Танцующая Мышь

Пирк не стал меня торопить с ответом, хотя я его и дала, он дал время подумать и взвесить все «за» и «против», предупредив, что до оборота еще как минимум две недели, а до того времени или ад на земле, который он собственноручно устроит, либо спокойное отлеживание в постели в компании книжек. Общение с кем-либо будет ограниченно до пары минут из-за перепадов в настроении и повышенной агрессии, и сам момент первой смены ипостаси. Для меня и то, и другое было слишком сложно, лучше бы Пирк принял мой ответ, а не давал время. Я боялась одинаково и трудностей, и одиночества. Хотелось снова расплакаться, жалея себя, от того, что меня, такую разнесчастную, волей злой судьбы поставили в жесткие рамки сложившейся ситуации. Вначале рабство не дало обдумать ситуацию, а после все так завертелось, что я могла благополучно гнать от себя дурные мысли. По словам Бати я была оборотнем, и не просто оборотнем, а ребенком, который еще чуть ли не сиську сосать должен. Мои куцые знания школьной программы тоже радости не принесли, сделав заложником в замке демона, и еще подставила жизнь дорогого мне существа в благодарность за его заботу. А последняя выходка с хвостом еще неизвестно во что выльется. Не получается из меня ни оборотня детского возраста, ни наемника, ни леди… серединка на половинку, недоразумение сплошное. Имею ли я теперь право становиться обузой, и просить еще и тренировать меня? Или наоборот стать обузой потом, в самые опасные моменты отсиживаясь за спинами товарищей, которые заменили мне и старый мир, и друзей, и… родителей. Отца! «Наташка, подбери сопли и намотай на кулак, желательно железный! И чтобы с улыбкой на губах, а на слезы уже все и так насмотрелись, не хер их всяким демонам рогатым показывать!» Кажется я еще что-то себе говорила, настраивая на бодрый лад, и даже не заметила, как уснула, а проснулась от внимательного нехорошего взгляда, направленного на меня, который как рентгеновский луч сканировал. - Привет, – не открывая глаз, решила удивить смотрящего. – Знаешь, я так и знала, что ты придешь, но не думала, что с такой злостью. - Леди Наталия, мне все интересно, что у вас творится в голове? – голос хозяина замка замораживал. – Почему вы решили, что я должен был прийти? - Потому, что Вы меня хотите. Вам любопытно и это разжигает Ваши темные инстинкты. Ведь так? Апатия, полная апатия, только внутри что-то кричит: «Наташка, что ж ты творишь? Не нарывайся!» - А ты ответишь на мои вопросы, если я их задам? – голос таша звучал до противного самодовольным. Я даже глаза не открывала, и так видя в воображении, как уголки его губ изогнулись в меркантильной полуулыбке. Буквально намек, легкое дерганье, но и этого мне было достаточно, чтобы почувствовать отвращение. - Зачем вы пришли? – никогда не думала, что мой голос может быть таким сухим и безжизненным, ну так и понятно, столько плакать. - В начале, леди Наталия, я хотел извиниться, не думал, что мое поведение настолько затронет ваши глубины, но после показательного завтрака на кухне… Хм. Скажите, сколько Вам лет? - Двадцать, почти, – честно ответила я. - Это ложь! Хотя надо признать, очень хорошо замаскированная. Я ее практически не чувствую, но точно знаю, что ложь! - Зачем тогда спрашивать, если в правду Вы не верите, а вранье чувствуете? Пятьдесят три мне. - А теперь врешь, – констатировал демон. - Двадцать, почти двадцать… - Это же нереально! Я открыла глаза, в комнате было темно, а за окном сияла серебристая луна в окружении сотен звезд. Такого мне еще не приходилось видеть, ночуя под открытым небом. Не забиралась так далеко на север. И ни одного знакомого созвездия. И все равно завораживает, манит, зовет к себе. Так и не дождавшись от меня ответа, таш Эрлей вышел из комнаты. Хлопок дверью прозвучал, как пистолетный выстрел в полной тишине. Больше не было сил ни плакать, ни дурачиться. Я чувствовала, что что-то происходит, но это было за гранью моего понимания. Даже толком сказать нельзя было: больно мне или нет. Меня просто вынули из тела и положили рядом, и вот я наблюдаю, что же будет дальше, но и это неинтересно, просто как факт: что-то будет… Всю ночь смотрела на луну, сна не было ни в одном глазу, зато, когда под утро удалось немного задремать, в комнату ввалился Пирк и, выдав мне брюки и холщовую рубашку, отправил одеваться в ванну. Завтрак никто не предложил, хотя вчерашнюю булочку желудок уже и не помнил, но и высказывать свои «фи» не особо торопился. Волосы убрала в обычную косу, что-то подсказывало, что в ближайшее время мне будет не до причесок. Как я и предполагала, день начался с тренировки на плацу, и если раньше мне казалось, что Пирк, занимаясь со мной, иногда перегибает палку, то сейчас все и вовсе напоминало избиение младенца. Я не успевала даже в оборонительную позицию встать, как он появлялся тенью откуда-то сзади и делал подсечку, снова падала и прикрывала голову руками, уже не обращая внимания, как трещат кости под ударами. Последнее, что запомнилось после первой тренировки, был четкий удар гардой меча в переносицу и ускользающая мысль, что не успеваю закрыться. Очнулась от холода на том же плацу, вот только вместо Пирка стоял Феб, а чуть в стороне стек Ардил тренировал своих бойцов, что с недоумением поглядывали на меня. - Очнулась? – на долю секунды мне показалось, что оборотню даже жаль, что я пришла в себя. – Бери меч и защищайся! Первые удары смогла парировать, а после все тело снова скрутило судорогой боли, после первой тренировки, видимо, мне все же что-то сломали, а не только отбили. Стоя на четвереньках и судорожно глотая воздух, уже жалела, что не выбрала другой вариант. Слезы лились против воли и за них было стыдно еще больше, чем за жалкий и грязный вид. - Поднимайся! ТЫ уже наотдыхалась! В этот раз даже меч не смогла поднять, настолько он казался тяжелым, а мышцы отдавали болью. Долго бегать мне не пришлось. Снова темнота и снова боль, только теперь я не помню: потеряла ли сознание сама или мне кто-то помог? Обед и ужин прошли мимо меня, даже воды никто не предложил, хотя я видела на грани яви, как какой-то демон пытался за меня заступиться и как его оттаскивали все наши наемники, что-то втолковывая. Демон жестикулировал руками, показывая на меня ладонью, я даже заметила, как дрожат его крылья, не хватало только пара из ноздрей для полноты картины. Второй день прошел не лучше, даже хуже, несколько раз меня стошнило. Горечь желчи не желала покидать меня до тех пор, пока я, плюнув на все приличия, не окунула лицо в какое-то ведро с не совсем чистой водой, стоящее возле конюшен, но хотя бы так удалось прийти в себя после холодной ночи, проведенной на земле. Подняться и дойти до собственной комнаты сил у меня просто не было. - Давай, девочка, давай! Ты же у меня сильная и выносливая! – слышались слова Пирка. - Ну, Принцесса, не сдавайся! – поддерживал меня Ирдон. - Натка, ты можешь! – слышался шелест Беренеля. Хоровод дней сменился голодным и болезненным обмороком, который прерывался на еще более болезненную явь. Есть, пить, спать… Все это мысли человека-Наталии, себя же я ощущала не лучше бродячей псины, которую все норовят пихнуть, лягнуть или окатить ледяной водой, когда обливают, старалась хотя бы немного поймать на язык. Жажда убивает… Открывая глаза, я всегда видела кого-то из наемников: ни друзья, ни враги – просто средство достижение цели. Слезы, жалость к себе – их уже не было – на них нужны силы и лишняя влага в организме. Впрочем, их тоже не было. Стараясь избежать боли, сама бросалась на тех, кто попадался мне на глаза, не стесняясь царапаться и кусаться. Не слыша крики наемников, если мне все же удавалось кого-то задеть. Иногда хотелось стать туманом, чтобы окутать врага и задушить, иногда мне казалось, что так и происходит, но стоило только мелькнуть победе, как затылок разрывался искрами боли, и снова темнота обморока принимала меня в свои объятия, чтобы пробудить от сотрясающего все тела озноба. Слышала, как бьется Разгром в загоне, бренчание цепей и чьи-то уговоры подождать, что так надо… Кому надо? Демон Гаарха только сильнее бесновался, завывая раненным зверем, и пытался пробить возведенную демонами защиту. К сожалению, и он не всесилен. Были бы силы, я бы тоже завыла, зовя единственного друга, оставшегося на моей стороне, которому неважна моя сила, внешность и прочая пожизненная шелуха, которому просто нужна я. Пару раз мне казалось, что кто-то гладит по спутанным колтунам волос и что-то шепчет, нежно и тепло, но легче от этого не становилось. Как же я мечтала найти силы в себе и открыть глаза, чтобы видеть это сердобольное существо, сильнее прижаться к нему щекой, чтобы хоть еще на секунду продлить ласку, но вместо этого снова наступала темнота. Я потеряла счет времени. Час, день, а может быть неделя? Были бы силы, я бы мечтала умереть, но каждый раз открывала глаза наперекор своей трусости. Мысли, что ни я первая, ни я последняя, не вдохновляли, скорее отрезвляли и тоже заставляли поднимать меч и бросаться на наемников. - Тише, девочка, успокойся, все закончилось, теперь тебе нужно отдохнуть, – я слышала, как шепчет Батя, пытаясь подойти ближе, вот только не верила ни одному слову и только сильнее сжимала рукоять меча, не давая подобраться на расстояние в метр. - Пирк, видишь, ты перегнул палку! Зверь полностью завладел ее рассудком, как ты теперь собираешься возвращать Натку? – за периметром плаца стояли остальные наемники и упрекали своего командира в жестокости, но я-то помнила, как каждый из них поучаствовал в моем персональном аду. - Ната, иди ко мне, я больше тебя не трону, – в голосе Бати была спокойная уверенность, но ее не было у меня… - Берегись!!! – окрик сзади отвлек меня на мгновение, но и им наемник попытался воспользоваться, впрочем, неудачно, зато дверь конюшни разлетелась в щепу, выпуская на волю Разгрома. Очень, очень злого. Я не видела, скорее почувствовала, как конь подходит и становится рядом со мной, так же ощетинившись и угрожающе шипя. Теперь можно расслабиться, но только не здесь. Нужно просто перевести дух, совсем чуть-чуть, просто опереться спиной на демона, главное не закрывать глаза. Просто немного постоять. Совсем чуть-чуть… Открываю глаза и натыкаюсь на крону деревьев, все же я опять потеряла сознание. Только в этот раз мне хорошо, тепло. Разгром лежит рядом, положив свою морду на передние копыта, а я на нем, вытянувшись во весь рост, обнимая за шею и уткнувшись в гриву, вдыхая запах сильного зверя. Слышу, как рядом переливается вода из родника, веселым ручейком устремляясь вниз по склону небольшой возвышенности, его запах я тоже чувствую, даже не его, а сырости: земля, листва, трава, все то, что начало подгнивать от влаги. Пью до ломоты в зубах и переносицы, а после и вовсе сил хватает только на то, чтобы вернуться на спину демона, почувствовать горячий язык на щеке и перетекание мышц под гладкой шкурой зверя. Мы куда-то движемся… Снова просыпаюсь и снова слышу воду, но теперь ее много. Запах сырого камыша, легкой болотины и сосновой смолы. Еще бы мандаринов, и будет Новый год. От мысли о фрукте урчит в желудке, а тело демона подо мной приходит в движение. Я как по горке съезжаю с гладкой шкуры и стелюсь на холодную, уже промерзшую землю. Сил открыть глаза нет. Желания тоже. Спать, хочу спать. Последняя мысль о том, что, слава местным богам, тут нет снега, как зимой дома. Сквозь дрему чувствую, как что-то мягкое и горячее тычется в лицо, пытаюсь отвернуться, отмахнуться, но кто-то настойчиво не дает мне уйти в спокойствие, где больше ничего нет. Чувствую запах крови, а рот наполняется горькой слюной, которую даже сглатывать противно. Спрятаться, уснуть больше не получается, слишком силен аромат крови, а желудок воет, требуя своего. Кто-то подталкивает меня, пока я не упираюсь лицом во что-то теплое и мокрое. Непроизвольно облизываю губы и чувствую на них солоноватый металлический вкус крови. Больше не хочется спать, хочется пить, и сотни раз плевать, что это! То, к чему меня подтолкнули, большое и пушистое, еще теплое, но уже мертвое, это я просто чувствую, а ручеек крови становится все гуще, но это такая малость. Таков закон жизни: все что слабо – долго не живет, по крайней мере на воле… Первый глоток, второй, третий, четвертый и… спазм желудка. Он уже почти отвык от пищи. Тошнит опять кровью, но только на этот раз не своей. Внутри все пылает и горит, как будто меня заставили проглотить угли. Кажется я кричу, а что-то большое пытается удержать на месте. Больно! Кусаюсь, но все бесполезно. Значит нужно затаиться и потом… Сознание возвращается, как пинок под зад дали – резко и нервно вздрагиваю всем телом и пытаюсь вздохнуть, но легкие печет, а суставы выворачивает. Хочу кричать, но слышу только сип. Чувствую, как тело переворачивается набок, а позвоночник выгибается дугой так, что к земле я прикасаюсь только носками ног и макушкой, пальцы скребут по земле, ломая ногти, и этот звук я тоже слышу. Глаза открыты, но ничего не вижу, только слышу, как рядом скулит что-то большое и теплое. Я его чувствую! Слышу, как бьется большое сердце, может быть это мое? Страха нет. Обреченность!.. Что-то рвется на волю, откуда-то из меня, то, что раньше было спрятано глубже души, где-то за ней. Не хватает сущего пустяка чтобы освободиться, и это причиняет боль. Я устала от всего. Лучше не просыпаться… Ночь. Вижу, как шевелятся листья деревьев, боль ушла, оставив легкую истому, как будто я потянулась всем телом до ломоты в костях и легкой боли в затылке. Спина Разгрома необычно большая, если я свернусь клубочком, то как раз умещусь между лопаток. - Вить… – звук разносится в разные стороны и возвращается, отражаясь от стволов деревьев, травы, камней, листьев и перед закрытыми глазами встает полная картина местности. То, что вначале показалось камнем, оказывается убитой тушей какого-то зверя, ведь дальше стоят валуны, и мне есть с чем сравнивать «вернувшийся» сигнал. Хочу потереть глаза, но вместо привычных рук черные лапы с небольшими коготками на скрюченных пальцах. Вскакиваю и чувствую такую легкость. Приятно. Приятно, когда нет боли… И дышишь полной грудью без страха. Разгром огромный, но мне нравится, как его горячий язык проходит по моей спине, а сам демон подгребает меня ближе к себе передними лапами, вылизывая везде куда только дотянется. Особенно приятно, когда он проходится по груди и животу, мне даже удается иногда схватить его. Разгром большой, но мне не страшно. Ему можно доверять. Чувствую! Мысль о том, чтобы осмотреть себя, даже не возникает. Зачем? Демону Гаарху я нравлюсь, значит красивая. У меня черные почти кошачьи лапки, если сложить пальцы с коготками в кулак и это кажется даже более естественно, чем если их распрямить, может я кошка? - Вить… – мурчать не получается, зато звук снова возвращается. – Вить-вить-вить. «Вижу» рядом есть озеро, звук оттуда возвращается более звонкий и переливчатый, но не так, как от камня, и не такой глухой, как от дерева или Разгрома. Можно подойти к воде и посмотреть кто я. Шаги даются с трудом, скорее я переползаю. Кажется, что каждая рука привязана к ноге. Несколько раз чуть не завалилась в сторону, но конь придерживает горячим носом, пока я не достигаю своей цели. Темно, но я вижу. Это ужасно! Огромные уши, морда, как у лисы или песца, кошачьи лапы, хоть в этом не ошиблась, а между ними огромные перепонки, которые прижимаются куда-то за спину. Попробовала вытянуть лапу в сторону и перепонка вытянулась, показывая, что до этого я стояла на том, что в обычной жизни назвала бы локтем, а рука – крыло и оно намного длиннее… «Мамочки, я же летучая мышь…» Присматриваюсь внимательней, мордочка в отражении тоже. Черные глазки бусинки и полная пасть мелких зубов. Попробовала встать на задние лапы и расправить крылья. «Хм… не так уж и страшно, как показалось вначале». Разгром тыркается мордой в спину, от чего я падаю в ледяную воду. Новый писк вместо крика, и я уже карабкаюсь по морде коня, пока не зарываюсь полностью в его гриву. Ему не больно, а мне тепло. Стоит подумать о том, чтобы прямо здесь и свить гнездо. Очередное пробуждение, а у меня зуб на зуб не попадает, хоть я и вжимаюсь всем телом в коня. Мысли кружатся хаотично. Я все помню и понимаю, но до конца осознать не получается. Но на душе легко и радостно – теперь все закончилось. - Бррр… Что ж ты рано, осень, в гости к нам пришла? Разгром, а где мои вещи, я ж не могу с голой задницей зимовать? – садясь на листву и поджимая под себя ледяные ноги, попыталась растереть руками плечи. «Да уж, а запашок от меня тот еще…» Не знаю даже, как только демон с его чувствительным носом это все терпел, а меня чуть ли не выворачивает. - Прррр! – ржанул, как конь, демон и мотнул головой в сторону тряпья, где вонючей кучкой валялась непонятное рубище. К этому даже противно подходить, не то, что брать в руки. Вонь мочи, грязи и крови пробирает до самого нутра, хотя уверенности, что от меня тоже так не воняет, нет. - Нет, ну я ж приняла ванну! – поежилась от холода, вспоминая ночное купание. – Вот заболею теперь и помру! От мысли, что я пережила все и скончаюсь от насморка, развеселилась так, что сил сдержаться не было. Я хохотала чуть ли не взахлеб, а после, повинуясь совершенно безумному порыву, побежала к озеру и с разбега нырнула. «Да хоть насморк, но сейчас я буду жить!» Обжигающе ледяная вода принесла не боль, а заряд бодрости. Я терла себя песком, стараясь разогнать кровь, распутывала колтуны, иногда просто вырывая волосы клоками, пуская их в свободное плавание. Теперь мне было все равно – я жива! Вещи пришлось застирывать основательно, при этом стараясь, чтобы и без того хрупкое рубище не развалилось в моих руках на отдельные волокна. Но главной целью было избавиться от запаха, а то глаза резало. Сушить пришлось, развесив на ветке дерева, а я все это время изображала леди Годиву, пытаясь прикрыться волосами, но вначале долго их отжимала и просушивала, сидя на Разгроме, а тот в наглую дрых. - Ох, и намаялся ты со мной, солнце ты мое негасимое, – потрепала верного друга по гриве, вспомнив, как зарылась в нее ночью. – Хех, летучая мышь, да я прям Бетмен! Эге-ге-гей, нечисть, будет тебя мучить честь! – хмыкнула, а после вспомнилась любимая поговорка папиного начальника: «Уйду в отпуск, буду бухать и трахаться, трахаться и бухать!» В отпуск мне не светило, а вот вернуться стоило бы! У меня ж там целый замок нечисти, в смысле, демонов, а еще целый отряд наемников, который ради моего блага заставил скатиться до животных инстинктов и тоже временно причислен к демонам. Вот, ей богу, кинь мне тогда кто-нибудь корку хлеба, я бы на нее накинулась как дикий зверь! Зато теперь сижу, в желудке урчит, а жрать вроде и не хочется, но вернусь в замок и заставлю мне целого слона зажарить и пусть ищут где хотят! Новое состояние вызывало только восторг, видеть я стала четче, двигаться плавнее – ни одной веточки не шелохнулось, пока я шла босиком по траве, а звуки давали возможность различить, что находится впереди, правда не так ярко, как ночью, но оно и понятно, я то вернулась во сне в свое человеческое тело. Дав возможность демону отдохнуть, а одежде подсохнуть, решила поэкспериментировать, но как бы не пыхтела, форму поменять не удавалось, зато настолько увлеклась занятием, что клацанье челюсти Разгрома над самым ухом заставило взвизгнуть, подпрыгнуть и непонятно как оказаться на дереве, повиснув вниз головой, при этом держалась я только руками, упираясь стопами в тонкую ветку. - Мама! – только и смогла сказать, прежде чем ненадежная опора сделала «хрусть», и я полетела вниз, в последний момент успевая сгруппироваться. – Ах ты ж, колбасятина! И ты меня решил угробить?! – подскочила, уже давно не обращая внимания на свою наготу, и принялась бегать за демоном. Поймать не поймала, зато согрелась основательно, даже жарко стало. Мне постоянно казалось, что еще один прыжок, и я догоню демона, но тот вертелся, как юла, периодически припадая на передние лапы и выпячивая большой зад, виляя хвостом. Хорошо, что по близости никого разумного не было, а то картина голой девахи, бегающей за демоном и орущей не совсем потребные выражения, могла шокировать местный контингент. В сторону замка мы двинулись только, когда стемнело, а одежда почти высохла и даже покрылась морозной коркой. Полчаса мне пришлось уговаривать коня и объяснять, что Батя так делал для моего блага, но в лоб все равно получит от души, а потом я поблагодарю его за все – догоню и снова поблагодарю, и так, пока силы не кончатся! И пусть ужаснется и отойдет в сторону всяк, кто встанет на нашем пути! Идея демону понравилась, так что с рассветом мы уже были под стенами замка, а я даже успела выспаться. Зато теперь была полна сил и очень, очень жаждала сказать «спасибо» чем-нибудь тяжелым и можно несколько раз каждому. А начну с добреньких демонов, чтобы Батя заранее устрашился!