, – ехидно вставил напарник.       – ...и нам нужно обращаться с ним как можно мягче...       – Я все это знаю, мне твои рассуждения нахер не сдались. Лучше не отставай.       Сжав зубы, полицейский прибавил шагу, сверля глазами затылок напарника. Алекс терпеть не мог, когда с ним так обращались, но с волевым Джеймсом ничего поделать не мог.       – Четвёртый этаж, квартира 15... – бормотал под нос Джеймс, поднимаясь на нужный этаж. В этот момент послышался приглушенный выстрел.       – Блять! – вырвалось у Джеймса. – Это из пятнадцатой!

***

      Перед глазами прыгали чёрные лампы, исписанные страницы блокнота пролетали перед глазами, чтобы вновь вернуться в темноту, откуда появлялись. Из текста выхватывались отдельные слова: "пистолет", "Софи", "доктор", "тварь", "противогаз", "дробовик", "я"... "Я". Одно это слово заставило его ощутить липкий ужас, сковавший все его движения. Он ли писал все эти строки, или кто-то другой надиктовывал ему это все?       "Ты сам все это писал, издеваясь надо мной."       Что? Откуда этот голос? Или он звучит у него в голове?       "Зачем ты создал меня, твою практически точную копию? Для того, чтобы дать мне цель и воспоминания, желания, душу, чтобы я мог чувствовать, чтобы я мог любить, мог ненавидеть, а потом взять и уничтожить, выкинуть, как надоевшую собаку? Я тебя ненавижу, Саймон Хенрикссон."       Комната провалилась в бездонный сумрак, и перед глазами было бетонное помещение, посреди которого стоял персонаж его книги. Знакомое лицо, знакомые движения... Это Саймон видел каждый день... в зеркале, несколько месяцев назад, до автокатастрофы.       Одежда, лицо и оружие двойника были перемазаны кровью, с рук она капала на пол. Переступив через один из трупов монстров, порождение больной фантазии направилось к Саймону.       "Саймон Хенрикссон... Как смешно, но еще полчаса назад, когда я еще не вошел в твою комнату, я был уверен, что это имя принадлежит мне. Потом ты уже был не в состоянии держать меня в заблуждении. Я – не ты. Ты меня создал, чтобы мучить, чтобы я сдох, как шелудивый пес, а мой труп остался на растерзание монстрами? Я тебя ненавижу. За то, что когда я был в твоей власти, ты срывал на мне злость, вымещал обиду на совершенно посторонних для меня людей... А теперь, – порванные губы растянулись в дерганной улыбке, глаза уставились на Саймона с безумным, маниакальным блеском, – ты в моей власти, и я отомщу тебе за все то, что ты со мной делал."       В два прыжка двойник оказался возле него. Мощный – сам Саймон такой силой никогда не обладал – удар в челюсть опрокинул инвалида на землю, выбив его из коляски.       – Ты за все поплатишься! – закричал двойник. Еще один удар в голову, перед глазами все поплыло. Саймон увидел нависшего над ним врага. Знакомые черты лица, и без того искаженные гримасой ненависти, оплыли, придавая двойнику нечеловеческий облик.       Твердые пальцы впились ему в глотку с такой силой, будто намеревались разорвать кожу и выдрать связки. Саймон не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, все превратилось в размытые цветные пятна.       "Нет!"       Нет, он все ещё сидит в своей комнате, это была только галлюцинация от недавно принятого морфия. Он посмотрел на свою левую руку, лежавшую на пистолете.       "Суицид? – он смотрел на свои бледные пальцы, судорожно отдернул руку от оружия. – Нет! Я хочу жить, хочу!"       За спиной кто-то стоял. Саймон ощутил это всем своим существом, и сердце пропустило один удар, а затем заколотилось, как дикий воробей в клетушке.       – Неужели ты думал, что убежишь от меня? – сипло рассмеялся двойник. – Давай сюда пистолет, если хочешь умереть быстро...       – Нет! – Саймон вцепился в оружие, хотел выкинуть его в окно, лишь бы оно не досталось полоумной галлюцинации, но меткий удар в челюсть отбросил его на спинку; перед глазами мелькали обрывки искристого мрака.       – Пиши под мою диктовку, – приказал двойник; в висок Саймона уперлось дуло пистолета. – Давай, бери ручку и пиши...

***

      Дверь оказалась не заперта. Джеймс ворвался в квартиру первым, и первым увидел труп виновника происшедшего.       – Ебать... – вырвалось у него. – Алекс, проверь ванную! – он приблизился к лежащему неподвижно инвалиду, в левой руке которого был зажат пистолет. Выстрел в висок, где-то четверть головы снесено; часть мозгов вывалилась на стол, а остальная разбрызгана по комнате. Полицейский зашел с другой стороны, и увидел перекошенное гримасой ужаса лицо покойника. Тот смотрел куда-то перед собой остекленевшими глазами.       Возле самоубийцы на столе, чудом не промокнув в крови, лежал почти полностью исписанный блокнот – страницы буквально топорщились от плотно подогнанных друг к другу строк и слов.       – В ванной труп! – крикнул Алекс.       – Что за труп? – Джеймс с трудом оторвал взгляд от лица мертвеца и поспешил к напарнику.       – Вот, посмотри.       В ванной лежала мертвая девушка. Слипшиеся от ссохшейся крови волосы закрывали ее лицо, но больше двадцати ей было сложно дать. На груди у нее расползалось багровое пятно; над ванной, на белом кафеле темнела надпись: "Sophie, I still love you".       – Софи, значит... – пробормотал Джеймс, переводя взгляд обратно на покойницу. – Любил и убил? Или убил, чтобы не любить, но ничего не получилось, и потому застрелился?       "Любовная драма." – Про себя констатировал он.       – Джеймс! – послышалось из главной комнаты. – Помнишь убийство психиатра в больнице на днях?       – Ну да, – напрягся полицейский, пытаясь понять, как трагедия на почве несчастной любви может быть связана со вчерашней смертью одного из лучших психиатров города.       – Этот Хенрикссон, или как там его Джаред назвал, – Алекс развернулся к вышедшему из ванной напарнику и указал на газету на столе, – не слишком-то жаловал его.       Газета была развернута на странице со статьей о таинственном убийстве доктора Пурнелла. Прямо поверх текста было нацарапано дрожащей рукой: "Вы ничего не знаете. Эта тварь получила по заслугам. Это была месть за жизни, которые эта мразь загубила."       – Ничего не трогай, вызываем своих, – бросил Джеймс, – и понятых. И этому гаденышу Джареду звони - пусть знает, в какое дерьмо нас послал.