Red for "Dead"

*** Старомодная колотушка на двери мокрая и холодная на ощупь, как и я сейчас, наверное — дождь разгулялся. Но мне почему-то все равно. Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял Кристофер МакТайер собственной персоной, и я едва удержалась от того, чтобы не ударить его. Лжец. Я даже не понимала, почему так зла на него — он ничего не должен был мне говорить. Не должен был рассказывать о Уайте. Он, фактически, даже не знает, что я замешана. Не знает, что я в курсе того, что он принадлежит к тому миру. Не должен был. Но почему-то на душе дико погано. — Рут? Мэйв наверху. Что ты… — его брови поползли вверх, он удивленно оглядел меня с ног до головы, — Что случилось? С тобой что-то произошло? — Нет, — сказала я как можно ровнее, входя в дом, — ничего. Мистер МакТайер, не хотите ли сыграть в вопросы-ответы еще раз? Я скрестила руки на груди, оборачиваясь к учителю. В его взгляде удивление сменялось настороженностью, он нахмурился и закрыл дверь. Щелкнул замок. Чувствует, что что-то не так. В тишине капли, что срывались с моих косичек и падали на пол, звучали слишком громко. — Я задам первый вопрос, если Вы не против, — я говорила на удивление спокойно, хотя внутри бушевал настоящий ураган. Хотелось закричать или ударить его, и я сама не понимала, откуда во мне это, — Хотя, погодите, по дороге мне пришло кое-что в голову. Какое настоящее имя Льюиса Кэрролла? Раз уж Вы упомянули тестирование сегодня утром… Воцарилась тишина. И это было самым ужасным. Я смотрела прямо в глаза учителя. Учителя? Очевидно, нет. Во взгляде Кристофера читалось предостережение. «Я знаю, куда ты ведешь. Прекрати сейчас же». Как бы не так. — Рут. Это «Рут» сказало слишком многое. Не вопрос, не просьба. Ни капли непонимания или злости, раздражения. «Прекрати. Опомнись. Не надо». Иначе… Иначе тебе же хуже, так, Кристофер? — Нет ответа? Ладно. Тогда я задам другой вопрос, если можно. Кристофер едва заметно покачал головой. Я заметила, как он подобрался, словно бы готовясь отразить атаку. О, этого ты не будешь ожидать в любом случае. — Кристофер… — его глаза открылись шире, когда он услышал непривычное обращение. Я сделала секундную паузу, собираясь с силами для решительного выпада. А, может, еще почему-то. Черт его знает. — Рут, ты… — Орден или Совет Существ? — тихо спросила я. Комнату разрезал тяжелый вздох. Его лицо надо было видеть. Словно бы я его в живот ударила. Словно бы достала нож или пистолет из-за пазухи. Интересно, у меня лицо такое же? Кристофер молчал. Я тоже молчала. Не хотелось ничего — ни обвинений, ни вопросов. Пускай насладится пониманием того, что просто так ему не отделаться. — А ты потом ответишь на тот же вопрос? — послышалось с лестницы. Я обернулась. Позади стояла Мэйв. Спокойная донельзя и совершенно не улыбчивая. — Мэйв, я… — тихо начала было я. — Догадалась? Молодец, — Мэйв подарила мне безмятежную, а оттого немного страшную улыбку, — если хочешь поговорить спокойно, без швыряния вещами и криков, то лучше поговори со мной, а не с моим братцем. Братец все так же смотрел на меня. Я все ждала, что он скажет что-то или хоть как-то отреагирует, но он только едва заметно кивнул, не двигаясь с места. Похоже, у меня нет выбора. — Хорошо, — кивнула я, медленно успокаиваясь. Взгляд Мэйв отрезвлял, но в то же время и пугал. Будто совсем другой человек. — Итак, что ты знаешь? — Мэйв сложила руки на коленях и посмотрела на меня из-под опущенных век. Я с подозрением взглянула на нее. — Я расскажу обо всем, что ты захочешь узнать. Даже не сомневайся. Просто сначала я должна знать, с кем имею дело. — Хочешь быстренько прикинуть, что именно говорить мне? — горько усмехнулась я, но, уловив укоризну во взгляде девушки, потупилась. Почему-то с ней говорить было легче, чем с Кристофером, хотя даже ей я не собиралась говорить всего, — Знаю, что вы либо принадлежите к Ордену, либо подчиняетесь Совету Существ — в любом случае, не люди. Знаю, что вы приехали сюда нарочно, скорее всего, из-за Дровосека. Или из-за Джонатана Уайта, который убил семерых детей в две тысячи втором. — Что ты знаешь о Уайте? — тихо и удивленно спросила она. — Больше, чем можно найти о нем в интернете, — съязвила я, пожав плечами. — То есть, меньше, чем тебе хотелось бы, — парировала Мэйв. — Затем я и здесь, — кивнула головой я. Нечестно. Я здесь, чтобы узнать, зачем здесь они, — знаю, что тринадцать лет назад он убил семерых детей в возрасте от десяти до шестнадцати. Знаю, что он был существом, а не обычным человеком. Знаю, что Совет какое-то время скрывал его дела от Ордена, и послал Охотников аж после пятого найденного тела, — смотреть на Кристофера при этих словах не хотелось, но я почти ощущала его безмолвное присутствие за спиной. От этого было абсолютно неуютно, — знаю, что Охотники что-то сделали с ним, что-то, что позволило его обезвредить, поместить в клинику. Знаю, что он скончался через год в той же клинике, где ему диагностировали шизофрению. О родителях я решила пока не говорить — просто не хотелось. Это, кажется, единственное, о чем они пока не знали — ведь они и понятия не имели, кто я такая. Именно поэтому я решила ориентироваться по ситуации и пока придержать этот факт при себе. — Впечатляюще, — пробормотала Мэйв. В ее глазах скользило удивление. Из-за этого я почувствовала себя почти что удовлетворенной. А ты что думала? Со мной шутки плохи, — вот только я не понимаю одного — с чего ты взяла, что мы приехали сюда из-за Дровосека или Уайта. И еще, Мэйв… — Сет Андервуд, — тихо сказала я. Надоели эти расспросы, в конце концов, именно я пришла к ним за ответами, а не наоборот, — вот откуда. А теперь… Позади меня послышался удивленный вздох. В следующую секунду стул, на котором я сидела, был самым невежливым образом развернутым, а предплечье — сжатым, словно тисками, рукой Кристофера, который, в мгновение ока оказался рядом со мной. — Откуда ты знаешь о Сете? Откуда ты вообще знаешь столько? — процедил он, со злостью вглядываясь в мое лицо. Я едва подавила желание отшатнуться или оттолкнуть его. На секунду стало по-настоящему страшно. Кристофер тяжело дышал, его ноздри раздувались, а глаза были прищурены от злости. Его пальцы очень даже больно сжимали мою руку, не давая даже дернуться. Кажется, будут синяки. — Кристофер… — голос Мэйв звучал настороженно и напряженно. Ой, кажется, становится опасно. Ну и пусть. — Кто ты вообще такая? — зло прошипел Кристофер, сдавливая мою руку еще больнее и вглядываясь в мое лицо, — что ты такое? Что ты увидела тогда, на дороге, почему упала в обморок? Почему Дровосек оставил тебе послание на дереве? Почему ты вообще что-то спрашиваешь? Какое тебе, черт возьми, дело? С губ сорвался стон. Больно… — Кристофер! Глаза мужчины широко открылись. Судорожно вздохнув, словно бы очнувшись от транса, он вгляделся в мое лицо. Затем перевел взгляд на руку, что сжимала мое предплечье настолько сильно, что у меня в глазах темнело то ли от боли, то ли от ярости во взгляде Кристофера. Черт, да он сумасшедший. Злоба сменилась удивлением в глубине зеленых глаз, а затем Кристофер отпустил мою руку. И я могла поклясться, что за секунду до этого удивление сменила еще одна эмоция. Стыд. — Ты в порядке? — Мэйв наклонилась ко мне, протягивая ладони к моей руке. Я дернулась, пряча ее за спину. При этом удалось почти не скривиться. Черт, он же и сломать ее мне мог. — Жить буду, — пробормотала я, вставая. Я поступала совершенно нелогично, но обстановка мне явно не нравилась, да и рука болела адски, — что-то не похоже, что ты собираешься мне что-то рассказывать, а твой братец и вовсе настроен абсолютно не дружелюбно. Очень жаль, я думала… … думала, что мы друзья. Я развернулась к двери, пытаясь игнорировать Мэйв, бросившуюся мне вслед. — Рут, постой… — Я оборотень, — тихо послышалось сзади. Что. Он. Сказал?! Я развернулась на каблуках, уперев взгляд в мужчину. — Кристофер, — простонала Мэйв, прикрывая глаза рукой, — ну что же ты так сразу… — Ты хотела ответов, — проговорил Кристофер, глядя прямо мне в глаза, — я тебе их дам. Это не секреты Мэйв, не ей и говорить об этом. Краем глаза я заметила, как Мэйв поджала губы. — Сделаю чай, — сказала она, поворачиваясь к кухне, — Кристофер объяснит тебе все, что посчитает нужным. Если он снова выйдет из себя… — Мэйв, — Кристофер покачал головой. Девушка фыркнула, тряхнув волосами и удалившись. Твою мать. Оборотень? Мне казалось, что мир медленно переворачивается. Оборотень. Оборотень. Еще дня три назад я бы рассмеялась в ответ на это, а сейчас… Сейчас верить отчаянно не хотелось, словно бы это означало окончательно записаться в ряды сумасшедших, разрушить старый уютный мирок, где учителя были всего лишь учителями, до основания. Верить не хотелось, а не верить не получалось — Присядешь? — Кристофер кивнул на стул. — Говори, — покачала головой я, оставаясь на месте, — прямо сейчас. Пожалуйста. «Иначе я с ума сойду». Меня уже трясло от того, что происходило. Причем трясло конкретно, нешуточно. — Существуют два вида оборотней — истинные и обращенные. Истинные — те, что рождаются с этой способностью изначально, могут ее контролировать. Обращенные — те, кого укусили, они не могут контролировать превращения, обращаются каждое полнолуние и не помнят того, что делали в личине волка, — голос Кристофера звучал спокойно и холодно, взгляд прожигал насквозь, — я унаследовал эту способность от родителей, так что, предупреждая твои вопросы, нет — я не превращаюсь раз в месяц в волка по ночам и не бегаю по округе, убивая все, что движется. — Ты? — я многозначительно подняла брови, указывая в сторону кухни. — Мэйв не унаследовала способность, — ровно сказал Кристофер, — в чем ей крупно повезло. Она — обычный человек. — Повезло, — эхом отозвалась я. — Мы здесь, чтобы поймать Дровосека, — продолжил Кристофер, все еще глядя на меня, — но пока что мы только расследуем дело. Этот псих умеет прятаться, как никто другой. — Почему Совет отправил только вас с Мэйв? Почему не кого-то… — я замолкла, подбирая слова. — Серьезнее? — Кристофер хмыкнул, в его глазах появилась прохладная сталь, — Ты даже не представляешь, насколько я серьезно настроен. Я вспомнила, как он сжал мою руку. Действительно. — Это из-за Сета? — тихо спросила я. Несмотря ни на что, мне все равно не хотелось говорить с ним о чем-то настолько… Настолько болезненном и личном. — Да, — голос Кристофера был… бесцветным. Словно бы все эмоции выгорели уже давно, — он умер, когда мне было десять, а ему одиннадцать, но ты, наверное, уже об этом знаешь, раз провела такое тщательное расследование. Я кивнула. — Уайт выпустил его кровь, убил и выбросил на опушке леса недалеко от нашего укрытия. Как только я заметил, что он исчез, то пошел его искать. Мы с Уайтом разминулись минут на десять, наверное. Почти успел, — криво усмехнулся Кристофер. Стало нехорошо. Слишком многое навалилось. Я знала эту кривую усмешку. У меня была такая же, когда я рассказывала о родителях. Усмешка, которую не стереть разными «Мне жаль» или «Это ужасно». Я сделала шаг к Кристоферу. Он поднял лицо мне навстречу, и его усмешка как бы говорила «И что ты сделаешь? Что скажешь?». Моя рука дернулась к нему навстречу. А потом… А потом у меня зазвонил телефон. Рингтон заставил дернуться не только нас, но, кажется, еще и Мэйв на кухне, где что-то звякнуло. Я поспешно достала телефон из кармана, стараясь не смотреть на Кристофера. Звонил Мэтью. — Алло, — я прижала трубку к уху, — Мэтью, я сейчас немного… — Рут, — голос парня звучал настолько напряженно, что все отговорки тут же вылетели из головы. — Все в порядке? Мэтью? Кристофер напрягся, глядя на меня. — Рут, я только что видел файл на Уайта, — тихо сказал Мэтью, — Рут… — Мэтью, — мой голос сорвался на шепот. Кровь стыла в жилах. Такого голоса у Мэтью я не слышала еще никогда, что бы ни случилось. Стало по-настоящему жутко, — Мэтью, просто скажи, что там. — Он жив. Все оборвалось. Я почувствовала, как голова начинает кружиться. Кристофер встал. — Он не умирал в лечебнице, он сбежал оттуда тринадцать лет назад, договорившись с врачом. Сейчас его местоположение неизвестно. Точнее, думаю, оно как раз известно нам… — Ясно, — тихо сказала я, закрывая глаза и пытаясь унять дрожь в коленях, — я поняла. — Дровосек и есть Уайт, Рут, — Мэтью сказал это так, словно повторение уменьшало градус ужаса, который бил все рекорды, — оставайся сегодня дома и никуда не лезь. Я позвоню чуть позже, чтобы проверить, все ли в порядке. Оставайся на связи. Я не нашла в себе сил ответить, поэтому просто отключилась. — Рут, что такое? — словно сквозь туман, донесся до меня голос Мэйв, — Ты в порядке? — Нет, я не в порядке, — прошептала я, пятясь к двери. Дико захотелось на свежий воздух, — я не в порядке, потому что Уайт жив. В глазах Кристофера блеснуло понимание, а Мэйв вздохнула: — Прости, я хотела тебе сказать, но боялась, что ты снова… Рут… Рут, стой. — Неважно, — я развернулась к двери и сделала несколько шагов, чувствуя, что если не сделаю этого, меня вывернет прямо здесь, — пожалуйста… мне нужно все это обдумать. Пожалуйста. Это уже не важно… Извините. Я выскочила за дверь, слыша, как внутри смачно выматерился Кристофер. Уже ничего не было важно, даже то, что сейчас я бежала по улицам ночного города, в котором бродил маньяк, убивший с десяток людей. Мне было страшно настолько, что хотелось кричать. Настолько, что хотелось вырвать себе все волосы и забиться в угол, никогда не выходить и тихо сходить с ума. Ужас парализовал, и именно поэтому я шагала вперед и вперед, не слыша ничего, кроме оглушительного звука дождя вокруг. *** Мэйв 14 сентября, 20:31. Ужас на лице Рут действительно поражал. Я мысленно задалась вопросом, что же настолько пугает ее в неожиданной смене маньяков в нашей общей системе координат. Количество жертв? Опыт? Что? Девочка (язык не поворачивался назвать ее иначе, когда она выглядела настолько хрупкой и уязвленной: тонкие и светлые, мокрые от дождя косички, красный нос, огромные серые глаза, наполненные испугом до краев, хрупкая фигурка) выскочила за дверь, что-то пролепетав. Я дернулась было за ней, но покачала головой. Ничего я не сделаю. Кристофер заковыристо и умело выругался, без промедления бросаясь к двери. По дороге он бросил на меня вопросительный взгляд, и я, подумав, кивнула. Все же, на улице ночь, и мой не в меру эмоциональный, но от этого не менее сильный братец защитит ее, если что. Отпускать девушку одну в любом случае было бы неразумно. Да и что-то мне подсказывало… Рут выглядела хрупкой донельзя. Кристофер выглядел так, будто готов пришибить сначала ее за феерическое умение исчезать и появляться самым необычным образом и с самыми неожиданными словами, а затем — себя за импульсивность. То, как он схватил ее за руку… Бедняжка. Кристофер злился на меня так сильно всего раз, и после того мне не хотелось бы снова почувствовать такое. Оборотни никогда не отличались уравновешенностью. — Вернусь, когда эта идиотка будет в порядке, — бросил брат, выскакивая за дверь, — будь дома. Я хмыкнула. Вот же… хоть бы кто-то зонтик взял. Чайник наконец-то засвистел, и я меланхолично долила кипятка в остывший чай. Рут мне определенно нравилась. Эта внешняя хрупкость никак не вязалась с почти безрассудной отвагой и феноменальной язвительностью. Рядом с такими людьми всегда чувствуешь себя уверенней, эмоциональнее. Она жутко напоминала Кристофера лет так шесть-семь назад, вот только братец уже тогда был гораздо более мрачным, дисциплинированным и жестким. К сожалению или к счастью, в нем отсутствовала те беззаботность, озорство и теплота, которые так и струились из глаз Рут Роткейп с первого дня нашего знакомства, только иногда перемежаясь чем-то невероятно болезненным, лихорадочно-горячим и хрупким, как минуту назад. Да, Рут мне очень нравилась. В общении с ней привычное уже показное радушие очень быстро сменилось настоящим, неподдельным. Ну невозможно было притворяться рядом с ней. И именно поэтому сегодня все вышло так путано, неправильно. Надо было бы сказать ей минимум и отпустить. То, что она догадалась, было всего лишь вопросом времени, и у меня уже был план на этот счет, выверенный до последней буквы. И тут она заявляется, драматично бросая в Кристофера громкие слова, а тот только рад — драматичность всегда была его коньком. Любит же человек все усложнять. Я уже привыкла к однобокой эмоциональности братца, пытаясь его уравновесить, а вот Рут… Я отпила чай. Наверное, орут где-то там друг на друга под дождем. Счастливые люди. Но нужен же кто-то, кто будет все это контролировать, кто будет смотреть на все трезвым взглядом и разводить их время от времени по противоположным углам, рассказывать, что ругаться нехорошо, да и вообще… Они же либо поубивают друг друга, либо… Я хмыкнула. Рут мне очень даже нравилась. Именно поэтому я с чистой совестью отпустила братца к ней, не беспокоясь о том, что она за фрукт и почему-то будучи уверенной в одном предположении. Когда она справится с эмоциями, то больше никуда не денется, и пара недо-детективов, состоящая из нас с братцем, превратится в трио. А пока что остается только попивать чаек и ждать братца, то и дело подогревая чайник. *** Рут 20:34 Я бежала под дождем, чувствуя, как по лицу струится дождевая вода. Пока что только вода. В небе что-то громыхало, поэтому, даже вздумай я расплакаться, сама бы не услышала всхлипов. Но плакать не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Хотя, вру. Хотелось бы, чтобы все это оказалось сном. Маньяк, которого мои погибшие родители упекли в психушку, на свободе и теперь орудует в моем городе. Он видел меня и, скорее всего, точно знает, где я живу. Общее количество его жертв — почти десяток. Мой учитель — оборотень, приехавший за Дровосеком черт знает откуда, чтобы покончить с ним. Я обладаю сверхъестественными способностями. Мне страшно ночевать одной. Мне страшно, черт возьми, жить. Перед глазами стояли фото тех детей. Ухмылка Кристофера, которая кричала о боли. Растерянная Мэйв. Айрис в белом платье. Тело Мисси. Надпись на дереве. Это слишком. Абсолютно точно слишком для меня, и до этого не блиставшей адекватностью и спокойствием. Я не выдержу. Я сойду с ума. Еще и рука болит. Кажется, начиналась уже вторая за сегодня паническая атака. Голова кружилась, дыхание сбилось, перед глазами плясали зайчики и пятна. Дыхания не хватало катастрофически. Я дрожала. Визг застрял в горле. Свернув под какой-то козырек почти рядом с моим домом, я прислонилась к холодной стене лбом. Я задыхалась. Мне было страшно. Послышались шаги. Мне было все равно, даже если бы это был Дровосек. Перед глазами мелькали лица детей с фотографий, в ушах слышался детский смех.  — Хватит, пожалуйста, — прошептала я, сжимая виски, — прекратите. Я не могу. Шаги приблизились. Из дождевой завесы абсолютно не неожиданно вышел Кристофер МакТайер, мокрый насквозь и злой. — Рут, — начал было он, заметив меня, но, приглядевшись, замолчал и остановился. — Хватит, — прошептала я, жалобно глядя на него, — пожалуйста. Видимо, что-то такое было в моих глазах, что испарило из взгляда Кристофера все раздражение, оставив только грусть и усталость. Он снова стал похож на того, вчерашнего Кристофера с кухни. Я почувствовала, что дрожу. Дрожу очень сильно. Глаза закрылись сами собой. — Хватит, — прошептала я пересохшими губами. Голова разрывалась. В следующую секунду на мои плечи опустилась теплая и почти что сухая куртка, а на мои руки — холодные и абсолютно мокрые ладони. Я подняла взгляд. Кристофер осторожно отнял мои руки от головы, сжимая холодные пальцы. Перехватив мои ладони одной рукой, второй он покрепче запахнул свою куртку на моей груди, убрал с моего лица волосы и устало и грустно-грустно улыбнулся: — Все, Рут. Все будет хорошо. Я всхлипнула, покачав головой. Что-то внутри назревало, требуя выхода. — Я здесь, — тихо сказал Кристофер, сжимая мои руки и притягивая меня к себе, — я здесь, так что все будет хорошо. А в следующую секунду я уже рыдала у него на груди, уткнувшись холодным носом в теплую ключицу. Кристофер, обхватив меня одной рукой, невесомо гладил меня по голове и шептал куда-то в висок что-то успокаивающее, а я захлебывалась рыданиями, сжимая его мокрую насквозь футболку. — Все эти дети… они умерли так рано и так жестоко, и так бессмысленно, что мне хочется кричать от страха… — бормотала я, закрыв глаза, — он просто чудовище, мне страшно, что он придет за мной. Я боюсь, Кристофер, боюсь вообще делать что-то и ничего не делать. Они умерли, Кристофер, все умерли… Мне кажется, их лица будут стоять перед моими глазами вечно. Я не могу… — Успокойся. Ты в порядке, ты здесь, — Кристофер спокойно гладил меня по голове, не давая вывернуться и снова обхватить ее руками. Его грудь вздымалась и опадала. Вверх-вниз. Вверх-вниз, — и я здесь. Все будет хорошо. — Я так боюсь, что он придет за мной. Я совсем-совсем одна, и я не могу… я уже сейчас схожу с ума, что же будет дальше? — я судорожно выплевывала слова пополам с рыданиями ему в ключицу, упираясь руками в грудь, — Отпусти, я не могу прекратить, не могу остановиться, но и идти дальше боюсь. Он убьет меня, убьет еще более жестоко, чем тех детей. В десятки тысяч раз. Я не могу больше… Я боюсь за Мэтью и Элис, за бабушку, за вас с Мэйв… Меня трясло. Я задыхалась. — Рут, — тихо сказал Кристофер, — Рут, посмотри на меня. Я послушно подняла лицо. На лице Кристофера отразилось что-то, чего я не успела поднять, да и не хотела. Не до того было. Кристофер осторожно коснулся моего лица, мягко стирая с него слезы пополам с дождевой водой. Его взгляд был теплым и грустным, будто бы происходящее по-настоящему причиняло ему боль, будто бы ему было не все равно. И это заставляло меня плакать еще сильнее. — Ну же, Рут. Дыши глубже, — тихо проговорил он, — все будет хорошо. Сейчас мы здесь вдвоем — только ты и я. Нет никакого Дровосека, никаких детей. Я рядом. Все будет хорошо. Сейчас мы пойдем куда-то, где тепло и сухо, ты выпьешь чего-то горячего и успокоишься. А когда ты успокоишься, высохнешь и согреешься, мы поговорим о том, что происходит, и подумаем, как обезопасить себя. Все будет хорошо. Слезы понемногу иссякали. Я заново начала дышать, выталкивая последние всхлипы из легких. Судорожно вздохнув, я кивнула. Кристофер снова улыбнулся: — Вот и молодец. Умница, Рут, ты просто умница. А теперь вставай, и пойдем домой. Я, кивнув, повиновалась. Мысли оставили мою многострадальную голову, и хотелось только оказаться в месте, где дождь не будет лупить прямо по голове. — Идем к тебе или к нам? — спросил Кристофер, поддерживая меня за руку и выводя на тротуар. — Ко мне, — подумав, дрожащим голосом сказала я. Не хотелось, чтобы Мэйв видела меня в таком состоянии, да и до моего дома было ближе, — вон мой дом, в конце улицы. — Хорошо, — Кристофер кивнул, вздыхая, — идем. Минуту или около того мы молчали. Затем, успокоившись, я подала голос: — Спасибо. — Не стоит. — Извини, я… — Не стоит, Рут, — Кристофер сжал мою руку чуть повыше локтя, — давай доберемся до твоего дома и поговорим уже там. И, Рут… — Да, Кристофер? — называть его по имени было странно, но очень-очень успокаивающе. — Все будет хорошо. Ты же веришь мне? — спросил он, поворачиваясь ко мне. — Да, — кивнула я, — верю. Кристофер удовлетворенно кивнул. И я действительно верила. *** 14 сентября, 22:02. Когда я отогрелась и высохла, было уже около десяти. Кристофер, затащив меня в дом, вел себя абсолютно не так, как должен вести себя оборотень, чуть не сломавший мне руку чуть раньше. Мужчина, не желая слушать никаких отговорок, практически затолкал меня в душ. Я только и успела, что схватить с кровати футболку и мешковатые штаны. На мои вялые отговорки а-ля «сначала надо поговорить» и «я и так высохну» мужчина только хмыкнул: — Если не разденешься сама, я тебе помогу. На несколько секунд я остолбенела, глядя на учителя и чувствуя, как медленно пунцовею. Кристофер, заметив мои выпученные глаза, даже немного смутился: — Ничего такого, я просто не хочу, чтобы ты схватила простуду. Я фыркнула: — Учитель, называется. За секунду до того, как я захлопнула дверь, из комнаты послышалось: — Если остришь, значит, в порядке. То ли мне так хотелось, то ли он действительно улыбался. *** Хотелось бы сказать, что спустя двадцать минут из душа я вышла бодрой и готовой ко всему, но черта с два. Я чувствовала себя мегаразбитой и абсолютно уставшей, но хотя бы теплой и чистой. Напялив одежду и заплетя мокрые волосы в привычные косички, я спустилась вниз. Кристофер был на кухне, доделывая кофе. Естественно, то, что я увидела, было вполне логично и само собой понятно. Разумеется, футболка Кристофера была мокрой насквозь, разумеется, в ней он ходить не стал. Но вид оборотня, расхаживающего по моей кухне с голым торсом, немного выбивал из колеи. Я не смогла противиться искушению и исподтишка разглядывала его, пока он разливал кофе по чашкам. Кристофер оказался чуть более худым, чем я думала. Вообще-то, он выглядел даже… Уязвимым. Особенно сейчас, со спутанными рыжими волосами, то и дело падающими на лицо, с легкой щетиной, с задумчивым лицом. Да-да, он симпатичный. Но это все равно не повод расхаживать здесь без футболки. Извращенец. Я молча прошла к дивану в гостиной, села на него и запахнулась в плед. Было тепло и уютно, пахло кофе, Кристофер что-то мурлыкал под нос… И не скажешь, что полчаса назад я билась в истерике в его руках. Почему-то вспомнились его руки на моих волосах. Его успокаивающий голос. Эх, учитель-учитель… *** — Просыпайся, — хмыкнул Кристофер, ставя передо мной чашку кофе и садясь напротив, — нам надо поговорить. — Да, — рассеянно сказала я, — да, думаю. — Итак, — Кристофер расслабленно оперся на спинку кресла, — что произошло? Почему новость о том, что Уайт и есть Дровосек, так тебя удивила? — Я… — я замялась, — как бы это сказать… Помнишь, Уайта упекли в психушку? Точнее, его нашли без сознания и в неадекватном состоянии, после чего поместили в лечебницу? — Да, — нахмурился Кристофер, — так и было. Я это помню. — Так вот… — я отвела взгляд, — в общем, это сделали мои родители. Кристофер молчал несколько секунд, глядя на меня, а затем усмехнулся: — Погоди, этого не может быть. Это сделали Смиты, а не… — Фамилия моего отца — Смит, мать не стала брать ее после брака, — со вздохом пояснила я, — у меня двойная фамилия, но все используют «Роткейп». — Так ты… — Кристофер поднял на меня взгляд, показавшийся мне в разы более тяжелым и каким-то грустным. Почему-то мне показалось, что между нами что-то неуловимо изменилось, словно бы… воздух стал тяжелее, — Охотница? — Не так уж и давно, — хмыкнула я, отпивая кофе, — мать не хотела мне говорить, да и я была слишком… слишком маленькой, наверное? А бабушка не стала почему-то. Не знаю. В общем и целом, мои способности в стадии… пробуждения. Как бы там ни было, сейчас главная проблема не в этом, а в том, что… — Что Уайт в городе, и ты вроде, как бы мягче выразиться… — Кристофер скользнул по мне взглядом, определяя мою реакцию, — идеальная мишень, учитывая все факторы. Да уж, на твоем месте я бы с ума сходил. — Что и происходит, — дернула я плечом, запахиваясь в одеяло, — тем не менее, сидеть без дела я не собираюсь. — Я заметил, — Кристофер хмыкнул, — но почему-то твое расследование привело тебя отнюдь не к Дровосеку. После этих слов он как-то сразу посерьезнел. Я внимательно смотрела на него из-под опущенных век, готовая отметить любое искажение, любую гримасу или непонятное чувство, что отразится на его лице. Но Кристофер только перевел на меня жутко усталый и какой-то страдальческий взгляд. — Давай, спроси. Ты же хочешь. — Хочу, но не буду, — тихо сказала я, одним глотком допивая кофе и поднимаясь с места, — пойдем, я хочу тебе кое-что показать. *** 14 сентября, 22:30. Я стояла в углу комнаты, усиленно делая вид, что мне нет дела. Нет дела до того, что Кристофер уставился на ту самую фотографию на мониторе. Только что я рассказала ему всю историю с самого начала — как мы начали расследование, как все происходило, о фото, о Бруно и девушке с дипломной работой. Теперь он имел понятие о том, как именно я обо всем догадалась. Умолчала я только о письмах, вскользь упомянув о «том, что осталось от родителей». Видимо, деликатность Кристофера, если такая имелась, не дала ему копаться в моих чувствах, да и не до того ему было. И вот сейчас учитель стоял, уставившись на экран компьютера. И в его зеленых глазах плескалось такое, что мне не хотелось прерывать его, спрашивать, все ли в порядке и делать еще что-либо, что обратит его внимание на меня. Возможно, я просто боялась увидеть в его глазах то, что чем-то будет напоминать меня саму. — Эту фотографию не должны увидеть ни твои друзья, ни еще кто-то, — тихо сказал он. — Само собой, — кивнула я, — я удалю ее из папки и со своего компьютера. — Феноменально, — горько хмыкнул Кристофер, — я и не представлял, какое расследование вы, детишки, провели. Впечатляет. Ты раскопала то, что должно было оставаться в земле. — Кристофер… — я сделала шаг по направлению к мужчине. — Я нашел его, Рут, тринадцать лет назад. Лежащего на земле и слепо глядящего в небо. И, поверь, тогда Уайт был не настолько аккуратен, как сейчас, абсолютно. Я до сих пор… — Кристофер запнулся, так и не взглянув на меня, — до сих пор думаю, что было бы, если… «Если?», — хотелось переспросить мне, но я вовремя прикусила язык. Кажется, не стоит. Кажется… Я сделала шаг вперед и грустно вздохнула. Потом еще один. Потом пересекла комнату, неслышно ступая по мягкому ковру. Кристофер слепо таращился в экран. Почему-то до боли хотелось стереть с его лица это выражение пустоты и ноющей боли, одиночества, усталости. Эта постоянная усталость в его взгляде, будто ничего и никогда не приносит ему радости. Словно все вокруг, все что происходит — только еще один повод приложить усилия и получить эквивалент в любом возможном варианте. Невыносимо. Возможно, так все ощущалось из-за моей эмпатии, может, день был слишком сложным, но почему-то мне было невыносимо его жаль. И тогда я не придумала ничего лучше, кроме как просто схватить его за руку. Кристофер чуть дернулся, словно бы очнувшись от транса. Он перевел недоуменный взгляд вниз. Там мои бледные, тонкие пальцы с ногтями, покрытыми самым дешевым прозрачным лаком, переплелись с его. Секунда, две. Я пыталась ничем не выдать откуда-то взявшегося вдруг волнения. Казалось, что сейчас он раздраженно выдернет руку, попросит не трогать его и не лезть к нему с непонятными порывами. Непонятными. Даже меня. Его рука была теплой и сильной — такой, как я помнила со вчерашнего вечера. Черт, это было всего лишь вчера?.. Становится приятной традицией. Мужчина едва заметно улыбнулся, глядя куда-то поверх меня рассеянным взглядом. В следующий миг его пальцы едва ощутимо сжали мои в ответ, а затем он аккуратно убрал руку. Я вздохнула. Пусть даже так, он хотя бы улыбается. Будем считать, что меня только что не отшил мой собственный учитель-оборотень. — Знаешь, я тут подумал, — хмыкнул МакТайер, наконец-то отмирая и глядя на меня нормальными, живыми глазами, — твой энтузиазм нужно куда-то девать. И, раз уж ты продолжаешь расследование в любом случае… Я с надеждой взглянула на него. -… Лучше уж ты будешь у нас с Мэйв на виду, чтобы мы могли предугадать неприятности, в которые ты влипнешь и хоть как-то тебя защитить, пока ты не овладеешь своими способностями полностью. Тем более, как бы там ни было, Охотник под рукой лишним не будет, да и… — Кристофер усмехнулся, — должен же кто-то показать тебе, как все работает в нашем мире, раз уж твоя бабушка вне зоны досягаемости. — И почему мне кажется, что у меня нет выбора? — буркнула я, стараясь скрыть улыбку, — Кажется, мистер МакТайер, теперь вы будете эксплуатировать меня не только на уроках литературы? — Выбор есть всегда, и он за тобой, — неожиданно серьезно сказал Кристофер, — если не хочешь помогать нам с Мэйв, не надо, но… — Знаю, — перебила я его, — я знаю. Мужчина, чуть помолчав, кивнул. По его губам скользнула легкая улыбка. Я перевела взгляд на фотографию на мониторе. Мужчина смотрел туда же. Воцарилось молчание. «…Но вместе у нас однозначно больше шансов, чем по отдельности. Шансов не на победу — шансов на жизнь».