Альбинос

      «Свидание» Коула и Джейса прошло вполне неплохо — Джейс даже опубликовал на своей стене видео, где Коул катался на байке, — чего, к сожалению, нельзя было сказать о моем обследовании.       Все шло своим чередом, я прошел через всевозможные УЗИ, сканирования и прочие исследования, и уже к обеду попал на прием к своему местному лечащему врачу, Хавьеру Долланду. Он просматривал результаты анализов, какие-то распечатки, читал заключения других специалистов, и с каждой новой страницей его лицо становилось все более и более безрадостным, что могло означать только одно: дни мои сочтены. Сколько же мне осталось?..       Наконец, положив бумаги на стол, Долланд поднял руку к лицу и потер переносицу.       — Хьюго, мне жаль, но таблетки больше не способны замедлить отмирание ваших клеток.       — Я знаю, — я понимающе кивнул. — Я это чувствую. Временные промежутки между приступами боли снизились, теперь это немногим более семи часов.       И последний час до приема таблеток для меня превратился в кромешный ад, когда хочется на стенку от боли влезть.       — Вам срочно нужна пересадка. Откровенно говоря, по-хорошему, вам уже давно следовало ее сделать, с каждым уходящим днем шансы на хороший исход уменьшаются. Какой вы на очереди?       — Уже второй, — сказал я.       Врач кивнул.       — Сейчас у меня нет оснований для вашей госпитализации, но, если такая необходимость наступит, мы будем поддерживать вашу жизнь столько, сколько потребуется, пока подходящие почки не поступят к нам в клинику и мы не сможем провести операцию по трансплантации.       — Спасибо.       — Но, учитывая, что ваша очередь уже почти подошла, возможно, вам стоит вернуться в Дакарту? — предположил он.       — Разрыв между четвертым и третьим местом в списке составил несколько месяцев, — сказал я. — Разрыв между третьим и вторым — несколько дней. Тут не угадаешь. В Дакарте никто не будет держать меня в клинике, дожидаясь нужных почек. Риск слишком велик. Я приехал только поэтому.       И еще из-за Коула, но об этом говорить необязательно.       — Понимаю, — врач кивнул. — Хьюго, я понимаю, что вы и так это знаете, но на всякий случай напомню, что, несмотря на боль, пить таблетки чаще, чем через восемь часов, нельзя. Это вас убьет.       — Я знаю, — я кивнул.       — Что ж, у меня больше нет необходимости держать вас здесь.       — Спасибо, что уделили мне время, — я встал со своего места и ушел.       Меня ждет смерть.       Понятно, что все умирают, рано или поздно. Но все живут, надеясь, что все же «поздно». Я один из тех, кто сам, своими руками, приблизил свой конец, глупо страдать, уже все сделано. Жалко только, что я встретил Джейса так поздно. Жалко, что, похоже, не смогу сделать того, что так сильно захотел, встретив его, — переехать с ним в Дакарту, заключить официальный брак, вырастить наших детей, состариться вместе и умереть в преклонном возрасте, сидя в нашем фруктовом саду на качелях. Жалко, что человек, которого он полюбил впервые в жизни, уйдет намного раньше него. Оставит его одного.       В груди все сдавило, чувство безнадежности убивало меня быстрее разлагающихся почек.       После обследования я посетил нотариуса и составил завещание. Не то чтобы у меня так много всего было, но я все же хотел, чтобы все мое имущество досталось не кому-нибудь, а Джейсу.       Выйдя на воздух, я остановился на дорожке и почувствовал первые капли дождя, поднял голову вверх. Сколько еще дней мне отмерено?.. Сколько раз еще смогу стоять вот так — под дождем, ощущая кожей его прохладные капли?..       Телефон провибрировал о пришедшем сообщении. Я достал его из кармана и, разблокировав, поднес к глазам.        «Ваша позиция в очереди: 1».       Сердце пропустило удар и забилось быстрее.        «Донорские органы готовы к трансплантации. Пожалуйста, прибудьте на госпитализацию в течение двадцати четырех часов».       Я забыл, как дышать.       Еще не потеряно. Еще не все потеряно!       Сердце бешено билось в груди.       У меня еще есть шанс.       Шанс на долгую жизнь. На совместную с Джейсом долгую жизнь.

* * *

      Я проснулся в полном одиночестве и в глубокой темноте. Была ночь, но Хьюго не было в кровати, и я отчетливо слышал какую-то возню за пределами спальни. Я встал с постели и, сонный, вышел, почти сразу замерев на месте: возле двери стояли две сумки.       Неприятное беспокойство зашевелилось в груди.       — Что происходит? — спросил я, проходя в прихожую.       Коул, как-то виновато посмотрев на меня, произнес:       — Привет, — и повернулся к Хьюго: — Я буду внизу, — сообщил он, подхватил обе сумки и вышел из квартиры, закрыв за собой дверь.       — Он уезжает?.. Почему не сказал заранее? — спросил я растерянно, но, присмотревшись, заметил, что Хьюго выглядел очень уж официально, как будто и сам собирался куда-то, к тому же на его лице тоже читалось виноватое выражение. — Только не говори, что ты тоже… — начал было я, но Хьюго не дал мне закончить. Он подошел ко мне и очень мягко улыбнулся, обнимая и прижимая к себе.       — Я люблю тебя.       И очень крепко поцеловал в губы. Он не стал углублять поцелуй и просто прижимался ко мне губами, и держал так, словно боялся отпустить. Что происходит?..       В груди все замерло и заледенело.       — Что такое?.. — спросил я напряженно, когда он отпустил мои губы и посмотрел в глаза.       — Мне нужно уехать на какое-то время.       — На «какое-то»? — переспросил я. — Куда?       — В Дакарту, — ответил Хьюго. — Я не знаю, на сколько. Пожалуйста, скажи, что будешь ждать меня.       — Конечно, я буду. Что случилось?..       — Ничего. Все хорошо, у меня просто появились дела. Я очень сильно люблю тебя, Джейс. Пожалуйста, верь мне.       — Ты уезжаешь прямо сейчас?.. — я растерянно смотрел на него, не понимая, какие такие дела могли заставить его вот так быстро собраться и сорваться в дорогу.       — Да, у меня самолет через три часа.       — Коул с тобой поедет?       — Да.       — Хорошо. Мне можно проводить тебя или…       — Конечно, — Хьюго как-то облегченно выдохнул. — Конечно, я хочу, чтобы ты проводил меня.       — Я быстро, — я ушел обратно в спальню и оделся, стараясь не задерживать их. В голове был полный сумбур, я не понимал, что происходит и куда Хьюго так поспешно собрался, но надеялся, что это никак не скажется на наших отношениях. Это ведь… это ведь ненадолго, да?..

* * *

      Действие таблеток начало проходить еще в такси. Я по привычке бросил взгляд на часы, сжимая зубы: 5:34. Коул сидел спереди, а мы с Джейсом на заднем сиденье. Я не знал, что сказать ему, я чувствовал, что, возможно, прощаюсь с ним. Я так не хотел оставлять его здесь одного. Особенно теперь, когда он, наконец, почувствовал, что его любят, и поверил в это.       Никто ничего не говорил, и это было хорошо: покалывающая боль усиливалась с каждой минутой, и я все хуже контролировал свое выражение лица, не говоря уже о голосе, который непременно подвел бы меня.       Расплатившись с таксистом, мы направились в зону отлета. Мы с Коулом прошли электронную регистрацию, багажа у нас не было, так что сразу направились к зоне досмотра. Джейса туда не пустили бы, и у нас оставались считанные мгновения до разлуки. Перед дверьми мы остановились.       Коул обнял его первым. Я не возражал. Лишь с тоской подумал, что, возможно, в будущем именно они станут парой, потому что меня не будет. И именно Коул будет его обнимать.       — Я был очень рад встрече с тобой, Джейс, — сказал Коул, выпустив Джейса из объятий. Он все еще стоял очень близко к нему, и его взгляд, которым он смотрел на Джейса, был таким теплым, что у меня защемило сердце. — Жаль, что приходится прощаться так скоро.       — Мне тоже, — ответил Джейс.       — Еще увидимся.       — Угу, — Джейс рассеянно кивнул и посмотрел на меня.       Коул отошел, но остался ждать меня. Боль усилилась, а вместе с ней — и нежелание покидать любимого человека.       Я обнял его так крепко, как только мог. Если это последний раз, когда я обнимаю его, я хочу, чтобы он его запомнил. Я прижимал его к себе непозволительно долго. Боль стала адской, и я просто стал опираться на него.       Пришлось взять себя в руки и отодвинуться.       — Я очень сильно люблю тебя, Джейс.       — До встречи, — я видел, как сильно он расстроен.       — Скажи, что любишь меня, — было адски больно, я едва держался на ногах.       — Я люблю тебя.       Я через силу улыбнулся и поднял сумку:       — До встречи, — и направился к двери.       Адская боль, скрутившая поясницу, с каждым шагом становилась все сильнее. Я не видел ленту перед собой, Коул помог мне поставить на нее вещи.       Я прошел через рамку металлоискателя, мы прошли еще в одну дверь, шли по коридору, дошли до зала ожидания. Я ничего перед собой не видел.       — Он не видит? — спросил я, поравнявшись со скамейкой.       — Нет.       Из глаз потекли слезы, и я буквально упал на сиденье.       — Эй, Хьюго, ты… — лицо друга побледнело, он бросился ко мне.       — Это от боли… — я с силой сжал сиденье пальцами. — Не могу просто… Сколько времени до приема таблетки?       — Сейчас, — Коул наклонился к моим часам. — Полтора часа.       — Я не выдержу полета, Коул. Я не смогу.       — Осталось немного, Хьюго. Потерпи.       Боль застилала глаза, краем сознания я услышал, как Коул разговаривал с кем-то по телефону, просил привезти карету скорой помощи к самолету в Дакарте. Я не был уверен, что вообще попаду на рейс.       Полчаса до посадки прошли в настоящих муках. Коул принес мне воду, но я не хотел пить: просто задыхался от боли.       — Идем в самолет, — друг помог подняться и пойти в сторону выхода. Белоснежный Боинг стоял метрах в пятидесяти от выхода, и это расстояние предстояло преодолеть пешком. Я сжал зубы.       Я не выдержу. Не доживу даже до посадки. Джейс больше никогда не увидит меня.       Мы прошли метров десять.       Я уже вряд ли когда-нибудь скажу, что люблю его.       Двадцать метров.       Я люблю тебя, Джейс. Я так сильно люблю тебя, ты даже представить не можешь.       Тридцать метров.       Пересадка, даже если произойдет, не поможет мне: уже слишком поздно.       Сорок метров, почти у трапа.       Я отправил Коулу письмо со всеми распоряжениями.       Я люблю тебя, Джейс.       Коул придерживал меня, ведя к лайнеру.       В глазах посветлело.       — Больше нет, — сказал я удивленно.       — Что?..       — Боли… больше нет… — я произнес это и увидел, как небо начало вращение. А после удара о землю зрение ушло.       — Хьюго! ХЬЮГО!!!

* * *

      — Кем вы ему приходитесь? — спросила девушка за стойкой регистрации. Она была симпатичной, кто-то даже назвал бы ее красивой, и каждый — милой. Но сейчас, когда она задавала мне этот тупой вопрос, все, что я хотел, — это схватить ее за длинные светлые волосы и заставить сказать, куда мне идти, а не тратить драгоценное время.       — Родственником, — ответил я сдержанно.       — Документы предъявите, пожалуйста.       Сука, чтоб тебе эти документы в жопу запихали.       — Держите, — я протянул ей свой паспорт, и она принялась забивать мои данные в свою базу, стараясь найти информацию о нашем родстве. Которого, конечно же, не было.       — Вы не являетесь близким родственником, — заключила она, возвращая мне паспорт.       — Я дальний.       — Извините, но я не могу вас к нему пустить, — произнесла она обыденным тоном. Мое лицо, наверное, из бледного стало серым.       — Я и не прошу. Он ведь без сознания сейчас, верно? Мне нужно попасть к его лечащему врачу, — сказал я. Если она мне откажет, я ее заставлю.       — Извините, но это невозможно. Только родственники и супруги.       — Я не могу быть его супругом в этой отсталой стране, — выплюнул я зло. — Мы собирались лететь в Дакарту, чтобы пожениться, он чуть не умер у меня на руках в карете скорой помощи, пожалуйста, можно мне попасть к его лечащему врачу? — процедил я сквозь зубы, и, видимо, до нее, наконец, дошло, что я не уйду, пока она не скажет мне номер кабинета.       Ее глаза опустились к монитору, и через несколько секунд она ответила:       — Двести второй.       — Спасибо.       Я рванул к лестнице. Сердце бешено билось в грудной клетке. Перед глазами стояло бледное, без единой кровинки, лицо лучшего друга, почти брата, на носилках, пищащие приборы, суетящиеся медработники. Я почти уже потерял его.       На втором этаже у двести второго кабинета никого не оказалось, и я постучался перед тем, как открыть дверь.       — Здравствуйте. Можно?       — Здравствуйте, — мужчина средних лет поднял на меня усталые глаза, — проходите.       — Я по поводу поступившего к вам Хьюго Гонсалеса, — я прошел через кабинет и сел на стул у его рабочего стола. — Я знаю, что здесь ему придется черт знает сколько ждать подходящие почки, но в Дакарте для него есть готовая пара. Мы как раз собирались туда лететь.       — Мне это известно, — доктор кивнул.       — Мы можем его транспортировать в Дакарту в его состоянии?       — Боюсь, это исключено. Слишком большая нагрузка на организм, длительный перелет ему противопоказан. Мы могли бы сделать пересадку здесь, но для этого нужно доставить подходящие ему почки в нашу клинику, — сказал он.       — Я понимаю, но это ведь займет время, мне их никто не отдаст без доверенности от Хьюго, а он без сознания, так? К тому же у нас осталось мало времени до того, как их передадут другому пациенту. Но у нас на этот случай есть другой вариант.       Я достал бумаги из портфеля и протянул ему.       — Я его идеальный донор. Вы можете пересадить ему одну из моих почек.       Доктор скользнул взглядом по файлу с бумагами, но не стал его брать.       — Мне жаль, но в Тавинции запрещено пересаживать органы от живых людей, не являющихся прямыми родственниками.       — Что? — я опешил. — Какая разница, кто донор, если это добровольно?       — Закон есть закон, я ничего не могу с этим поделать.       — Когда его приняли?.. — спросил я.       — Более десяти лет назад для защиты людей, оказавшихся в безвыходных ситуациях, готовых на что угодно ради денег. Жить с одной почкой можно, но это накладывает определенные ограничения.       — Хорошо… Я ведь могу найти человека, который вырежет мою почку, и принести ее вам со всеми анализами и в нужном виде, — предложил я.       — Исключено. Без необходимых документов такая почка будет считаться органом с черного рынка. Как вы сами понимаете, это еще большее преступление. У Хьюго подошла очередь на донорские органы в Дакарте. Вам бы стоило организовать переправку необходимого материала в нашу страну.       — Как я успею организовать доставку за оставшиеся десять часов?.. Для этого нужен частный самолет. И куча документов с доверенностями… которых у меня нет…       Я обвел взглядом кабинет и замер, заметив экран работающего телевизора. Звук был отключен, но картинка была весьма четкая.       — Это Марсель Гонсалес? — спросил я, кивнув на экран. Доктор, удивившись смене моего настроения, обернулся.       — Похоже, что так.       — Это прямой эфир или запись?.. — не понял я.       — Похоже на запись, — сказал он. — Подписи «Прямой эфир» нет.       — Когда это было снято? Возможно, он еще в Дакарте… В какой Хьюго палате? — спросил я нетерпеливо.       — Двести семнадцать, — ответил доктор.       Я соскочил с места и рванул в его палату. Хьюго находился без сознания, я взял его телефон с тумбочки, разблокировал с помощью своего опечатка и, выйдя из палаты, принялся искать в телефонной книге нужный номер. Только бы он был в Дакарте! Только бы он взял трубку.

* * *

      Проходящий в Дакарте благотворительный обед, собравший огромное количество неприлично богатых людей со всего мира, уже подошел к концу, и почти все гости уже разошлись, как и встретившиеся здесь Марсель Гонсалес и Лайонел Хейгел. Они ехали в разных машинах, но цель у них была одна — ресторан Best Season, где они, заняв один из самых удобных столиков, негромко переговаривались после многих лет разлуки.       Пара мужчин за соседним столиком, чуть приподнявшись над столом, поцеловалась, и оба — Марсель и Лайонел, не сговариваясь, посмотрели в их сторону, на миг забыв, о чем говорили.       — До чего свободная страна, — Марсель отвел взгляд, уткнувшись в свою тарелку с закусками. — Нам стоило переехать сюда, — сказал он, положив в рот маслину.       — Тогда ни у тебя, ни у меня не было бы детей, — ответил Лайонел. Он уткнулся взглядом в свою тарелку, не решаясь попробовать хоть что-то.       — Суррогатное материнство никто не отменял, — произнес Марсель таким тоном, словно не один раз думал об этом. Лайонел долго молчал, размышляя над его словами.       — Это было давно, — изрек он наконец.       — Мои чувства к тебе все еще не прошли, Нил, — произнес Марсель так, словно говорил о чем-то обычном, например, о погоде. Лайонел замер. — Во сколько у тебя вылет? У меня через несколько часов, но я мог бы задержаться.       Руки мужчины дрогнули, он хотел что-то ответить, согласиться, подбирал слова, но завибрировавший на столе телефон заставил его передумать. Он покачал головой.       — Не ответишь? — кивнул он на крышку телефона. — Это может быть твоя беременная невеста, — сказал он бесцветным голосом и положил вилку себе в рот.       Марсель поколебался немного, но все же протянул руку к телефону, переворачивая его.       — Это Хьюго, — сообщил он удивленно, и рука дернулась принять звонок, но замерла на полпути.       Заметив, что собеседник не торопится отвечать, Лайонел спросил:       — Почему ты на него разозлился? Это из-за моего сына? У них отношения, и что с того? Или ты завидуешь, что они не стали скрываться и прятаться в отличие от нас?       — Не знаю… — ответил Марсель. — Наверное, потому что он не сказал мне. Потому что не хотел, чтобы он повторил мою судьбу.       — Это не худшее из того, что он тебе не сказал, — произнес Лайонел. — Возьми трубку, Мерс. Возможно, он больше никогда тебе не позвонит.       Марсель посмотрел на залегшую складку между бровей старого знакомого и сдвинул слайдер в зеленую область.       — Алло?       — Мистер Гонсалес? — прозвучал в трубке незнакомый голос, и по коже пробежал неприятный холодок.       — Кто это?       — Это Коул, я друг вашего сына. Вы в Дакарте?       — Да, в чем дело?       — Пожалуйста, выслушайте меня. Хьюго сейчас в больнице, он без сознания. Вы не знаете, потому что он вам не говорил, но ему нужна трансплантация почек. Ни он, ни я, мы не стали бы к вам обращаться, но необходимая ему пара почек сейчас находится в Дакарте. Хьюго собирался полететь туда, но не смог. Если вы не заберете эти почки в течение оставшихся десяти часов, их отдадут другому пациенту, и вашего сына будет уже не спасти. У вас ведь частный самолет, вы сможете доставить их сюда для пересадки.       — Послушайте, Коул, это все очень похоже на розыгрыш.       — Я понимаю, как это звучит, но прошу вас мне поверить.       — В чем дело, Мерс? — спросил Лайонел. На его лице отображалось беспокойство.       — Какой-то парень говорит, что Хьюго нужна трансплантация органов. Большего бреда в жизни не слышал.       Лицо Лайонела помрачнело.       — Это не бред. Хьюго болен, и ему нужны почки.       — Откуда ты знаешь?..       — Я разговаривал с ним.       — Мистер Гонсалес, вы еще здесь?.. Я меньше всего хотел к вам обращаться за помощью, но у меня нет выбора. Без этих почек Хьюго умрет.       Вся краска с лица Марселя сошла в тот же миг. Он почему-то поверил. Всему, что сказал ему этот незнакомый человек за тысячи километров отсюда.       — Что я должен сделать?       На том конце послышался облегченный выдох.       — Я пришлю вам контакты лечащего врача Хьюго. Вам нужно будет забрать его почки. Вы его отец, вам их отдадут.       — Я понял, — он отключился и безэмоционально уставился на свой телефон. — Он заявил, что Хьюго умрет без этих почек.       Лайонел испустил долгий выдох.       — К сожалению, это правда. Он продержался даже дольше, чем предполагали врачи, — произнес он негромко.       К столику приблизился официант, принесший горячее, но оба мужчины жестом отослали его.       — Почему он не сказал мне? — спросил Марсель.       — А ты его когда-нибудь слушал?       Марсель закрыл глаза.       — Я ужасный отец.       Он хотел добавить что-то еще, но на его телефон пришло смс с нужным номером.       — Извини меня, мне нужно идти.       — Ничего. Надеюсь, все обойдется. Если нужна будет помощь, обращайся.       Марсель лишь отстраненно кивнул и направился к выходу.

* * *

      Устав от долгого ожидания, я сидел на стуле возле его кровати и почти безуспешно боролся со сном. Скорее бы прошло уже это чертово время… Скорее бы он прилетел…       — Коул?.. — хрипло позвал Хьюго.       Я поднял на него глаза. Хьюго пришел в себя. Он был очень слаб, его почки больше не работали, и он жил только благодаря врачам и различным приборам. Я ужасно злился на него и одновременно с этим очень боялся за него.       — Ты знал? — спросил я первым делом. — Ты знал, что здесь нельзя пересадить тебе мою почку, да?       Хьюго виновато отвел взгляд.       — Да, я знал, — его губы были такими бледными, а под глазами залегли темные круги. У меня, наверное, тоже.       — Почему?.. — бессильно выдохнул я. — Ради всего святого, Хьюго, почему?       — Я не хотел, чтобы ты расплачивался за мои ошибки, — ответил он.       — Хьюго, я тоже ошибался, ты не один такой. Я хотел тебе помочь. Но не смог, потому что ты мне не позволил, — я ужасно, дико злился на него. Потому что так же сильно, безумно боялся его потерять.       — Я знаю… — сказал он виновато. — Прости. Это мой выбор.       — А как же Джейс? — спросил я сдавленно.       Хьюго замолк и сжал пальцами одеяло.       — Мне жаль… — произнес он. — Это было до встречи с ним… И я ведь не сдался. Я поехал в Дакарту на операцию, то есть… Почти поехал.       Я вздохнул.       — Врач отказался перевозить тебя в Дакарту. Слишком длительный перелет, ты можешь не выдержать.       — Ясно…       — Ты понимаешь, что тебе позволили прийти в себя только для того, чтобы ты мог завещание написать? — спросил я, устало посмотрев на него.       — Я уже написал, — ответил Хьюго.       — Что?.. — я опешил.       — Я уже составил завещание, оно у нотариуса моего отца. Я встречался с ним вчера. Это неважно… Что с теми почками? — поинтересовался он.       — Тебе невероятно повезло, и в этот момент твои почки везут сюда. Скоро они прилетят, и тебе сделают операцию. Вот только… Врач говорит, что с пересадкой мы здорово затянули, так что шанс пятьдесят на пятьдесят.       — Это ведь неплохо, да? Я имею в виду, пятьдесят процентов — это не двадцать.       — Это верно, — я кивнул.       — Кто везет их? — спросил он.       — Твой отец, — сказал я.       — Что? — он ошарашенно уставился на меня. — Я что, умер и попал в рай?       — Заткнись, — я несильно пнул ножку его кровати. — Он был в Дакарте, невероятная удача. Я объяснил ему ситуацию, и он забрал твои почки по праву родства.       — Ты не шутишь?.. — он все еще не верил.       — Нет.       — Он ведь ненавидит меня.       — Видимо, любит он тебя больше, чем ненавидит, — сказал я. — Но на твоем месте я бы больше переживал о любви другого человека.       Хьюго сглотнул.       — Он не знает? — спросил он со страхом.       — Пока нет.       — Сколько времени прошло?       — Мы уже должны были приземлиться и позвонить ему, — сказал я, посмотрев на часы.       — Но ты не стал? — догадался он.       — Я не знаю, что сказать, — я покачал головой.       — Я тоже. Может… Может, сделать вид, что мы в Дакарте?..       — Спятил?!       — Я не знаю, как объяснить ему все. Думаю, ему нелегко было принять меня после того, как он узнал о моей зависимости. А сейчас… Как он это воспримет?.. Боюсь представить.       — Я не знаю, Хьюго. Но я постараюсь тебе помочь. Хочешь, я сам расскажу? — предложил я.       — Ты серьезно?..       — Я сейчас не в том состоянии, чтобы шутки шутить. Если ты не против, я съезжу за ним.       — Ладно. Прости за это…       — Ничего. К сожалению, сейчас это единственное, что я могу для тебя сделать.

* * *

      Вечерело.       Я не был уверен, во сколько Хьюго и Коул должны были прилететь в Дакарту, я не знал, прямой у них перелет или с пересадкой, но предполагал, что прямой и они уже должны были оказаться на месте. Какое-то время, конечно, у них должно было уйти на подключение к местной сети, но, по моим предположениям, они уже должны были выйти на связь. Однако молчание затягивалось, а от них не было ни ответа ни привета. Я с опаской включил новости, боясь увидеть в эфире информацию о крушении самолета, но, слава небесам, в мире все было спокойно.       Я понадеялся, что ошибся с расчетами, что, возможно, Хьюго напишет или позвонит мне, уже когда доберется до дома. Вот только время шло, а он так и не писал и не звонил. Во мне начало расти беспокойство. Я пытался отвлечься на работу, но помогало это плохо, мысли то и дело возвращались к Хьюго.       Внезапно в дверь позвонили, и я вздрогнул от неожиданности, ведь никого не ждал. Встал с дивана и подошел к двери, чтобы открыть.       — Коул?.. — я растерянно посмотрел на него и заглянул ему за спину, ожидая увидеть за ним Хьюго, но его не было. — Что ты здесь делаешь?.. Ты один? А Хьюго где?..       Я посторонился, давая ему войти в квартиру. Коул закрыл за собой дверь. Он казался излишне серьезным и немного потерянным. Страх сковал меня изнутри.       — Джейс, ты… не мог бы спокойно выслушать меня, не перебивая и не задавая вопросов? — он посмотрел мне в глаза.       — Да… Что случилось? Говори.       — Собирайся, нам нужно ехать.       — Что?..       — Я по дороге все расскажу, оденься, я подожду.       Я посмотрел на него и, увидев что-то в его глазах, сделал, как он сказал, — ушел в спальню, чтобы одеться, взял телефон и ключи, бумажник, обулся, и мы вместе направились вниз. Было страшно. Я ничего не понимал. Этот день был каким-то странным, совсем не таким, к каким я привык. Посреди ночи Хьюго выехал в аэропорт, чтобы улететь в Дакарту, но через полдня Коул вернулся домой и куда-то собирался меня везти.       У подъезда стояло такси, и Коул забрался на заднее сиденье, я сел рядом с ним.       — Для начала не волнуйся, он в порядке, — сказал Коул. Машина тронулась с места. — Ну, в относительном. Он ведь говорил тебе, что употреблял наркотики? — спросил он негромко.       — Да, говорил, — я слабо кивнул, а липкий страх, что сидел во мне, стал разрастаться.       — Но не рассказывал, как мы познакомились?       — Нет.       Коул вздохнул. Его лицо было серьезным, он выглядел уставшим и изможденным.       — Мы были в Дакарте, — начал он. — Не знали друг друга, и оба торчали. Как-то раз я шел по улице мимо какого-то клуба, когда из его дверей вывалился какой-то парень почти что мне под ноги. Я почти споткнулся о него, еле на ногах удержался. Я сам был под кайфом, так что плохо соображал, но то, что с ним что-то не так, сообразить смог. Я вызвал скорую и почему-то поехал с ним. А, ну да, меня затащили в машину как обдолбанного, чтобы привести в чувство. Это неважно, — он отмахнулся от воспоминаний. — Важно то, что у Хьюго был приступ. Он употреблял квикс, это таблетки, которые принимают внутрь. То, что они вызвали у него язву желудка, это меньшее из зол. Хуже то, что качественных наркотиков в Дакарте нет, и местный квикс был тем еще дерьмом с разными химическими примесями. Они оседали на его почках, и те начали отмирать. Клетка за клеткой. Ему сказали, что это не лечится. Что поможет только пересадка. Облегчить страдания, ослабить приступы можно было с помощью таблеток, это не успокоительное, как он тебе сказал, это замедлители распада почечных клеток. Ну и обезболивающее заодно. Но никто не стал бы помогать ему, если бы он не бросил. Я тогда был рядом, и мы вместе направились в реабилитационный центр. Мы вылечились от зависимости вместе, вот только Хьюго по-прежнему был болен. Врачи в больнице поверили ему и поставили в очередь на трансплантацию. Он подписал договор — ему трансплантация почек при жизни, а у него — после смерти. Ты видел браслет на его руке. Там стоят цифры с его номером. Врачи знают, что это значит, и сразу могут узнать диагноз и быстро принять меры. Условием трансплантации стало поддержание его тела в хорошем состоянии. Хьюго отказался от многого, чтобы получить новые почки. Он три года терпел лишения и боль, глотал эти таблетки, занимался, ел по расписанию. Он ждал, когда подойдет его очередь, пытался продержаться до этого момента. Но его состояние ухудшалось, очередь продвигалась медленно, он мог не дотянуть. У его таблеток есть ограничение — не больше трех в день. Сначала он пил одну каждые двадцать часов, потом каждые девятнадцать, каждые восемнадцать… а потом уже и две каждые десять. Его лечащий врач обеспокоился учащением приема таблеток. Он боялся, что Хьюго не дотянет до операции. Хьюго не гражданин Дакарты и не мог рассчитывать на аппарат поддержания жизни, пока его очередь не подойдет. А здесь — он мог на это рассчитывать. Вчера подошла его очередь на пересадку, поэтому мы так срочно сорвались и поспешили на самолет. Но, к сожалению, у Хьюго случился рецидив, и мне пришлось вызывать скорую. Так что в Дакарту мы не попали. Его почки, вероятно, скоро доставят, и уже ночью начнут готовить к операции.       Я молчал, не в силах произнести ни слова.       Кровь схлынула с лица, а сердце ушло в пятки.       Хьюго… Умирает?..       Я прикрыл глаза. Я ничего не знал. Почему Хьюго не рассказал мне?..       — Почему он мне ничего не сказал?.. — озвучил я последнюю мысль.       — Думаю… Он просто не хотел беспокоить тебя, отравляя ваши счастливые дни осознанием, что любой день может стать последним. Джейс, я уверен, все будет хорошо. Не волнуйся зря.       — Я почти потерял его, как я могу не волноваться?.. — спросил я.       Я даже не злился на то, что Хьюго ничего не рассказал мне. Я боялся. Я до смерти боялся, что могу потерять его.       — Далеко еще?.. — уточнил я ослабевшим голосом.       — Почти приехали. Джейс, пожалуйста, не злись на него. Он бы рассказал тебе все, когда бы это закончилось.       — Я не злюсь… — я беспомощно посмотрел ему в глазах, ища поддержки и утешения. — Я боюсь…       Машина ехала непозволительно медленно. Я то и дело порывался поторопить водителя, но так и не решился, побоявшись, что, ускорившись, мы и сами можем оказаться в больничной палате, разбившись.       Наконец, такси остановилось перед главным входом одной из клиник нашего города. Расплатившись и покинув салон, Коул повел меня к Хьюго.       Сердце стало биться быстрее, я боялся встретиться с ним, боялся за него, боялся, что не сдержусь и расплачусь от переживаний.       Коул остановился у стойки регистрации и взял для нас два халата. Я накинул свой себе на плечи и пошел за ним — на второй этаж, и дальше по коридору к двери с табличкой «217 — Хьюго Гонсалес».       — Хьюго… — я вошел в палату и увидел его мертвенно-бледное лицо. Все внутри меня замерло и похолодело. Коул остался снаружи.       — Джейс… Прости, — проговорил Хьюго. В его голосе было столько боли и вины, что мое сердце сжалось. — Прости, что не сказал… мне очень жаль…       — Ничего… — я приблизился к нему, со страхом смотря на все эти трубочки и пищащие приборы. — Как ты себя чувствуешь?..       — Неплохо, — он тепло улыбнулся и протянул ко мне руку, чтобы я взял ее. Я обхватил ее обеими руками и присел на стул, прижимая его пальцы к губам. Как же я боюсь за него…       — Все будет хорошо. Правда ведь? — спросил я.       — Конечно, — он улыбнулся.       Я закрыл глаза и поцеловал тыльную сторону его ладони.       — Все будет хорошо.       Почему-то по моим щекам покатилось что-то влажное.       — Эй, все в порядке, — прозвучал его ободряющий голос. — У меня операция скоро. Все наладится.       Я кивнул.       — Конечно. Я знаю. Я просто… Я просто еще не осознал все до конца.       — Ничего, ничего.       — Выйдите, пожалуйста, мы собираемся начать готовить его к операции.       Я послушно поднялся на ноги и, напоследок крепко сжав его ладонь, улыбнулся.       — До встречи.       — До встречи…       В его глазах читалась растерянность, а пальцы крепче сжали мою ладонь.       Я вздрогнул, осознавая, что это, возможно, последний раз, когда мы видимся. Возможно, это последний раз, когда я могу…       Я подался к нему и, наклонившись, приник к его губам. По щекам снова покатилось что-то влажное и соленое.       — Я тебя люблю.       — Я тоже тебя люблю.       — До встречи.       — До встречи.       Я с трудом оторвал себя от него, не желая раздражать персонал своим присутствием, и направился к выходу, но у двери остановился, бросив на него взгляд.

* * *

      Утомительные часы ожидания. Неведение, непонимание и желание абстрагироваться, ничего не воспринимая и не понимая. Желание заснуть и проснуться, когда все это закончится.       Несколько часов ада в немом ожидании.       Я настолько ушел в себя и свои безрадостные мысли, что даже не заметил, как к нам подошли.       — Операция прошла хорошо, — послышалось сверху. Я поднял глаза и увидел перед собой медсестру. — Новые почки перемещены, но приживутся ли они, мы поймем только в ближайшие несколько дней. Сейчас Хьюго переведут в палату, но в себя он придет не раньше полудня. Вы можете съездить домой и отдохнуть.       — Я не поеду, — сказал я. Коул согласно кивнул.       — Марсель Гонсалес выкупил для Хьюго высококлассную палату, так что вы можете расположиться в соседней комнате. Я вас провожу.       — Спасибо, — мы с Коулом собрали себя с диванчика и направились за медсестрой.       Личная палата Хьюго была разделена на две комнаты с отдельными входами из коридора. Та часть, в которую нас пустили, представляла собой комнату, похожую на номер в дорогом отеле. Здесь было две кровати, диван, телевизор, мини-холодильник и кондиционер. Меня, как и Коула, впрочем, вся эта обстановка не интересовала.       Я прошел к кровати и устало опустился на нее, уронив голову на руки.       — Как думаешь, сколько нам еще ждать?.. — спросил я Коула, так и не подняв головы.       — Думаю, до полудня, не раньше, — Коул присел на диван и откинулся на спинку. — Поспи.       — Угу, — спорить и отказываться было бессмысленно. Если я даже не сомкну глаз этой ночью, ничего не изменится.       Я скинул обувь и залез под одеяло, искренне надеясь, что быстро засну, а когда проснусь, все будет хорошо.       Непременно будет хорошо.

* * *

      — Джейс, врач пришел, — потряс меня за плечо Коул.       Я резко подскочил, садясь на кровати. Спал я очень беспокойно и оттого плохо, так что проснуться не составило труда, но у меня изрядно болела голова и в горле пересохло.       Впрочем, я не обращал на это внимания, поскольку меня гораздо больше волновало другое:       — Он пришел в себя? — спросил я с надеждой.       — Да, пришел, — врач кивнул. — Но, к сожалению, на этом хорошие новости заканчиваются. Новые почки не прожили даже дня. Его организм их отвергает. Слишком поздно для пересадки, скорее всего. Вам стоит подготовиться к худшему.       Что?..       — Что?.. — растерянно переспросил Коул.       Нет.       Нет!       Я вскочил на ноги.       — Что вы говорите? Он умрет? Вы это хотели сказать?!       Мужчина поджал губы.       — Боюсь, что так.       — Вы же врач, сделайте что-нибудь! СДЕЛАЙТЕ ЧТО-НИБУДЬ! — я бросился на него, но меня схватили, не позволяя ничего сделать, я кричал и вырывался, пока в палату не вбежало несколько санитаров и мне не вкололи что-то, и спустя несколько секунд свет померк.

* * *

      Я открыл глаза и прищурился от яркого света прикроватной лампы.       Коул сидел рядом со мной на стуле и пустыми глазами смотрел на меня.       — Тебе вкололи успокоительного, ты проспал несколько часов, — сказал он.       Незамедлительно я вспомнил все, что было перед тем, как я отрубился. Врач сообщил, Хьюго обречен. Его не станет. Уже очень скоро.       — Ты так спокоен, словно все в порядке… Почему ты так спокоен?.. — спросил я, но, присмотревшись, заметил темные мешки под потемневшими серыми глазами, покрасневшие уголки глаз и полопавшиеся капилляры. — Прости… прости, Коул, прости… Где он?..       — В палате, — ответил он. — Пока еще… Он ждет тебя.       — Ждет?..       — Ему… — Коул запнулся. — Осталось совсем недолго, — произнес он тихо.       — Что?.. Разве… разве эти аппараты не могут?..       — А смысл?..       Мне стало не хватать воздуха. Я присел, стараясь дышать ровно.       В груди все сдавило.       — Я не верю…       — Они отключат его, когда он будет готов.       — Что?..       — Что-то вроде эвтаназии. Ведь его организм сейчас борется сам с собой, это убивает его.       — Не говори ничего больше. Ты так… — я снова хотел сказать: «Спокойно говоришь это», но Коул встал со своего стула и, отойдя, отвернулся, и в тот момент, когда его лицо почти полностью скрылось от меня, я увидел скатывающуюся по его щеке слезу. Внутри все замерло.       Коул поднес ладонь к лицу.       — Просто иди к нему… Я… уже попрощался… — сдавленно произнес он. Я видел его сгорбленную спину и склоненную к груди голову и больше не мог этого выносить. Я вскочил с кровати и бросился в соседнюю палату.       — Хьюго… — он лежал на кровати и несмело улыбнулся при виде меня. По щекам заскользило что-то холодное. — Хьюго, это… — я приблизился к нему и бессильно рухнул на стул, сжимая его ладонь. — Пожалуйста, скажи, что это неправда… Пожалуйста…       — Джейс, я знаю, что умираю, — сказал он мягко. — И я уже смирился. А ты?       — Нет… Я никогда…       — Эй, — он взял меня за руку. — Все хорошо. Это расплата за мои прошлые ошибки. Жаль только, что это затронуло и тебя.       — Хьюго, я…       — Послушай, послушай… — его голос был тихим, но я хотел услышать все, что он скажет. — Я безумно благодарен судьбе за то, что она дала мне шанс встретить тебя. Благодарен тебе за то, что полюбил меня и подарил эти месяцы счастья. Моя жизнь была пуста до тебя. Если бы я тебя не встретил, я умер бы самым несчастным человеком. Но сейчас все иначе. Я буду ждать тебя там. Только не торопись слишком, поживи здесь, полюби еще раз, будь счастлив. А когда наступит время, мы встретимся на той стороне и переродимся вместе. Будем любить друг друга. Может быть, кто-то из нас родится женщиной, и у нас будут дети. Я был бы отличной женой, как думаешь?       — Хьюго, не надо… Пожалуйста… Я не знаю, как смогу жить без тебя…       — Есть человек, который очень любит тебя, может быть, даже так же сильно, как я. Он будет с тобой. Может быть, и у тебя получится…       — Замолчи… замолчи…       Я его не видел — в глазах стояла вода. Хьюго умирал, это были последние часы его жизни, и он хотел сказать мне так много. Но все, что он говорил, разрывало мне сердце на части. Я хотел умереть вместе с ним, чтобы переродиться, как он и сказал — вместе, чтобы провести всю жизнь вдвоем. Долгую и счастливую жизнь.       — Скажи, что любишь меня.       — Я люблю тебя, — голос подвел меня, и я не смог произнести этого четко, поэтому повторил, чтобы он точно услышал: — Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю… Я не хочу, чтобы ты уходил… Пожалуйста, останься со мной…