Тонущий во тьме.

Он не очнулся. В течении семи дней он не подавал почти никаких признаков жизни. Заэля это беспокоило. Да, Зеро получил несколько серьезных ран. Да, он потерял много крови. Да, он долго сражался с множеством синигами (на миссии, где был хоть призрачный намёк на капитанов, его почему-то не пускали). Но прекрасную регенерацию и огромный запас реацу* это не отменяет. Что могло случиться там? Ловушка? Чей-то ядовитый зампакто, воткнутый в спину? Или всё же неожиданное явление одного из капитанов? Что бы или кто бы это ни был, Заэль об этом узнает. И тот кто это задумал пожалеет, что не сдох во младенчестве. К тому же, всё это значит, что как только «Инноминадо» проснётся, его будут ждать жаждущие правды и подробностей двое арранкаров и Гин. Гин - потому, что без него Зеро отвертится и потому, что только этот хитрый лис знает, как надавить на нулевого, хоть это прискорбно осознавать. А двое арранкаров - потому, что не только Заэль хочет всё узнать. Улькиорра тоже. А нарушители, что тревожат их Владыку и армию, подошли ещё ближе к Лас Ночесу... Уже до Третьего Круга добрались. Да и лекари жаловались, что некоторые особо наглые пытались дорваться до пациента, которому нужен покой. Поскольку "особо наглый" - характеристика и второе имя одного кошака, Заэль даже не сомневался, что именно Сэкста пытался проникнуть к Зеро. Гранц надеялся, что этому кошаку сильно влетело от главы Лазарета. Очень надеялся. Сколько дел, сколько проблем... Заэль тяжело вздохнул. Отставив колбы с разнообразными веществами, он вновь взял в руки отчет фрасьонов Сэксты. Что-то он упускает. Понять бы ещё, что именно. Разобраться с этим позже не получится, иначе они и глазом моргнуть не успеют, как нарушители уже проникнут в Лас Ночес. Помнится, первый и, на тот момент, последний Пустой, которого они не сумели задержать, был нынешний Зеро. А теперь появилось ещё двое, чью реацу, к тому же не удаётся отследить. И чего же им на Границе не сиделось-то? Что-то он всё же упускает... Что-то упускают они все. * - Да пусти же меня!.. - Нет. - Я обещаю ничего не крушить! - А пообещаешь не нервировать медицинский персонал? - ... - То-то же, - Улькиорра потащил связанного бакудо Гриммджо. Ичимару, присутствовавший при инциденте, услужливо одолжил Кварте свои услуги. Улькиорра старался не думать, что потребует советник Айзена-самы взамен, но уже знал, что ничего хорошего. Беловолосый Лис же, полчаса назад примерно, ушёл в шумпо сославшись на важные дела. Шифферу почему-то казалось, что эти его «важные дела» связаны с Зеро. Но в том-то и дело, что ему казалось. Джагерджак, которого он тащил за шиворот, брыкался и пытался извернуться, но все его попытки с треском проваливались. - Уймись, - сказал Улькиорра ему. - Даже Нноитора ведёт себя сейчас спокойнее, чем ты. - Да этому придурку плевать на него, - пробурчал Сэкста. - Думаешь? Мне казалось, что громит тренировочные залы и кидается на всех, кто упомянул о Зеро он именно из-за этого. - Хм, - Джагерджак отвернулся. - Почему тебя, Халлибел и Старка пускают к нему, а меня нет? - Потому что, - ответил ему Улькиорра. И добавил: - Лилинетт тоже не пускают. - Ты думаешь, - у Сэксты задёргалась бровь, - что поставив меня в один ряд с этой малявкой, успокоишь меня? Ах, ну да, он же оскорбил Королевское Эго Гриммджо Джагерджака. Теперь оскорблённый призрак этого Эго будет преследовать Улькиорру вечно. - Гриммджо, если ты будешь продолжать, то Айзен-сама прикажет связать тебя бакудо и запереть в подземелье. И я не шучу. - Чёрт, - Джагерджак поморщился и перестал брыкаться. - Да что вы не даёте мне к нему пробраться? Пустили бы один раз, и я бы прекратил разрушать всё вокруг и ваши нервные клетки... - ...Для начала прекрати убивать свои, - Кварта всё так же не смотрел на него. - Твоё беспокойство ничего не решит. - Я не беспокоюсь, - на удивление спокойно ответил Сэкста. Он уже не сопротивлялся. - Конечно. Дальше они шли молча. Интересно, что бы он сказал? * Ильфорт вздохнул. - Заэль, ты здесь? Послышалось звяканье стеклянных пробирок и колб. - А где мне ещё быть? - насмешливо ответил ему показавшийся из-за дверей лаборатории Гранц-младший. Его брат хмыкнул. Эта язвительная, льстивая и мстительная скотина, прозванная его младшим братом, никогда не изменятся. Плохо это или хорошо ещё не известно... - Не "никогда не изменится", а "уже не изменится", - поправил его Октава, чопорно поправляя очки. - Мой добрый старший брат. - Да, ты уж подобрее будешь, несомненно, - Гранц-старший снова хмыкнул, тряхнув волосами. Заэль глянул на него взглядом а-ля "Наглые смертные снова прибавляют мне проблем с чистотой" и посторонился, чтобы Ильфорт смог пройти в его обитель экспериментов и химических реакций. - Раз припёрлись, то входите, - милостиво разрешил он. - Но попрошу своей гривой, аки у коня, не размахивать. - Да чтоб я ещё раз пришёл к тебе с важной информацией! - возмутился фрасьон Сэксты, демонстративно топнув ногой. - Чаю, печенья? - тут же переменил своё поведение Октава. - Проходи, гость дорогой, стульев нет, садись на стол... Но если столкнешь что-нибудь - убью, - под конец его голос звучал угрожающе, а вкупе с ужасающей аурой это было впечатляюще. Для всех. Кроме Ильфорта. - Хороший образ, - он с серьёзностью кивнул. - Враги помрут от ужаса, если будешь с ними так разговаривать. - Да ну тебя, - сразу вышел из "образа" Гранц-младший, кинув в своего брата какими-то скреплёнными бумагами. А если Заэль кидает какие-то бумаги, то их нужно ловить и рассматривать, ибо Заэль кидается всем что не является для него, как для учёного, интересным. Осторожно усаживаясь за стол, на котором стояла масштабных размеров стеклянная конструкция, Ильфорт принялся с сосредоточенностью читать текст, оказавшийся отчётом. С каждой прочитанной строчкой он бледнел, а под конец его глаза в ужасе расширились. Крепко сжав бумагу, он едва удержался, чтобы не откинуть её куда-то к чёртовой бабушке. Заэль, наблюдавший за его внутренними метаниями, хмыкнул. - Ты хоть смотрел, что в меня кидаешь? - устало спросил Гранц-старший, всё-таки откинув остервеневшие листы. - Знамо дело, - Октава что-то чиркнул в блокноте, убирая колбу с светящейся голубой жидкостью. - Не боишься, что я ему расскажу? - Ильфорт искоса посмотрел на брата. Тот, наблюдая очередную реакцию и держа ручку наготове, ответил ему таким же ему взглядом. - Невыгодно, - ответил он таким голосом, каким говорил слишком давно, чтобы вспомнить, и улыбнулся забытой улыбкой, которая стирается, когда появляется он. А ведь действительно, невыгодно. Даже больше, чем кому-либо другому. Однако... Знают ли остальные об этом? Вряд ли, иначе бы уже половина сидели в подземельях. Не за то, что сделали что-то не так или сказали что-то не то, а за то, что узнали. А ведь всё очень паршиво складывается. Очень паршиво. - Дрянь, - выдохнул Ильфорт, резко запрокинув голову. Заэль удовлетворённо улыбнулся. - Дошло. Итак, - он отложил блокнот и посмотрел на брата с всё той же забытой улыбкой, - что ты хотел мне сказать? * Им осталось совсем немного... Белые пески были повсюду. Это выжженная луной и холодом пустыня с гуляющим колючим ветром, полная ушедшей крови и потерявших себя странников. Они продолжают искать и никогда не находят и их бессмысленные поиски прерывают самопровозглашённые Боги Смерти. Тот человек говорил, что вокруг них - пепел. И ветер здесь могильный, перемешивает, забавляясь, чужой прах, чужие перемолотые кости, не заботясь, чьи они. Не спрашивая, не отвечая, не думая. Тёмное небо темно так же, как и путь его. На небе нет ни звёзд, ни луны, чтобы осветить дорогу к спасению. Дорогу к смерти. Он бы всё отдал, чтобы стать луной или хотя бы звездой того человека. Они бы оба всё отдали. Но тот человек слишком далеко, пути конца-краю не видно, только идти остаётся по кровавым следам, что земля поглотить стремится. Но они уже нашли - и не упустят кроваво-красную нить, единственный путеводный знак. В этот раз всё будет правильно, так, как и должно быть. Никто не сможет им помешать. Только не в этот раз. Будут ли они нужны тому человеку? Он не говорил, что нуждается в них, не плёл возвышенных речей о товариществе, не просил помощи, не просил полагаться на него. В его словах не было лжи, он был с ними предельно честен. Настолько, что в нем можно было бы сомневаться, но не им. Им такого не позволено. Им это непростительно. Он говорил, что уйдёт когда захочет. Он говорил, что будет прикрывать их спины, до тех пор, покамест не посчитает это ненужным-неинтересным. Одному дал имя, другому дал смысл. Ему впору поклоняться и нарекать Богом. Его впору проклинать и пытаться убить. Насколько он искренне-убийственен, настолько окружающие его криводушно-мертвы. Тот человек дал им свет, который псевдо-Боги ударом меча не вернут и не даруют. Не подобие ярких лучей - а обезоруживающее-тёплое их прикосновение. Пусть идти к ним всю вечность и чуть больше, но они готовы - лишь бы не погасло их Солнце, центр их жестокого, безжалостного и безразличного мира. ...Им осталось совсем немого. _____________ * В одной из глав манги Рукия говорила, что: «Жизненная сила синигами зависит от их духовной энергии». Не знаю, относится ли это к арранкарам, но пусть будет так.