Танцующая Мышь

- Истеричка… - ЧТО?! – более или менее спокойный до этого директор резко выпрямился, отчего стул упал за его спиной, грохот от падения разнесся эхом по столовой, и, сверля меня гневным взглядом, зашипел не хуже змеи. – Что ты сказала? - А что услышали? Если есть вопросы, то задайте их прямо, а не полунамеками и проверками, от которых не то что молоко киснет, а мозг пухнет. Или Леди не полагается высказывать свое мнение? – меня понесло, теперь даже предостерегающие взгляды Пирка не помогали. - Да настоящая Леди даже слова лишнего не скажет, в отличии от базарной девки! Напрямую вопросы задать? Что ж… Скажи кто ты? - Человек, но в последние месяцы все твердят, что нет, а вот отец точно им был, – не выдавая своих тайн, предельно честно ответила я. - Допустим. Сколько тебе лет? Вот теперь начался форменный допрос. - Девятнадцать. - Где ты жила раньше? - Я не смогу показать на карте, а название того места ничего не скажет вам. Я даже не знаю, как оказалась тут, как сразу нарвалась на работорговцев! А что касается моих навыков, то тут спасибо отцу. Знаете ли, сложно жить по гарнизонам и ничему не научиться, когда тебя поднимают в пять утра перед школой на пробежку и не делают никаких поблажек! – эмоции так и перли из меня, а следующий вопрос и вовсе выбил из колеи. - Пять подвозов по шесть бочек, сколько всего? - Тридцать бочек, – на решение элементарной задачки не ушло и секунды, ну смешно над таким задумываться. - Десятина от семи мешков по пять пудов? - Три с половиной пуда, – ответы шли автоматом. - Ты даже не задумалась! После этого говоришь, что не являешься привилегированным сословием? Где ж так солдат учат?! Или может тебя готовили в какой бордель, экая диковинка, чтоб господам побогаче интересней было? - Ага, готовили… Так готовили, что не вдохнуть, не обосраться! - А что еще можно подумать, когда ребенок уже не невинен и ведет себя настолько вызывающе! - Вызывающе? Да я б в тряпку молчала и сиднем в комнате сидела, если б не ваши же проверки на вшивость! А невинность? Ну извините, я вольна выбирать кому ее дарить! С кем и как быть! – в воспоминаниях всплыл образ Алекса, от чего с трудом удавалось сдержать слезы и обиду за то, чего так и не случилось. - Да что ты можешь знать о подобном в свои годы?! - Нат, Анистер, успокойтесь уже, – не выдержал некрасивого скандала Батя. - Да уж побольше, чем некоторые, прожившие не первую сотню лет и пускающие пыль в глаза, строя из себя доброго дядюшку. А сами-то знаете, что такое видеть кого-то и задыхаться от его близости, когда сердце стучит чуть ли не в пятках? Когда слова застревают в горле лишь оттого, что ваши взгляды встретились? Когда наяву и во сне видишь только одно лицо и понимать, что оно далеко и недосягаемо для тебя? Знать, что хоть маленький уголок памяти, но отвоевал у жизни, что никогда не сотрется с годами?... - И где же этот «достойный» мужчина, которого ты так нахваливаешь? – такое количество яда и ехидства, которым было сказано всего лишь несколько слов, согнали с меня всю спесь, заставляя мыслить рационально и жалеть о нечаянном срыве. - Даже короли не могут жениться по любви… – вот теперь я говорила спокойно и несколько отстраненно, считая про себя от одного до десяти и в обратную сторону. – Знаете, мне вас жаль… - Меня? Девочка, ты забываешься! – грубо перебил меня Директор. - Да, мне вас искренно жаль. Прожив столько лет, вы так и не поняли, что живем мы в настоящем, и то, что было когда-то, уже нельзя изменить, хоть это может и повлиять на будущее, но, безусловно, жить нужно только сиюсекундным мигом и именно жить, а не убить время или просуществовать! Разгребать чужое грязное белье бесспорно интересно, но лучше посмотреть на себя со стороны. Что вы на меня так смотрите? Задела за живое? Оно еще есть в вашем теле? - Замолчи! – хоть Директор и рявкнул, вот только в глазах его была вселенская тоска и усталость. Он практически мешком свалился на стул, который кто-то поднял, и теперь несколько расфокусировано смотрел на меня. - Знаете, в том месте, где я жила раньше, была женщина Эрих Мария Рихард, сказавшая: «Только полный идиот будет спорить с женщиной и призывать ее к логике». Спасибо, все было очень вкусно. Больше мне добавить было нечего, а еда попросту не лезла, потеряв всю свою аппетитность, слишком сильные были эмоции, что сейчас кипели внутри, а их спектр от жгучей обиды, злости, тоски и прочего негатива поражали даже меня. Сердце бухало в груди так, что, казалось, его стук слышат все. В полной тишине я вышла из-за стола и направилась на улицу. Мне сейчас как никогда нужен был свежий воздух, чтобы не сорваться и не унизить себя еще сильнее, а на языке так и вертелись слова Мопассана, которые так часто повторял отец после наших с ним ссор: «Безумие – единственная логика женщины», и, видимо, ее же и оружие… Слетев с лестницы, бегом направилась в ту сторону, куда утром увели Разгрома, никого так не хотелось сейчас увидеть, как этого вредного демона, прикидывающегося розовым пони и призывающего любить весь мир, медленно и с расстановкой. Строение конюшни обнаружилось не сразу, очень даже не сразу, пришлось дважды спрашивать проходящих мимо воспитанников о ее местонахождении, при этом никто так и не соизволил меня проводить, хотя я очень просила. Все же тут незнакомое место и мало ли что может быть за любым кустом, а то этот Директор все сильнее напоминал мне параноика. Конюшня встретила меня радостным ржанием лошадей и еще более радостным, когда я уходила, уводя демона, видимо, решившего завязать знакомство со всеми разом. Приятно удивило то, что само помещение, отведенное для животных, было чистым, насколько это вообще возможно, просторным и светлым, даже запах был не таким сильным, как я того ожидала. Больше пахло свежим сеном, чем отходами лошадей, может Разгром подвинется и пустит меня к себе переночевать, а то вдруг Директор решит, что я мерзну ночами и пришлет еще помощников, погреть мою тушку. - Нашкодил? – скосила глаза на радостно оскалившегося и пританцовывающего демона, а после грустно вздохнула: – А я нашкодила… Так нашкодила, что хоть иди и сквозь землю проваливайся… И на душе тошно… – жаловалось я Разгрому, который на каждое мое высказывание слегка бодал лбом в плечо или же пытался подлезть мордой в подмышку, выпрашивая свою порцию ласки и заботы. Места для прогулок тут не было, зато чуть в стороне от основного дома виднелась незатейливая и редкая рощица, где и не спрячешься вовсе, разве что только особо глаза мозолить не будешь. - Давай наперегонки? На мое предложение конь отреагировал больше по-собачьи, припав на передние копыта, разве что хвостом не завилял, но морду состроил такую, что опущенное ниже плинтуса настроение начало робко приподнимать голову, выглядывая, «что это тут интересное происходит?» Меж тем, Разгром, вывалив толстый, раздвоенный язык набок, неспешно потянулся, оттопырив задницу, а после поочередно вытянул задние ноги к верху, потягиваясь и разминаясь. От вида, как твердое на вид копыто «раскрывается» на три когтистых пальца, хватает воздух, стало слегка не по себе. Это ж если такими схватит, то все переломает, даже не напрягаясь. - Ой, турники! – я с умилением смотрела на деревянные приспособления, который когда-то обожала в своем мире, особенно, если все получалось. – А давай сначала до них наперегонки? Разгром пофигистично посмотрел назад, под неестественным углом вывернув голову, а после, фыркнув в мое лицо, стартанул, как обезумевший. - Так нечестно, колбасы ты кусок!!! – воспылала я праведным негодованием, кинувшись догонять, наверно уже друга, если меня не решал схарчить между делом, а судя по тому, сколько раз я просыпалась от вылизывания этого зверя, этого момента осталось ждать не долго. Побежав следом, перепрыгнула две узких клумбы с непонятными растениями: то ли для красоты, то ли морковку так сажают – одна ботва! Третья клумба оказалась с бортиком, так что спрыгивала я с нее, сделав колесо без рук – сегунфай, только из-за нехватки времени на тренировки в последние месяцы чуть не ушла головой в землю, но, в целом, очень даже достойно вышло, а до турникета все равно последней прибежала, что и неудивительно, у меня-то две ноги, а не четыре, как у Разгрома. Подтянувшись на нем на руках и чуть повисев, начала раскачиваться, а после и вовсе сделала сальто на руках, чуть задержавшись вверх тормашками, тяня носки вверх. От проблем нельзя убегать, но никто не мешает от них отвлекаться! Зацепив планку ногами, повисла вниз головой, пусть кровь притекает, может что хорошего придумаю. А тем временем Разгром решил не отставать от коллектива, то бишь меня, и, закинув передние копыта на рядом стоящий, уцепился пальцами за планку. Как я только не свалилась вниз головой, сама не знаю, но глаза отказывались видеть, что вытворяла вредная животина: зацепившись передними конечностями за верхнюю планку, демон начал «вышагивать» по боковой опоре, цепляясь пальцами, пока не дошел до верхней и не повис вниз мордой, выжидательно уставившись на меня. - Блин, от тебя и на дереве не спрячешься, что ли? – офигевая над ехидной скотиной, разглядывала, как тот, скалясь, еще и покачиваться из стороны в сторону начал, «подметая» гривой вытоптанную землю под собой. Как там говорила великая домомучительница из мультика про Карлсона? «Вот говорили мне допоздна не смотреть телевизор!» Наверное со стороны мы выглядели еще колоритней – висим, раскачиваемся – глазки друг другу строим, хотя уже нет, Разгром, вытянув шею, сорвал травинку и активно пережевывал. - Тебя и на минуту нельзя одну оставить! – сапоги Пирка я заметила только, когда услышала его голос. - Привет, сапоги, мы с Вами так давно не виделись… – начала я придуриваться. – Как же Вам, наверно, одиноко, не пинаючи моего бренного тельца во время тренировок. И на кого ж Вы меня, сиротинушку, броси-и-и-или? – противным голосом завыла я, стараясь не смотреть на Батю и его самого отвлечь от инцидента в столовой. - Надурачилась? Теперь слезай, – совершенно спокойно произнес мужчина. «Ю-уху! Это меня не будут ругать?!» - Отойди, – попросила я освободить пространство для прыжка, все ж такая вещь в другом мире столько воспоминаний навеяло. Крутанувшись пару раз на вытянутых руках, сделала боковое сальто с переворотом и, чуть спружинив ногами, приземлилась на землю, немного в стороне от Бати, который уже давно не удивлялся моим выходкам, а вот «воспитанники», стоящие чуть поодаль, смотрели, выпучив глаза, нет, ну я бы тоже офигела, увидев Разгрома на турнике, так что понять их можно. - Пойдем. - Куда? – на миг я обрадовалась, что вообще отсюда, но тут же вспомнила, что мы ждем здесь заказчика, и фактически привязаны к этому месту. Был, конечно, вариант подождать его в лесу, покатавшись по местным тропинкам, но чутье подсказывало, что шансы попасться в руки эльфов крайне высоки, особенно учитывая наше расставание, почти полюбовное. - Ирдон сказал, что ты была не против спарринга, так вот, Анистер настоял, чтобы посмотреть твои навыки, – недовольный чем-то, ответил Батя, как будто это его сейчас будут шинковать и разделывать. Я ж на мечах ни в зуб ногой, разве что чуть преимуществ из-за неизвестных тут техник, и то по-большей части безоружного боя. - Ох, что-то я очкую, Славик… – сама себя подбодрила, надеясь, что этот бой закончится малой кровью, а лучше вообще без нее. Хоть Разгром пошел со мной, как группа поддержки, ему б помпоны, и я бы вообще умилилась, а так это коняка просто трусила рядом, периодически клацая клыками у моей задницы, ловя кончик хвоста косы, но к этому я как раз давно уже привыкла, а в начале отпрыгивала и, о счастье, если демон отпускал волосы! Пирк уверенно шагал, не произнеся ни слова за всю дорогу и о чем-то серьезно задумавшись, позволяя мне рассматривать свою широкую спину. Мне бы не хотелось расставаться с ребятами из отряда – уже почти все как родные стали, со всеми сдружилась, да и только недавно подглядывать перестали, можно сказать идиллия – теперь моя очередь из кустов за их водными процедурами подглядывать! Дорога заняла всего пару минут, мы просто завернули за другой угол особняка, противоположный конюшням, и оказались возле пыльной площадки с вытоптанной землей. Небольшой, но и не маленькой, как раз нам с Разгромом порезвиться можно было бы, если не стоящий мрачнее тучи Директор. Сейчас он не выражал никаких эмоций, но при этом нравился намного больше, чем когда расточал напускное добродушие. Не было той фальши, которую видно за километр. - С тобой сразится один из моих учеников, не самый сильный, Пирк бы с ним справился, девочка, – сухо произнес Директор. Вот так и общаемся – без имен: я – девочка, он – Директор. А вообще, напугал ежа! Прежде, чем пойти на поле, я обняла за шею Разгрома, негромко зашептала на ухо, гладя по умной морде. - Ты у меня умный мальчик, так что не лезь мне на помощь! Все будет хорошо, если что, мы потом вдвоем разнесем тут все по камешку и по очереди нагнем в воспитательных целях: ты нагибаешь, а я стимулирую мозговую деятельность ремнем. Фыркнув мне в волосы, демон негромко ржанул, что я сочла, как пожеланием удачи, и отпустила шею животины. Поковыряв носком сапога пылюку у края площадки, нехотя потопала к ее центру, где уже стоял паренек. С виду мой ровесник, только снова этот ничего не выражающий взгляд куклы, ему бы еще механическим голосом слово «мама» несколько раз повторить для полного сходства. Никакого сигнала к началу не было, просто в один момент на меня побежали, сжав кулаки. Наверно, более глупого поступка и придумать нельзя было, поэтому, чуть сместив центр тяжести и поймав кулак возле своего лица, просто перекинула парня через плечо, отскакивая в сторону. Поняв свою ошибку, парень больше не бросался, а решил ждать нападения с моей стороны, пытаясь зайти с боку, передвигаясь приставным шагом в сторону. Наверно так и кружили, если бы я не отвлеклась на хруст веток в кустах, чем дала повод для новой атаки, но и в этот раз неудачной. Сделав подсечку и заломив одну руку за спину, начала ждать, когда горе-вояка сдастся, но тот с упорством барана продолжал извиваться и даже чуть не освободился, пришлось на его же кулак намотать часть его же косы, если уж освободиться, то со скальпом в сувенир. - Считай, тебе уже пять раз свернули шею… – громко сказала я, чтобы все слышали, решив, что на этом бой можно закончить. Вот только стоило мне отпустить воспитанника, как тот, перевернувшись, кинул пыль мне в лицо и, пока я пыталась проморгаться, зашел со спины. Вот теперь я разозлилась окончательно, особенно получив кулаком в лицо, отчего в голове противно зашумело, а зубы клацнули, на губах появился солоноватый привкус крови из разбитого носа. Больше терять было нечего, бой пора было заканчивать, а раз запрещенных приемов тут нет, то и я воспользуюсь парочкой. Закрыв голову руками, перевернулась на спину, оказавшись полностью под парнем, резко согнула колено, целясь в самую чувствительную точку на теле любого мужчины. Тут уж, как бы тебя не дрессировали, а невольно согнешься и ослабишь хватку, вот и этот не стал исключением. Не обращая внимания на кровь, подмяла бойца под себя, снова повторяя захват руки, но на этот раз еще и плечевой сустав выворачивая. - Сдавайся! – гортанно прорычала я, отмечая про себя, что Разгром уже чуть ли не пританцовывает на месте, готовый бежать в любую секунду на помощь мне. – Ну же, сдавайся, а то руку сломаю! В ответ мне была тишина, если не считать вялых попыток выбраться, но кто ж его теперь просто так отпустит? - НУ?! – сил уже практически не оставалось, красные точки мелькали перед глазами, а к горлу подкатывал ком тошноты, видимо, не слабо мне прилетело по голове. Больше времени ждать у меня не было, еще немного и я сама потеряю сознание, а значит, меня попросту добьют. Дернув руку на себя и чуть в сторону, услышала характерный щелчок вывихнутого плеча и ор следующий за ним. Да, это больно, очень больно… По моим подсчетам, на все про все ушло не больше пяти-шести минут, а казалось я вечность на этой площадке. Грязная и пыльная, как будто не мылась меньше двух часов назад. Оставив воспитанника лежать лицом в земле, поднялась и чуть пошатываясь побрела в сторону побледневшего Пирка и явно удивленного Директора. На душе от содеянного было муторно, а в остальном можно танцевать – я победила и получила только из-за своей наивности. Не дойдя какой-то десяток шагов, увидела, как Пирк бежит навстречу и что-то кричит, вот только голоса так и не услышала, зато, прежде чем мир стал черным, почувствовала жгучую боль в лодыжке. Говорят, что когда проваливаешься в обморок, то запоминаешь свою последнюю мысль. Врут! Не было мыслей, просто сильная боль и удивление… Из темноты меня вывела ноющая боль в лодыжке, которая как маячок, не давала потерять ориентир и не давала провалить с глубокий сон, а еще было безумно холодно, и даже в расслабленном состоянии я чувствовала, как меня трясет, едва ли не подбрасывая. Разлепить глаза не получилось ни с первой ни со второй попытки, зато я прекрасно слышала эхо голосов, что наслаивались друг на друга превращаясь в непонятную какофонию звуков, которые стальными тисками сдавливали виски. Вернулась тошнота, принесшая желчную горечь во рту и изжогу. «Что ж мы пили вчера с Алинкой?.. Нет, не с ней. С ней я больше уже и не выпью…» За долгое время на глаза навернулись слезы, а после медленно и щекотно соскользнули к вискам, норовя затечь в уши. - Тише, все уже позади, – раздался тихий голос Директора, а на лоб легла прохладная ладонь. – Все будет хорошо, боль уйдет. Желание отшатнуться и от руки и от голоса было велико, только сил на это не было, а если и были бы, то плюнула на все: и на боль, и на тошноту, и накостыляла этому самому Директору так, чтобы кости не смог больше собрать. Урод моральный! Второе пробуждение было легче и даже не тошнило, хотя голова еще побаливала, но уже не было посторонних звуков, да и в комнате стало теплее, а вот боль в ноге не желала отступать, решив окончательно меня разбудить. Открывать глаза я не торопилась, зная по собственному опыту, что если в комнате светло, то к ноге добавится еще одна проблема в виде рези в глазах. Немного полежав, прислушиваясь к тишине, сделала вывод, что в комнате кто-то есть, но судя по еле слышному и размеренному сопению – спит. Значит сейчас ночь или вечер. Для начало было решено осмотреться, потому, приоткрыв один глаз, убедилась, что света нет, и уже тогда распахнула веки полностью. А посмотреть однако и не на что… Темно! - Пирк, – тихонечко позвала я в темноту, уверенная, что никто другой не станет спать ночью рядом, но ответа не последовало, хотя я четко слышала, что дыхание изменилось, а значит он проснулся. – Пирк, что случилось? - Его здесь нет, – послышался чуть хрипловатый голос с другого конца не такой уж и большой комнаты. - А ты кто? – стало немного страшно. - Мар. Мы с тобой дрались на площадке, – пояснил голос, а мне стало совсем уж не по себе от нахождения с этим придурком в одной комнате, ту горсть пыли я еще долго буду вспоминать, ставя себе в пример, что в этом мире мало чести и достоинства, и на честный поединок никогда нельзя рассчитывать. - Что ты тут делаешь? – глупый конечно вопрос, но лучше уж услышать, что голос не приблизился, а остается все в том же углу. - Мы в лечебном крыле, – больше в голосе не было хрипотцы, которая бывает у всех со сна, только злил он меня не меньше. Все это место злило с самого начала, как только увидела решетки и обитателей фермы за ними. – Подожди, я сейчас позову Господина Анистера. - Не нужно, лучше Пирка, – попытка сесть на кровати ничего не дала, в теле все еще была слабость. - У меня есть четкие указания на тот случай, когда ты придешь в себя, – на автомате ответил парень прежде, чем совершенно бесшумно выскочить за дверь. Осмотрев темные силуэты комнаты в тщетных поисках хоть чего либо, что можно было бы использовать в случае самообороны, разочарованно вздохнула. Ну, не прикроватную же тумбочку бросать? А больше ничего в зоне досягаемости не было, да и ту я не подниму. Директор практически вбежал в комнату с фонарем в руках, свет резанул по глазам, но и тех долей секунд хватило, чтобы заметить, что он был в халате и, видимо, уже давно спал, когда его потревожили. - Ну, как мы себя чувствуем? – к эльфу вернулась его доброжелательность, но она не вызывала никакого доверия. - У нас парши-и-ивое самочувствие, – в тон ему и с той же интонацией огрызнулась я. - Ну, оно и не удивительно, с учетом того, что Мар применил боевое заклятие, – покивал на мои слова Директор. – Что-то конкретно болит или просто не в духе? - И то, и то, – честно буркнула я, понимая, что реши он меня сейчас придушить, то сил на сопротивление попросту нет. - То есть? - И не в духе и что-то конкретное болит. А что с моим коняшкой? - Демон доставил много хлопот, сейчас немного успокоился, а днем развлекается, гоняя всех кого встретит на своем пути, но вообще присмирел, когда с ним Пирк поговорил. - Умное животное, не то, что некоторые... - Не огрызайся, лучше скажи, что болит, попробуем исправить, – Директор пододвинул стул к моей кровати, устало усаживаясь, как будто он был древним стариком и мучился от болей в суставах. - Себе помогите, паршиво выглядите. - Не без твоего участия, нужно заметить. Давно мы так с Пирком не ругались, – прокряхтел он, потерев рукой переносицу. - А где он сам? – что-то внутри меня беспокойно заворочалось. - Уехал.