Про то, как Черт Козаку шкодил

Хоть и радуется баба-дура, силе новообретенной, в ведьму оборотившись, да не понимает по слабоумию своему, что мало в том почета. Ибо любая может ведьмой стать. И совсем иное дело ОНА! Та, что никогда прежде не рождалась и уже более не родиться. Что ведает всем сокровенным и имеет доступ в мир мертвых, равно как и в мир живых. Каждый народ ЕЁ по-своему описывает, но есть и общие черты. Такие, как нрав суровый, но справедливый. Ум великий и душа широкая. И ежели приглянется гость ЕЙ: и баньку истопит, чтоб с дороги усталость путник смыл; и накормит; а опосля, еще и спать на перины пуховые уложит. И только после этого выслушает и поможет. Где советом умным, а где и делом. Зовут же ЕЁ… - Бабуль, а во что это вы вырядились? – отсмеявшись, поинтересовалась Мокошь. И не побоялась ведь, плутовка. Знала, что Баба Яга кого другого и за меньшее, в зверушку неведомую оборотить может, а ей – крестнице любимой – и не такое с рук спустит. Впрочем, Мокошь никогда сиим родством в целях корыстных не пользовалась, предпочитая всего своими силами добиваться. А ежели и доводилось обращаться – то только за советом дельным. - Молчала б, пигалица! – не злобно цыкнула на крестницу Яга – Коли не разбираешься в тканях дорогих! - Ткань-то шелковую златом шитую я вижу, но с чего вы в нее с головы до пят укутались? С чего чудить вздумали? – всполошилась ведьма, с опаской косясь на спицу, висюльками яркими украшенную, торчащую из пухового платка. - Говорю ж – темная ты у меня. И где только лоскут углядела. - Так на вас же обмотан… - Кимоно это! – объявила старушка сказочная высокопарно. И тут же пояснила, заметив недоумение во взгляде крестницы. - Халат по-нашему. Очень практичное одеяние, между прочим! Хочешь – та тело голое одевай да мужиков соблазняй. А хочешь – как я – поверх ватника да юбки тканой. Для красоты. - А спицу вязальную зачем в платок пуховый воткнули? Тоже для красы? А висюлек навешали, видно, чтоб в траве высокой не потерять? - Где ты спицу-то увидела? Нет, таки займусь я твоим образованием, Мокошь. Вот ведь позор на мои седины. Канзаши это! Украшение! Такое как мое, чтоб ты знала, не каждая гейша позволить себе может!! - Кто? - Гейша! Так в Японии девка распутная именуется. Только дорогая не в меру, и не каждого к себе подпустит, даже ежели уплачено. - А..? - Ага! – передразнила ведьму Яга. - Ты говорить-то собираешься, зачем пришла, или так и будем до рассвета про мое недавнее путешествие болтать? - Вот ведь, совсем из головы вылетело, - спохватилась Мокошь. – Помощь мне нужна ваша в деле одном… И пересказала ведьма верховная слово в слово все, что от черта слышала. Да от себя прибавила о том, что женским взглядом приметила. Яга ж то слушала не перебивая. Только уточнила в конце задумчиво: - Так, говоришь, не ладит черт с козаком? - Враги лютые, бабушка. - Ну, это мы еще поглядим, - все ж усомнилась старушка, задумчиво пощелкивая по стальному зубу. Ибо в том, что человеку темному враждой показаться могло, ей – за жизнь долгую всякого повидавшую – совсем иной смысл виделся. Впрочем, могло быть и так, что она просто, пока домой добиралась, свитков перечитала про похождения похабные доблестных самураев в гаремах императорских. Где наложники - иной раз девки краше. Яга даже смотреть на них ходила. Интересно ж ведь. От того и не спешила, тщательно все взвешивая, что б дров не наломать. - Помогу, но только тем, чем смогу, - после долгих раздумий, решила Баба Яга. – Уж больно запутано там все, - прибавила, роясь в многочисленных карманах нижней юбки. – Дам тебе крестница два зелья: одно черту спои, а второе – пусть козаку подмешает. Да предупредить рогатенького не забудь, чтоб отступил, ежели и на сей раз враг сухим из воды выйдет. Иначе быть беде. - А что за зелье-то? Яд редкий иль вода ‘’мертвая”? - Бери выше, голубушка! Перечисленное – это твой уровень, а от моего ж варева характерник все самое потаенное выболтает – только успевай слушать. - Всего-то? - Не скажи, милая. Слово иной раз сильнее меча ранит. Да и за болтливость чрезмерную его свои ж прибьют. - Характерника? – удивилась Мокошь, по-девичьи руками всплеснув. - Козаки, что с них взять, - в свою очередь пожала плечами Яга. – Ежели гуртом возьмутся – то прибьют. Да смотри не перепутай! То, что в синем флаконе – черту спои. А в зеленом – для козака. - Уж будь спокойна, бабушка, не спутаю, - заверила Мокошь, наспех прощаясь. А Яга и не переживала. Хоть и были флаконы разные – да одно и то же зелье было в них налито. Но перестраховаться все же стоило. - Васенька, крынку сметаны хочешь? – видя лишь ей понятные знаки в танцующем пламени, поинтересовалась старушка у невидимого собеседника и, не дожидаясь ответа, прибавила – Тогда кончай чепухой страдать и вслед за чертом на Сечь ступай. Присмотришь за бестолковым, и, ежели, не сладит он с козаком – опоишь обоих вот этим зельем, - велела, достав из рукава кимоно маленький рубиновый флакончик на длинной цепочке. - Мявк, - в свою очередь возмутился Василий – он же извечный спутник старушки – большой черный кошак. Дескать, при деле он. И нечего поклеп наводить. - Так и пойдешь? – рассматривая питомца, уточнила Яга. - Мяу? – в свою очередь развел лапами кот, не понимая, чем хозяйке не угодил его наряд. Он его, между прочим, собственными силами своровал… тьфу ты, приобрел! Неделю за тем чудным человеком следил, выжидая удобного случая. И дождался-таки, став счастливым обладателем: стальной полумаски, как по слепку его морды сделанной; нагрудника кованного с чеканным изображением родича полосатого и главное – капюшона, в котором его нежные ушки даже в мороз не мерзли. - Ну и ладно, - не стала спорить старушка. Только предупредила, что б людям на глаза в таком виде не попадался. Ведь ежели не помрут с перепугу – так засмеют. На том и разошлись. Кот – ведьму верховную догонять, а Баба Яга – сувениры из страны заморской привезенные по полкам да сундукам раскладывать…