Red for "Dead"

Где-то на лестнице слышались шаги и окрики Мэтью. Он был всего в нескольких метрах, и если бы вдруг ему в голову пришла блажь просто взять и проверить кладовку, ему бы открылась крайне пикантная картина. Я едва дышала, чувствуя, как колотится мое бедное сердце. Из-за каких-то до странного непонятных процессов в голове моего учителя литературы сейчас я оказалась притиснута к нему в самом буквальном из всех смыслов слова «притиснуть». Его левая рука упиралась в стенку чулана, удерживая нас от падения, а правая сжимала мою руку. Судя по напряжению на лице Кристофера, которое освещала лишь тонкая полоска света, что струилась из щели над дверью, ему эта поза давалась нелегко. Действительно, дернув меня так быстро, он поставил нас обоих в крайне неуравновешенное положение. Все, что удерживало меня от падения на пол чулана — его рука и мои пальцы, что уцепились в его рубашку. Что-то мне подсказывало, что я потащу его с собой, если вдруг начну падать. Все эти выводы промелькнули у меня в голове всего за несколько секунд. А затем… А затем я поняла, в каком положении нахожусь. В чулане размером метр на метр, заваленном кучей барахла, на котором мы балансировали, было чертовски сложно сосредоточиться. Особенно учитывая факт того, что мой учитель литературы, который и так вызывал во мне крайне смешанные и отнюдь не полагающиеся в такой ситуации чувства, сейчас прижимал меня к себе, дыша куда-то в волосы. И это дыхание почему-то рождало во мне целую волну мурашек, что бродили по затылку и терялись где-то между лопаток. — Кристофер, — зашипела я, — отпусти. — Если я сейчас отпущу, — его шепот заставил меня замереть, — мы оба свалимся на пол, твой дружок прибежит сюда, а я не хочу, чтобы по школе ходили слухи о том, что я соблазняю старшеклассниц в подсобках. Или… старшеклассницы соблазняют меня. Я покраснела, надеясь, что этого не заметно в полутьме. Тем не менее, скоро возникла еще одна проблема. — Кристофер… — Стой тихо — прошептал мужчина, почти что касаясь губами моего уха и как-то странно сжимаясь-отворачиваясь, — вот сейчас не двигайся, Рут, пожалуйста. Вообще. — Рука, Кристофер — прошептала я, — больно. Как назло, Кристофер схватил меня чуть выше того самого злополучного синяка. Мужчина несколько секунд стоял так же, а затем… а затем переместил руку ниже. На то же, мать его, место. И в довершение еще и сжал ее. Перед глазами потемнело от боли. Да, когда утром я говорила, что синяк почти не болит, я не имела ввиду случаи, когда его сжимают изо всей силы. — Господи, — я судорожно вздохнула, прикусывая губу, чтобы не всхлипнуть, — Боже, Кристофер, не там. Больно. Рука Кристофера скользнула мне на спину. Мужчина молниеносно прижал меня к себе, вздохнув: — Только не упади. Пожалуйста, Рут, не падай. Бессовестно пользуясь своим положением, я прижалась к Кристоферу и уткнулась ему в плечо, дожидаясь, пока боль схлынет. Рука мужчины скользила по моей спине, удерживая меня от падения. И я очень, очень сильно пыталась себя убедить в том, что-то, что сейчас происходит, мотивировано только обстоятельствами и ничем больше. То, как бьется мое сердце, то, как горит лицо, то, как дрожат руки... — Рут! Ты где? — Мэтью все не унимался. Ну где же, черт возьми, Мэйв? — Рука болит так сильно? — прошептал Кристофер мне в висок. — Не шуми, иначе Мэтью услышит, — выпалила я. Обсуждать свою руку не хотелось. Вообще ничего не хотелось с ним обсуждать в такой обстановке. Рука Кристофера исчезла с моей спины, а затем в кладовке вспыхнул свет. О, отлично. — Ты сейчас нас раскроешь, — прошептала я, но мужчина проигнорировал мое замечание, повернувшись и закатав мой рукав — О, — протянул он, — Рут… Да, синяк действительно выглядел ужасно, но… Почему-то мне было просто невероятно неудобно, когда он смотрел на него. Когда он его касался. Я подняла взгляд на мужчину. Тот смотрел на мою руку, аккуратно держа меня за кисть. Затем он поднял голову, наши взгляды встретились. Все взорвалось красным — меня захлестнули его эмоции. На этот раз в обморок падать я не собиралась, но… Боже, ему было так жаль, так жаль. Настолько жаль, что он даже ничего не говорил, просто глядя на меня. Его темные, с широкими зрачками глаза были непроницаемыми, но каким-то образом… Эта жалость, этот стыд захлестнули меня до краев. Словно бы… Господи, Кристофер. Я же того не стою. Жалость и стыд, страх, и что-то еще. Что-то непередаваемое. Нет, я не хочу знать. Я закрыла глаза, прерывая зрительный контакт в надежде на то, что это закончит мой шпионаж. Нащупав выключатель, я щелкнула ним, чтобы не оставлять ни единого шанса на продолжение приступа — и щелчок прозвучал слишком громко в наступившей тишине. — Мне не больно, — прошептала я, касаясь его рубашки, — Кристофер, все хорошо. Почему-то в полутьме было легче сказать что-то настолько простое, но до глупого важное, да и осознать было гораздо легче. Да, все хорошо. Все хорошо, пока… — Нет, — прошептал он, — ничего не хорошо. Я говорил тебе, что ты — отличная лгунья? Я покачала головой, и, в принципе, он не должен был этого видеть — после той вспышки света было на редкость темно. Но почему-то Кристофер как-то грустно то ли хмыкнул, то ли мурлыкнул: — Так и есть. И вот это меня и пугает. Почему-то мне очень не хочется, чтобы ты мне врала. Я пожала плечами, пытаясь отвлечься от его тихого голоса. Что мне делать? Пообещать, что я не буду ему врать? Глупо. Промолчать? Странно. — Извини, — хмыкнул Кристофер, — это прозвучало… совсем не так, как должно было. Я просто не хочу, чтобы ты делала что-то необдуманное… для твоей же безопасности. Просто так, только и всего. Почему-то сейчас, когда его руки все еще покоились у меня на талии, хотя мы оба уже заняли более или менее устойчивое положение на куче хлама на полу, а его подбородок почти что касался моей макушки, в «только и всего» мне мало верилось. Мне вообще во что-то слабо верилось. Мне просто хотелось оставаться в таком положении как можно дольше. Как можно более нерушимо. Не двигаться, не дышать, не смотреть. Закрыть глаза в надежде на то, что… Нет. Нет, Рут. Не сходи с ума. Ты не должна об этом думать, ты не должна даже на секунду задумываться об этом. Это безумие. Это невозможно. Нет. Внезапно руки Кристофера на моей талии показались чем-то… неправильным. Нет. Нет. Идиотка. Не отдавая себе отчета в том, что делаю, я отшатнулась. И, конечно же, ударилась о стенку. И, конечно же, что-то упало сверху. И, конечно же, Кристофер дернулся в мою сторону. И, конечно же, это произошло не беззвучно. В итоге я оказалась погребенной под кучей хлама, а Кристофер — еще и подо мной. С ума сойти, как будто минуты на расстоянии нескольких сантиметров было недостаточно. Я уперлась ладонями в грудь Кристофера, пытаясь отстраниться, но была тут же водворена на место со вздохом. — Лежи. Спокойно. И. Тихо, — одними губами прошептал Кристофер, прижимая меня к себе, — если двинешься, все это завалится. Господи. Если бы я могла двинуться… Руки Кристофера сжимают мои плечи. Его лицо так близко, так… так близко. Я рассматривала его глаза. Я и не замечала, что они такие… бархатистые. Если бы у меня были силы сдвинуться. Если бы… Это не то чтобы совсем зеленый. К краю радужки он будто бы темнеет. Если бы я хотела. Если бы я могла хотеть что-то кроме… — Рут… — прошептал Кристофер. — Рут? — послышалось из коридора. Черт, нас все же услышали. Я отчаянно покачала головой, — Рут, ты здесь? — Нет, меня здесь нет, уходи, — едва слышно прошептала я, — иди себе с миром. — Рут? — он совсем близко. О, черт… У Кристофера будут проблемы. Судя по глазам Кристофера, он был очень хорошо в этом осведомлен. Очень хорошо. Сам виноват. Сам затащил меня сюда. — Мэтью, — Господи, это Мэйв. Мы спасены. Аллилуйя, — Мэтью, она… в туалете. Черт. Гениально. Спасибо, Мэйв. — А. То-то я ее нигде найти не могу, — глубокомысленно заключил Мэтью, — даже немного испугался. — Все будет в порядке, не в подсобке же ей быть, — хмыкнула Мэйв, останавливаясь где-то рядом с дверью и опираясь на нее. Отлично, значит, Мэтью она внутрь не пропустит. — Да, точно… Ты-то сама как? — протянул Мэтью, — думаю, это странно — приехать в новый город и тут же быть вовлеченной во все это. Наверное, что вы с братом переехали в поисках спокойствия, новой жизни… Я едва слышно хмыкнула. Мэтью включил сыщика. — Да, нам бы немного больше… тишины, — протянула Мэйв. Я перевела взгляд на Кристофера, ожидая увидеть ухмылку или легкое раздражение, но… Он был неожиданно серьезен. И мне не хотелось вникать в причины этой серьезности. — А как твой брат относится к этому всему? — совершенно не подозрительно спросил Мэтью. Я закатила глаза. — Мой брат… занят своей работой, — хмыкнула Мэйв. Уклоняется от вопроса? — Он выглядит строгим, — протянул Мэтью. — Он — тот еще мудак, — четко и громко проговорила Мэйв. Кристофер возмущенно хмыкнул, дергаясь, и я в панике уставилась на него, — но с ним Рут в абсолютной безопасности, можешь мне поверить. Я вздохнула, прикрывая глаза. Этот момент не мог быть еще более неловким, правда? Взгляд Кристофера прожигал меня насквозь. Ожидает реакции на эти слова? — При всем уважении, — Мэтью хмыкнул, — я так не думаю. Ладно, думаю, я пойду. Будь осторожна и приглядывай за Рут. — Обязательно, — хмыкнула Мэйв, — заходи, если что. — Обязательно. Я выдохнула. Послышались удаляющиеся шаги. Затем хлопнула дверь, а затем… — Ну и ну, — с чувством протянула Мэйв, открывая дверь кладовки, — чем это вы здесь занимаетесь? *** 15 сентября, 15:01. Кристофер. — И чем это вы здесь занимаетесь? — лукаво протянула моя неугомонная сестренка, открывая дверь. Рут Роткейп, моя неожиданно испуганная и изумленная ученица и по совместительству Охотница с немыслимо коротким стажем, невероятно мило и смущенно заморгала, пытаясь выбраться из-под завалов хлама из ее же чулана. — Да не дергайся ты, — поморщился я, пытаясь уклониться от ее острых локтей и коленок, — больно. И не только больно. Было еще кое-что… Роткейп с ее хрупкой фигуркой оказалась гораздо более… привлекательной, чем я думал. И это вело за собой некоторые… анатомические трудности. Еще в чулане я отметил этот факт с неожиданной холодностью, на несколько минут отметая разум мужчины и включая безразличность. Погорячился, чего уж там. «Включая безразличность». Ага, в той каморке ты был само безразличие. Что ж, так получилось. Не хотелось бы раскрыть все расследование перед тем парнем, что вдруг заявился сюда, как к себе домой, пришлось выкручиваться. Почему-то раздражало. Дико раздражало. Еще и сестренка подливает масла в огонь своими взглядами исподлобья. Роткейп, все же вывернувшись и обрушив на мою голову все мыслимые и немыслимые тяготы этого чертового чулана, сдавленно пробормотала путанные извинения и стремительно удалилась вниз. Мэйв изогнула брови и бросила на меня удивленный взгляд. Я хмыкнул, пожав плечами. Черт ее разберет, эту Рут Роткейп. Сестренка закатила глаза и последовала за подругой. Удивительно, как они так сдружились — и это всего за пару дней. Мэйв — самый скрытный и непонятный ребенок, которого я когда-либо встречал, а Роткейп кажется настолько светлой и наивной, что… Что даже больно. И очень раздражает. Идиот ты, МакТайер. Зря ты ее впутал. Нацепив на лицо привычную устало-раздраженную маску, я начал разбирать завалы и выкапывать материалы, раз уж никто этим больше не обеспокоился. Рут, Рут. Она, черт возьми, к этому не готова. Внезапно в памяти вспыхнуло воспоминание. Точнее, даже не воспоминание, а… ощущение? Прикосновение ее волос к моей шее. Ее дыхание на моей груди. Серые глаза, полные скрытой боли и участия, и… ее улыбка. Словно бы она заранее простила меня за все те ужасные вещи, что я совершил и еще совершу. Она чем-то неуловимо напоминала Мэйв, но была словно бы ее невинно-наивной версией. Казалось бы, так даже лучше, она — просто ребенок, которому нужна защита. Но как бы я не пытался воспринять ее, как сестру или кого-то, похожего на нее, не получалось. Рут не была моей сестрой. И сегодня в этой каморке я понял это, как никогда раньше. Когда она сжимала тонкие пальцы на моей футболке. Когда прижималась ко мне, почти что рефлекторно и как-то доверчиво прогибаясь под моей рукой, что скользила по ее спине, не подчиняясь моей воле. Когда шептала что-то о том, чтобы я ее отпустил, когда упиралась руками в мою грудь. Это было бы почти что интимно — ее лицо у меня на груди, полумрак, шепот, мои руки у нее на талии — если бы не… «Господи, Кристофер… больно. Рука болит». Я уже успел возненавидеть себя за то, что тогда сделал. Тысячу раз, миллион. Я вышел из себя всего лишь на минуту, и… Широко распахнутые от боли глаза Рут, словно у олененка Бэмби. Ее рука, которую изо всех сил сжимают мои чертовы пальцы. Крик Мэйв. «Кристофер!» Я и не думал, что сделал что-то настолько ужасное. Точнее, запретил себе думать об этом. Выбросил из головы. Даже не извинился. А сегодня… Черт. Как же херово. Идиот. Мне даже в голову не приходило, что я могу причинить ей боль. А она… Храбрая маленькая Охотница. Даже после всего этого дерьма она пыталась убедить меня в том, что все в порядке. Именно из-за этой доверчивости и доброты мне не хотелось даже пальцем к ней притрагиваться, даже смотреть на нее не хотелось. Это раздражало, и это… Притягивало. Я вздохнул. Привести бы мысли в порядок, прежде чем спускаться к девушкам, прежде чем спускаться к Рут. А еще лучше — вообще к ней не спускаться. Не знаю, что там и как началось, не знаю, чем все закончится. Все, что я знаю — что лучше бы этой девчонке быть гораздо дальше от меня, чем она находится сейчас. Дальше, чем она находилась до начала. Но, к сожалению, мы не всегда поступаем, как лучше. *** Я стояла у того же злополучного умывальника на кухне и пыталась унять бешеное сердцебиение. Мое отражение в кухонном окне выглядело совершенно неприглядно — волосы выбились из прически и растрепались, щеки горели даже не румянцем — выглядело так, будто у меня лихорадка. Это все было очень, очень неправильно. И очень странно. Почему-то это ощущение бесило, заставляло злиться на саму себя. Да это вообще не должно меня волновать, просто череда совпадений и неловких ситуаций. Точно, просто неловкая ситуация. И ничего больше, ничего, что должно заставлять меня нервничать. Кристофер же не нервничает, вот и я не должна. — Рут, я разогрею обед? — Мэйв вынырнула откуда-то сзади, нервно улыбаясь. Как раз вовремя, как обычно. В голосе Мэйв звенела настороженность. Да, наверное, вид у меня тот еще. — Да, если не сложно, — пробормотала я, успокаиваясь. Ничего же не произошло. Все по-старому, — там… блины остались с утра. Салат на верхней полке. — Разберусь, — хмыкнула Мэйв, — Кристофер, ты голоден? Хмурое «Ага» послышалось совсем недалеко, заставив меня немного дернуться. Зеленые глаза на секунду сфокусировались на моем лице. Мужчина прищурился, и я почувствовала, что снова краснею. — Все хорошо? — тихо спросил он. — Да, — так же тихо ответила я. На этом обсуждение инцидента было решено закончить, и мы сели обедать. *** 15 сентября, 16:13. Как только остатки еды были съедены, а посуда вымыта, мы все вернулись к началу. Что делать? Информация, которую я узнала от Мэтью, только заставила нас еще более помрачнеть. Нам не было известно ровным счетом ничего, что, в общем-то, подтолкнуло меня к предложению, которым я пока что не готова была делиться с МакТайерами в общем и с Кристофером в частности. — Нам нужно больше сведений, — пробормотала Мэйв, щелкая колпачком от ручки, — нужно что-то, чего нет в отчетах. Нам нужно… Кристофер сидел за столом и монотонно бубнил что-то себе под нос, читая дело. — Так, значит… они были знакомы… Уайт где-то здесь… — Твой друг не может узнать что-то ещё из полицейских отчетов? — Мэйв бросила ручку на стол. — Он и так делает все возможное, — протянула я, откидываясь на спинку кресла, — если его поймают, будут проблемы, а информации не будет вообще. Да и до результатов экспертизы нет смысла что-то искать — мы и так все знаем. Если там появится что-то, что прольет свет на расследование или даст нам повод для беспокойства, Мэтью скажет. Кристофер поднял на меня взгляд: — Ты уверена? Я взглянула на мужчину. Выражение его лица не изменилось — все та же скука и сосредоточенность, но глаза были странно затуманены. — Абсолютно. А что? Мужчина отвел взгляд: — Ничего. Я бы не говорил. — Что ты? — я нахмурилась, но Кристофер только покачал головой: — Хватит. Нам нужно работать. Если не можешь сказать ничего полезного, еще раз перечитай дело, может, хоть что-то всплывет. — Ничего не всплывет, Кристофер! — раздраженно фыркнула я, — Все, что нам нужно — поговорить. — Позволь спросить, поговорить с кем? Свидетелей нет. Ты предлагаешь выйти на центральную улицу и позвать Уайта или объявить о нем на вокзале по громкой связи? — ехидно осведомился Кристофер, прищурившись. — Я говорю не об Уайте и не о свидетелях, — тихо сказала я. Мэйв повернулась ко мне, недоуменно прищурившись: — Если ты о деталях дела тринадцатилетней давности, мы уже отправили запрос… — Я не об этом, — покачала головой я. Несколько секунд царила тишина, а затем Мэйв хмыкнула: — Только не говори мне, что ты собираешься говорить с жертвами. Девушка громко, оглушительно рассмеялась, будто бы это была самая смешная шутка на всем белом свете. Смех оборвался, когда я молча кивнула. — Это невозможно, — протянул Кристофер. В его голосе не было улыбки, не было злобы. Просто холодный интерес. И это пугало даже больше, чем перспектива говорить с трупами. — Я так не думаю, — тихо сказала я. Мэйв возмущенно вздохнула.