Red for "Dead"

Двумя часами ранее. С кухни пахло пирожками, корицей и уютом. Бабушка снова затеяла выпечку, что бывало часто, особенно когда она пребывала в не совсем хорошем расположении духа, как сейчас. На этот раз меня ждали пирожки с яблоками, какими бабушка всю последнюю неделю пыталась довести меня до состояния добродушного колобка. Бабушка гремела посудой, изредка напевая что-то на немецком, и, похоже, все же нашла способ отвлечься. Хорошо, что она не знала, что ее несовершеннолетняя внучка сейчас собирается нарушить закон. - Думаешь, прокатит? - Еще бы не прокатило, - голос в телефонной трубке звучал уверенно, но не слишком, - главное – дождаться, пока фрау уснет. Выскользнешь через окно, а спустя час уже будешь снова уютно сопеть в своей постели и видеть прекрасные сны. - А мы не можем сделать этого завтра? – Я все еще пыталась убедить себя, что во мне говорит здравый смысл, а не испуг. - Ты что, испугалась? Роткейп, вот от кого уж не ожидал, так от тебя. Даже Элис уже согласилась. - Элис согласилась? – Вот этого я совсем не ожидала. Обычно уговаривали ее, а не меня. - Ну да. Воцарилась тишина. Уж что-что, а врать Мэтью никогда не умел. Особенно мне. - Ты сказал ей то же самое, правда? - Это даже не было вопросом, это было утверждением. Чертов Мэтью. - Конечно, - я уже вижу его хитрую рожу. Хотя бы сожаление изобразил для приличия, так нет же. Мурлычет, словно сытый кот. - Ты – полный придурок, - фыркнула я, - сумасшедший. Если нас поймают, влепят штраф. Несколько секунд в трубке провисело молчание. Конечно же, Мэтт это знал. И знал, что любопытство пересилит. - Ждите меня около моста в половину первого. С тебя кофе, Адамс. Прежде чем трубка разразилась возмущенными воплями, я сбросила вызов и устало закрыла глаза. И что с ним делать? Восемнадцать лет парню, а ведет себя, как ребенок. Еще и эта сегодняшняя затея с заброшенным домом… Сегодня он перешел все границы. Совершенно точно, это было чересчур. Чересчур неправильно, опасно, и, чего уж греха таить, страшно до чертиков. Мы с Мэтью и Элис и раньше лазили по заброшенным домам, стройкам, в лесу и в старых подвалах, по крышам, в общем, где мы только не лазили, откуда нас только не выгоняли и где мы только не терялись. За последние несколько лет мы изучили наш крохотный городок вдоль и поперек, выискивая хоть что-то интересное. Нас ловили на этом такое количество раз, что, не будь отец Мэтью копом, мы вряд ли отделались бы несколькими предупреждениями и «серьезными разговорами» дома, после которых Элис грустила несколько дней, Мэтью садился придумывать новый план, а я избегала взгляда бабушки, пока она не решалась испечь примирительные пирожки. Как бы то ни было, мы всегда возвращались к истокам – к нашему штабу на крыше старой высотки, где проводили «военные советы» с пепси и чипсами, где иногда оставляли «оборудование» - веревки, фонарики, карты и прочее, прочее, прочее. Мы всегда возвращались к нашему невинно-экстремальному занятию. Точнее, раньше оно было невинной детской забавой. А вот сегодня, похоже, настало время для следующего шага. И, при всем желании быть благоразумной и взрослой, это казалось до жути интересным. Звон посуды на кухне прекратился, спустя несколько секунд домашние тапочки неторопливо зашаркали по паркету в сторону моей комнатки. Все еще лежа в полутьме и бездумно сверля взглядом потолок, я почти что видела перед собой бабушку, направляющуюся ко мне. Седые волосы стянуты лентой в аккуратный пучок, стекла очков и глаза за ними блестят. Лицо чуть суховатое, со множеством морщинок вокруг глаз и губ, это оттого, что бабушка когда-то много улыбалась. Сейчас же ее губы почти все время поджаты, руки сжаты в кулаки, а глаза чуть прищурены. Сейчас она подойдет и постучится… Раздался стук, и, хоть я его и ожидала, все же подпрыгнула от неожиданности, садясь в постели. - Можно? – Дверь едва слышно скрипнула, и бабушка вошла, не дожидаясь моего ответа, - еще не спишь? Так и есть. Поджатые губы, идеально уложенные волосы, запах выпечки. Столько, сколько я себя помню, бабушка была такой. Изредка она улыбалась, но по-настоящему улыбчивой я видела ее только на фотографиях тринадцатилетней давности. Дальше – зияющий провал на страницах семейных альбомов, а через год с небольшим – поджатые губы, очки, скрывающие глаза, сжатые в кулаки руки. - Нет, - как назло, спать хотелось, еще и как. Подавив зевок, я улыбнулась, - тебе чем-то помочь? - Нет, спасибо, - бабушка отвернулась, бросив взгляд куда-то в окно за моей спиной, - просто хотела пожелать спокойной ночи. Ложись спать, не сиди долго, хорошо? Я подавила хмыканье. Почему-то перед бабушкой было совестно. - Хорошо, бабушка. Спокойной ночи. - Спокойной ночи, Рут. И… - казалось, бабушка боролась с желанием сказать еще что-то. Я прищурилась. - Что? - Ничего. Спи. Тихо скрипнул пол, стукнула дверь. Бабушка ушла спать, оставив в воздухе странную недосказанность и оборванность. - Хорошо, - прошептала я, на секунду закрывая глаза. Что ж, теперь самое сложное. Ожидание. Улегшись на бок и уставившись в окно, я накрылась одеялом и постаралась, чтобы одежду не было видно. Бабушка никогда не страдала приступами нежности и не поправляла мне одеяло с умильной улыбкой, но перестраховаться стоило, просто так, на всякий случай. Такое я проделывала не впервые. Я иногда сбегала по ночам из дома, сколько себя помню, спускалась по балкону и живой изгороди в сад, а затем тихо, пригнувшись, отправлялась на все четыре стороны. Как научил меня горький опыт, примерно через полчаса после того, как я якобы ложилась спать, бабушка заходила ко мне и проверяла, сплю ли я, иногда выключая свет. Со временем я поняла, что лучше оставлять свет включенным специально – так бабушка, заметив это, зайдет всего один раз, и то чуть пораньше – выключить лампу. А затем, как только хлопнет дверь ее комнаты, я свободна – больше она не потревожит мой сон. Ну, или не сон. Я печально улыбнулась, уставившись в небо. Вот же он, мир на улице – загадочный, темный и такой манящий – стоит только протянуть руку, и вот он, дышит в унисон с тобой, живет твоей жизнью. Стоит только протянуть руку, и все это будет твоим… Кончики пальцев коснулись холодного стекла. Звезды все так же сияли, а пальцы оставляли едва заметные отпечатки. При мысли о свежем ночном воздухе в комнате становилось нестерпимо душно, пусть даже форточка и была открыта. Мысли скакали – от рюкзака под кроватью до странной цели сегодняшней нашей вылазки, которую затеял тот же Мэтт. Конечно, кому же еще в здравом уме придет в голову такое? Сегодня пунктом назначения будет не крыша, не подвал и не обычный заброшенный дом. Сегодня мы отправляемся на место преступления. Черт, даже при мысли об этом как-то нехорошо. И почему это? Вообще-то, преступления у нас случаются довольно часто. Кражи, взломы, драки и вандализм – обычный набор для обычного крохотного городка. Последним, что всколыхнуло общественность, был случай с женщиной, которую нашли с ножом в груди. Мэтту и Элис тогда было по пятнадцать, мне и вовсе четырнадцать, и каких только невероятных версий мы не придумывали, чтобы это объяснить… Как оказалось, женщина просто упала на нож. Самым что ни на есть естественным образом она упала на стойку с ножами. Вы бы видели, как разочарованно на следующий день выглядели женщины из спального района, которые мысленно чуть ли не полгорода уже засадили за решетку. Но это было тогда, и это был несчастный случай, и это… это было другое. Это уже забылось. Почему-то вдруг стало холодно, чертовски холодно. По спине пробежались маленьким табуном холодные мурашки. Я тихо вздохнула. Все началось три недели назад. *** 30 августа, 21:47 День тогда был вполне обычным, летним, жарким, каким-то нудным и тягучим, как мед. Мы с Элис валялись в штабе на крыше, потягивая пепси, пока Мэтт стоял в очереди за какой-то очередной, безусловно, очень нужной штуковиной для своего компьютера. Солнце весь день до самого вечера немилосердно жгло, мы с Элис лениво перебрасывались шуточками, болтали и с истинно летней медлительностью отсчитывали секунды до следующего дня. Разговор шел ни о чем – мы, как и раньше, пытались угадать, в чем придет Айрис Розен в первый день. - Да в синем, точно тебе говорю. Она придет на первый урок в синем платье, или я съем свои колготы, - Элис тихо фыркнула, - я вчера видела, как она пялилась на него в каталоге, мы вместе сидели в салоне, пока я ждала мать. - В прошлом году Айрис пришла в белом, - лениво возразила я, жуя бутерброд и подбрасывая телефон в руке, - она точно придет в белом, ей идет. Я уверена в этом… на восемьдесят девять процентов. - Она вывихнула руку и прятала бинт, - нравоучительно протянула девушка так, будто я должна была это знать раньше, кроме того, не знать об этом было даже непростительно, - в салоне только об этом и говорили. Тем более, два года подряд она не будет приходить в одежде того же цвета. Я хотела было возразить, но телефон, который я лениво подбрасывала, вдруг завибрировал и разразился громкой мелодией. Элис подскочила от неожиданности, телефон упал на одеяло. «Buried all of the evidence…»* - Смени мелодию звонка, - краем глаза я заметила, как уголок рта Элис дернулся, - звучит зловеще. Мне больше нравилась предыдущая. Кто звонит? Я только махнула рукой. Телефон почему-то то и дело выскальзывал из рук. - Мэтью. Что ему надо? – Телефон наконец-то оказался у меня в руках. Я нажала на кнопку, принимая вызов, - Да, Мэтью. Что такое? В трубке что-то шумело. Кто-то бормотал, кто-то громко отчитывал кого-то. - Рут, у вас все в порядке? – Голос Мэтью звучал непривычно серьезно и как-то тихо, - ты с Элис? - Да, а что… что такое? Мэтью? – Нехорошее предчувствие зашевелилось в груди. - Только что отца вызвали на место преступления. Убийство, - голос в трубке показался мне вдруг бесконечно далеким и каким-то чужим, - не уходите никуда, уже поздно. Отец попросил подождать, пока он сообщит родителям Элис и твоей бабушке. Вас заберут, чтобы вы не шли домой в одиночестве. Никуда не уходите. - Мэтью… - в горле пересохло, я сглотнула ком. Элис дернула меня за рукав, поджав губы, - кто… кто..? Договорить я почему-то не смогла. Элис замерла, так и не дернув меня за рукав еще раз. - Айрис. Айрис Розен. Рут, вы только никуда не уходите. Как только в трубке прозвучал первый гудок, телефон Элис тоже зазвонил. Звонила ее мать. Затем мне позвонила бабушка. На первом уроке Айрис не было. Была минута молчания, и цветы на ее парте, и опухшие красные глаза ее младшего брата, которые он упорно прятал. Почему-то всем, о чем я могла думать, было белое платье. Кто же знал, что я все-таки окажусь права? *** Дверь тихо скрипнула, заставляя меня снова вздрогнуть. Легкие шаги бабушки невозможно было услышать, если не прислушиваться, и именно поэтому для меня это стало полнейшей неожиданностью. Едва слышный скрип половиц. Щелчок выключателя. Томящая тишина на секунд десять. Почему-то мне стало не по себе от мысли о том, что бабушка сейчас просто смотрит на меня. Почему-то я была уверена в одном. Она знает, что я не сплю. Она точно это знает. Я ждала чего-то – голоса, тычка в спину, фырканья или еще одного щелчка выключателя, ждала, что бабушка попросит меня ложиться и теперь уж точно дождется, пока я усну. Чего угодно, но бабушка просто вздохнула и вышла из комнаты, прикрыв дверь. Спустя минуту свет погас и у нее в комнате. Теперь путь был свободен. Я взглянула на часы – полночь. Достаточно времени на сборы. Фонарик, телефон, короткий перочинный ножик с отверткой и почему-то штопором. Я усмехнулась. Пить там мы уж точно не будем. Зачем мы вообще идем в то ужасное место? Это кажется… кощунством. Да что там, это элементарно страшно. Набросив красную куртку с капюшоном, я скользнула взглядом по зеркалу на дверце шкафа. Красный плащ – именно то, что поможет незаметно проскользнуть в лес, конечно же, но что поделать? Неожиданно похолодало, да и в нем, как-никак, удобно. Да и кому еще кроме нас придет в голову соваться на место преступления в полночь? Господи, ну мы и придурки-то… Я коротко фыркнула, забрасывая рюкзак на плечо и натягивая капюшон. Зачем? Такая странная куртка в этом районе только у меня, здесь капюшон не поможет. Странная привычка и все тут. Прокравшись в коридор за ботинками, я заскочила на кухню. Окно моей комнаты манило прохладой и темнотой. Если бы я не делала этого раньше, было бы, скорее всего, страшно слезать по живой изгороди вниз и красться к забору, но движения уже были заезжены до автоматизма, как, к примеру, алгоритм набора пароля на компьютере или ровно три оборота ключа в замке. Я просто механически переставляла ноги, переносила вес с одной стороны на другую, перехватывала столбы забора поудобней, отряхивала куртку… Пустой и темный дом остался позади, но то, что ждало впереди, было еще более темным. И, надеюсь, пустым. Впереди нас ждала сторожка Дровосека. *** 1 сентября, 18:25 - Дровосек, - нервно проговорил Мэтью, поправляя черный галстук. Элис отвела взгляд, скользнув взглядом по столпотворению чуть впереди. До нас долетали обрывки рыданий. Я предпочитала не смотреть в ту сторону. - Ты уверен, что сейчас подходящее время говорить об этом? – Шикнула я, нахмурившись. - Знаешь, почему Дровосек? – Мэтью словно бы не слышал того, что я сказала ему. Его взгляд был направлен куда-то сквозь меня, голос звучал отстраненно и тихо, - Отец рассказал мне. Когда Айрис нашли, кроме следа укола на плече и полоски на шее было еще кое-что. Во-первых, крови в ней почти не было. Во-вторых, у нее на плече была татуировка, которой еще утром не было. Дерево, ива. Черное с красной полоской поперек ствола, как будто его кто-то перерубил. - Думаешь, татуировку нанес убийца? - Я подняла глаза. - Отец уверен в этом. Он говорит, что запутанней дела еще не вел. Возможно, это повторится снова. - Почему он так думает? – Тихо спросила я. Мэтью перевел на меня взгляд. - Рядом с деревом был номер. Один, Рут. Номер один. - Прекратите это, оба. Сейчас же, - Элис развернулась и одарила нас испепеляющим взглядом, - тихо. В нескольких метрах впереди кто-то заплакал. *** Темнота улицы была почти что пугающей. Идя рядом с домами к месту встречи, я почему-то все время повторяла про себя одну-единственную фразу. «Ты уже делала это раньше». Господи, да кого я обманываю? Лямка рюкзака оттягивала плечо, и этот вес почему-то давал ощущение уверенности, твердости. Подошвы тяжелых ботинок шумно врезались в асфальт, казалось, сейчас на этот шум сбежится вся улица, да что там, весь город. Черт, сколько бы раз не проворачивала это, все равно боюсь быть пойманной. Чувствую себя воришкой. Даже сейчас, пытаясь убедить себя в том, что это – просто еще одна ночная вылазка, я понимала, что это не так. Кого я обманываю? На этот раз все иначе. Я иду на место преступления, место, где, черт возьми, убили человека. Я иду по городу, где, возможно, орудует серийный убийца. Вот так вот. Я иду в полночь по темной улице в логово убийцы, и эта темнота, эти тени от фонарей, это эхо моих шагов и учащенное сердцебиение… все это до жути пугает. Моя тень лихорадочно неслась по мокрому асфальту, шаги многократно множились, дыхание облачками пара уносилось вверх. Тишина действовала на нервы. Почему-то безумно хотелось обернуться назад, но было страшно. Почему? Я ведь уверена в том, что там никого нет. Никого нет. Девяносто девять процентов, что сейчас я слышу именно эхо своих шагов. Когда впереди показались мост и две фигуры, стоящие на нем, мне показалось, что я избежала чего-то невероятно страшного. Щеки горели, сердце почти болело. Все в порядке. Все было в порядке, но я так и не обернулась. - Что такое, Роткейп? – Вместо приветствия услышала я, подойдя к мосту, - ты красная, как твоя куртка. Бежала от бабушки? - Смешно, Адамс. Я посмеюсь так же, когда ты на половине дороги попросишься обратно к мамочке под юбку. Уроки-то сделал? – Я прищурилась, подходя к Элис с Мэтью. - Прекратите оба. Ни капельки не в тему, - Элис была явно не в духе, - что мы здесь делаем? Мэтью, ты перешел все границы. - Я уже говорил. Мы выясним, кто это сделал, так или иначе. Если хотите, отправляйтесь домой. Я вас не держу, - Мэтью уставился в сторону леса. - Скушай пирожок и успокойся, - фыркнула я, доставая тот самый пирожок из сумки. Черт знает, зачем я его взяла, да просто. - Дровосека пирожками задобрить решила? Умно, - Мэтью рассмеялся, забирая лакомство. Я хмыкнула. - Не смешно. Идемте уже. Если нас поймают, будут вопросы, - Элис дернула плечом. *** 11 сентября, 0:17. Дорога до пункта назначения была долгой и утомительной. Идя по лесу, я пыталась внушить себе, что ничего страшного не происходит, но желание обернуться росло с каждой минутой, с каждым метром, на который мы углублялись в чащу, с каждым странным скрипом или хрустом, что доносился из леса. На Элис страшно было смотреть. Похоже, она пожалела о своем желании еще полчаса назад, когда мы пересекли черту леса. Мэтью держал себя в руках, как и пирожок, который он давно раскрошил. Я предпочла засунуть руки в карманы. Холодало. Когда показалась хижина, мы синхронно остановились. Почему-то мне казалось, что хижина, в которой произошло убийство, должна была бы выглядеть страшно, мрачно, ужасно… однако она была обычной. Красный кирпич, аккуратные, казалось бы, свежевымытые окна, крепкая на первый взгляд крыша, которую явно недавно красили, яблони, ломящиеся от плодов и пригнувшиеся к самой земле. Все это в свете внезапно вышедшей из-за туч луны казалось неправильным, сюрреалистичным. Контраст был столь сильным, что хотелось почему-то закричать или подойти и разбить окно. С ума сойти. Здесь, в этом кукольном домике, убили человека. - Ну что, идем? – Я чуть не вздрогнула, услышав голос Мэтью. Он был слишком, слишком горьким. - Ты уверен? – Элис не пыталась скрыть волнение, - что мы хотим найти? - Хотя бы что-то. Любую зацепку, - теперь он был не так самоуверен, оно и понятно. У меня самой поджилки тряслись. - Идемте уже, - нервно проговорила я, - чем раньше начнем, там раньше закончим. Мы двинулись к дому. Почему-то я вспомнила сказку про пряничный домик, настолько он был необычным и ярким. Скрипнула дверь. Ручка приятно холодила кожу. Пыль, повсюду пыль, что взметнулась от сквозняка и закружилась в воздухе. Следы множества ног пересекали комнату и смазывались, накладываясь друг на друга. Вещи лежали в полном беспорядке – какие-то тряпки в темноте казались просто бесформенной черной грудой, под ногами хрустело стекло и шуршали листья. Дом пах плесенью, сыростью и влагой, и изнутри оказался отнюдь не пряничным. Что я здесь делаю? Это ведь, черт возьми, место преступления. Мне совсем не хочется находиться здесь, вспоминать Айрис, и… На улице хрустнула ветка. Я вздрогнула, неловко махнув рукой. - К черту, Мэтью. Я пошла, - Элис дернулась к выходу, резко дернув ручку, - вы полностью отмороженные, вот честно. Что мы здесь делаем? - Подожди, куда ты одна пойдешь? – Мэтью бросил на меня растерянный взгляд. Я только пожала плечами, - я за ней, еще заблудится. Мы вернемся, - тихо проговорил он, выскакивая из здания. - Мэтью… - дверь хлопнула. Я осталась одна. - Да что за фигня? – Прошептала я. Я одна посреди леса, ночью. В здании, где было совершено убийство. Убийство шестнадцатилетней девушки. Я – шестнадцатилетняя девушка. Господи, почему же ты не наградил меня мозгами? Страшно, как же страшно. Чтобы хоть как-то отвлечь себя и не прислушиваться к шуму на улице, я прошла к полкам. Посуда, тарелки, которым явно раза в три больше лет, чем мне, одинокая статуэтка – ангел. Статуэтка ангела в таком месте, надо же… Как ангел-хранитель, что не выполнил свою миссию. Я хмыкнула, а после этого наступила густая, противная, страшная тишина. Именно поэтому я отчетливо слышала, как ветка снова хрустнула, точно так же, как и минуту назад. Я дернулась. - Мэтью? – Тишина. Ничего, - Элис? Веду себя, как героиня ужастика. Это – всего лишь ветер, или животное, или… что там еще? Хруст. Еще и еще. Легкий, неслышный, словно поступь крадущегося хищника. Не думай об этом. Тишина, наступившая после хруста, оглушала. Я присела на пол, закрыв глаза и сразу же обхватив коленки руками. Пускай это будет обычным кошмаром. Пускай, как и каждую ночь до этого, я просто проснусь… Что-то снова хрустнуло, еще ближе. Шаги. Прямо у окна. Совсем рядом. Я запомнила доски, лежащие в метре у окна, и именно по ним сейчас кто-то шел. Ближе и ближе. Я зажмурилась. Шаги замерли у окна, к которому я сидела спиной. Нет, я не обернусь. Мэтью… где же вы? Дверь. Перед глазами стояла дверь, которую Мэтью забыл запереть. Шаги. Нет. Только не это. - Рут? Все в порядке? Черт. - Элис, ты… ты меня напугала, - я вскочила, отряхивая штаны, - где Мэтью? Девушка, стоящая в дверях, отвела взгляд: - Он услышал что-то и пошел проверить. Кажется, там был полицейский патруль. - Обязательно было меня так пугать? Заходи скорее, - Я попыталась унять дрожь в ногах, но получилось из рук вон плохо. - Я даже не буду спрашивать, о чем ты, - Элис бросила на меня кривой взгляд. - Ой, да ладно, - фыркнула я, - как будто это не ты ходила по доскам под окном туда-обратно. Ладно, давай быстренько осмотрим все тут и позвоним Мэтью, спросим, как он там. Хреновой это было идеей. Чем быстрее попадем домой, тем лучше. - Рут… - девушка с опаской поглядела на меня. - Что? - Скажи, что ты пошутила. Мы не ходили под окнами, мы около конца поляны были, - осторожно протянула Элис, - если ты шутишь, то это – не лучший момент. - Отлично, теперь я еще и виновата? Оставили меня здесь одну, а теперь… розыгрыш затянулся, Элис. Пойдем домой, - я махнула рукой, отворачиваясь. - Погоди, ты это слышала? – Элис подошла ко мне, косясь на окно, - шаги за окном. - Хватит уже. Мэтью, можешь выходить! – Я подошла к окну и постучала в стекло. Хруст. - Твою мать, Рут. Это не смешно, - Элис подошла к двери и остановилась, - мне нехорошо. Я ингалятор забыла. - Кончай притворяться! – Фыркнула я. - Рут… - в голосе девушки звенели слезы. На улице снова послышались шаги. Внезапно до меня дошло. Это правда. Это – правда. Правда. Элис и правда плохо. На улице и правда кто-то ходит. Я отскочила от окна. - Рут… Рут, мне плохо. Ты тоже слышишь шаги? – Девушка была на грани истерики, - Это Мэтью, правда? Я подняла глаза на Элис. Мне хотелось сказать что-то, сказать, что все хорошо, но взгляд зацепился за что-то на двери. *** 11 сентября, 0:30 - Рут? - Да, Элис? - Мне все еще страшно. - Брось, не глупи. Под окном едва слышно хрустнула ветка. Мне тоже, Элис. Мне тоже. Я слышала их. Слышала шаги, слышала, кажется, чье-то дыхание. Кто-то был на улице, и этот кто-то ждал нас. В давящей на уши тишине послышалась мелодия звонящего телефона, заставившая нас взвизгнуть в унисон. Звонил мой. "Buried all of the evidence…" - Да. Я слушаю, Мэтью. В ответ тишина. Полная тишина. На секунду мне показалось, что сейчас в трубке раздастся совсем другой голос. Показалось, что я закричу, начну визжать, однако этого не произошло. - Мэтью? Чужой мужской голос. Секунда-другая и я его узнала. - … и если ты думаешь, что можешь безнаказанно совершать такое… вы сильно ошибаетесь, молодой человек. Ты один тут? – Голос отца Мэтью, шерифа, невозможно было спутать с чьим-то еще. Похоже, Мэтью все же нарвался на патруль. Вот черт… - Да, отец, - похоже, Мэтью решил нас предупредить, - один. - Хорошо. Ну, молодая Гудвэзер и не согласилась бы с тобой пойти сюда, в ней гораздо больше благоразумия, чем в тебе… - Элис покраснела, отведя взгляд, - а вот Роткейп, похоже, из того же теста, что и ты. Я фыркнула. - Ну спасибо, мистер Адамс, - я нажала было на отбой. - Знаешь, что? А вали-ка ты отсюда, сынок. Мастерс сказал, что где-то полчаса назад жители последних домов города видели, как какой-то мужчина тащил что-то в лес. Он был в капюшоне и в плаще, и крался так, словно бы украл что-то… а еще ребята несколько минут назад доложили о том, что кто-то порвал ограждение на тропинке, которое ты так круто обошел. Осторожно, сынок. Странные вещи творятся. - Ты думаешь..? - Я уверен. Знаешь, преступники всегда возвращаются на место преступления… а теперь домой, молодой человек. Домой. Воцарилась тишина. Короткие гудки. - Дровосек здесь, - тихо проговорила Элис. Слова камнями упали вниз, придавив мою душу. Он здесь. Это он. Внезапно послышался короткий, сухой вой. Элис взвизгнула, я подскочила и схватила ее за руку. Еще, еще. На улице выла собака, шуршали листья, что-то беспрерывно хрустело. Рычание, хруст, шелест. Собака, похоже, была огромной. Еще вой… так продолжалось около пяти минут. Когда все наконец-то прекратилось, мы все еще молчали. - Собака? – Спросила наконец-то Элис, - Это собака нас испугала? Я прислушалась к шагам. Их больше не было. След… Еще вой, уже вдалеке. Шуршание ветра. Пускай след будет всего лишь пятном, которое я не заметила. Сейчас главное – не смотреть туда. - Наверное. Пойдем домой, Элис. *** По дороге к городу даже бояться сил уже не было. Глаза слипались, руки тряслись. Все, что стояло перед глазами – темный след и собачья фигура на фоне неба, которую я заметила, когда мы покидали то Богом забытое место. Расследования не получилось. Все получилось намного хуже…