Ради него

Понедельник - день тяжёлый, как гласит мудрая поговорка, а если ты телепат, который лёг спать в начале четвёртого утра и был разбужен непонятно кем установленным на семь будильником, то понедельник для тебя — синоним ада. Чарльз не ложился очень долго. Закрывшись на замок, чтобы уж точно не быть побеспокоенным всякими магнетиками, он обложил себя непроверенными контрольными, документами, счетами и всевозможными «крайне интересными» бумагами и разбирался с ними почти до рассвета. Только когда гениальная голова начала откровенно тормозить даже на простейших вычислениях, а голубые глаза окончательно приобрели ярко-красный оттенок, телепат решил, что, возможно, ему стоит вздремнуть. Разбудил его, конечно, им же и установленный будильник, предназначенный не дать проспать уважающему свой труд молодому профессору школы мутантов. Однако, по правде говоря, в ту минуту упомянутый профессор проклинал и будильник, и свою работу, отчаянно желая только выпить горсть аспирина, запить его виски и забыться. Не важно, в какой последовательности. - Доброе утро, соня! - Рейвен стучалась во всё ещё закрытую на замок дверь, и каждый новый удар её наманикюренных пальчиков по деревянной преграде отдавался в голове разбитого Чарльза канонадой боли. - Чарли, тебе через час выезжать! Открой две-е-ерь! - Боже, что угодно, только перестань горланить... - Ксавьер доплёлся до двери и, как только открыл её, был встречен удивлённым «Ох». Рейвен смотрела на него со смесью безмолвного ужаса и жалости. И если Чарльз думал, что выглядит не настолько плохо, то реакция сестры сокрушила его зыбкие надежды. - Ты вообще спал ночью?! - Рейвен, умоляю, не так громко, - удалось промямлить профессору, который ощущал себя скорее студентом после дикой пьянки. - Чего тебе нужно? - У тебя вылет через несколько часов! Эрик попросил тебя разбудить, чтобы выезжать, а ты ещё и не ложился, похоже! Чарльз, по возможности, старался пропускать особо громкие ноты в речи Мистик, но весь смысл её слов доходил до него с пугающей точностью. Он улетает! Не собрав чемоданы, не распределив должности и почти не соображая. Твою ж мать! Ксавьеру хотелось приложиться тяжёлой головой об стену, но он не был уверен, что вообще после этого сохранит способность мыслить, поэтому остался переваривать информацию на месте. Рейвен была сообразительнее своего названного брата. Она с кошачьей ловкостью прошмыгнула в комнату, не задев застывшего в дверях Чарльза, и начала быстренько перерывать его шкаф с одеждой, попутно запихивая всё необходимое в походную сумку, которая нашлась там же. Всё это происходило с такой скоростью, что когда сам путешественник пришёл в себя, сумка была уже наполовину заполнена. - Трусы сам уложишь, а плавки уже в сумке. Чарли, очнись! Иди хотя бы побрейся! Ксавьер впервые в жизни был рад повиноваться. Сейчас это было гораздо легче, чем думать самостоятельно. Относительно быстро справившись с задачей, он вернулся в комнату, чтобы почти в буквальном смысле наткнуться на обтянутую светлой футболкой грудь Леншерра, который, судя по всему, пришёл его поторопить. Рейвен уже успела ретироваться, оставив сумку и двух мужчин в гордом одиночестве. - И тебе доброе утро, - несколько обескуражено ответил Эрик на один из многих недовольных комментариев, которыми Чарльз периодически плевался этим утром. - Эрик, я тебя ненавижу. Как можно так спонтанно всё бросать и уезжать чёрт знает куда? - Сам согласился. И хватит злиться на меня - не я заставлял тебя не спать всю ночь. Двусмысленность фразы повесила в комнате тишину, нарушаемую лишь судорожным застёгиванием неподдающейся молнии на сумке и нервными подёргиваниями Чарльза. Леншерр устало вздохнул и одним движением пальца довёл собачку до конца. Ксавьер всё равно остался недоволен. - Так и поедешь? - А тебя что-то не устраивает? - в своей помятой рубашке, плотных брюках и дорогих ботинках Чарльз даже при особо сильном воображении вряд ли походил на того, кто отправляется в жаркую страну на море. - Да нет, езжай, как хочешь, - спорить с невыспавшимся телепатом, который, ко всему прочему, своим видом напоминал растрёпанного воробья, было себе дороже, поэтому Эрик просто понадеялся, что предприимчивая Рейвен собрала Чарльзу хоть что-то, подходящее для курорта. Дальнейшие сборы сумки прошли в молчании. Леншерр лениво наблюдал за копошениями телепата, изредка нарочно зевая, а Ксавьер тихо злился на себя, на наблюдателя и на весь мир, как в дополнение. Когда «самое сложное», по мнению Эрика, было окончено, Чарльз нашёл себе новое занятие, состоявшее в обходе учителей и распределении обязанностей. Нет бы упрямому профессору сообщить всем всё с помощью своих сил! Но этот мистер «Я не лезу никому в голову» решил всё сделать лично. Магнето откровенно надоело ждать. Скорее всего, поэтому он уже почти силой увёл Чарльза от очередного преподавателя и едва ли не пинком усадил того в такси. Машина тронулась, и готовые вот-вот лопнуть струны спокойствия Эрика отпустило. Конечно, Ксавьер разом вспомнил что-то недоделанное и уже порывался развернуть водителя, но его остановил немного вышедший из себя Эрик, который, просто как какого-то котёнка, встряхнул профессора за плечи. Чарльз вроде успокоился, но магнетик всё равно оставил свою руку на кисти профессора, сжимая её неплотным «наручником». Ну, это так, на всякий случай. Телепат, и правда, больше не вырывался, а потом и вовсе затих. Через несколько минут Эрик почувствовал его тёплое дыхание на своей шее и, с удивлением оторвавшись от созерцания пейзажа за окном, обнаружил, что профессор съехал к нему на плечо и забылся усталым сном. На это Леншерр смог только довольно хмыкнуть и весело подмигнуть в зеркало девушке-водителю, которая уж слишком откровенно на них пялилась, почти забыв про дорогу.

***

В Италии (а именно туда Эрик и заказал билеты) они очутились через несколько часов. Чарльз всё ещё был сонным и уставшим, но уже более позитивно воспринимал реальность. Эрик же с ненавистью вспоминал чёртов самолёт и ораву орущих детей, которые, словно нарочно, летели одним с ними рейсом. Он весь полёт проклинал себя за то, что в своей погоне за Шоу успел выучить несколько языков и теперь мог понимать, о чём треплется полсамолёта. Чарльз, к великому разочарованию и одновременно счастью Леншерра, спал. Разочарованию, потому что некому было отвлекать его от часто проскальзывающих мыслей о жестоком расчленении всех на борту, а счастью - из-за того, что в качестве своей подушки профессор выбрал всё то же удобное плечо магнетика, и тот всю дорогу успокаивал себя ощущением его мерного дыхания и тепла тела. В любом случае, адская дорога была окончена, и теперь оба мужчины стояли у ресепшена отеля, приходя в себя и ожидая очереди на заселение. - Почему Италия? - перебивая громкий гомон французской семьи, стоящей впереди, поинтересовался Чарльз. - А что, тебе не нравится? - Да нет. Интересно просто. - Здесь тепло, море, и я знаю итальянский. По-моему, этого достаточно. - То есть ты даже не смотрел, что здесь есть интересного? Экскурсии всякие? Эрик состроил обречённое выражение лица, уже собираясь объяснить извечному заучке, что именно он подразумевал под словом «отпуск», но подошла их очередь, и пришлось на время отложить разбор понятий. Конечно, как назло, в стране, где основным видом заработка является сфера туризма и царствует вечная сиеста, всё не могло пойти по плану даже в отеле. Нет, номер был отличным: с прекрасным видом на океан, большой ванной и огромным, в полстены телевизором. Однако при всём этом было одно «Но». Эрик, само-собой, бронировал одну комнату с двумя кроватями. Ну, по крайней мере он сказал так наивному Чарльзу. Просто-напросто, он не упомянул, что эти две кровати будут настолько близко придвинуты друг к другу, что раздвинуть их больше чем на полшага будет невозможно. Чарльз был несколько обескуражен этим открытием, а Эрик ему показался совсем разозлённым. - Да ладно тебе! - попытался разбавить накалившуюся обстановку телепат. - Ты же сможешь спать без кошмаров, пока я отгоняю их. Да и, ко всему прочему, не маньяк же я какой-нибудь, не стану тебя ночью насиловать! Ксавьеру, конечно, было невдомёк, что в душе Эрик ликовал. Всё шло точно по плану, о главном замысле, которого Чарльз пока не догадывался. Но не мог же он открыто показать всю степень своего удовольствия, поэтому скрывал его за более привычной маской злости. - Я не этого боюсь. - «О да, милый Чарльз, это тебе стоит опасаться». - Просто хотелось в кои-то веки нормально отдохнуть, а получается вот это, - Эрик кивнул в сторону кровати. Чарльз не ответил. С него градом катился пот, и он в своей душной одежде, так неподходящей для местного климата, вряд ли расстраивался из-за каких-то кроватей, мечтая поскорее переодеться. Леншерр не мог этого не заметить, а вкупе с желанием увидеть своего профессора без столь излюбленных им брюк и рубашки так же не мог не предложить: - Ты не хочешь надеть что-нибудь полегче? Я думал пойти обследовать территорию... Ксавьер посмотрел на друга с немой благодарностью и, попутно отирая потный лоб, ринулся к сумке. - Я ещё в душ зайду, подождёшь? Может, пока найдёшь тут бар или ресторан? Время обеда... Эрик с куда большим удовольствием остался бы в номере - дожидаться голого, распаренного после душа Чарльза. Но есть он хотел уже довольно давно, поэтому с сожалением оставил профессора одного, а сам пошёл исследовать отель. Леншерру не были знакомы типичные туристические заморочки вроде ресторанов, сувениров или экскурсий. По миру он обычно мотался с одной целью, но теперь эта цель догнивала в земле, а он был вынужден шататься по огромному отелю в поисках хоть чего-то, отдалённо напоминающего ресторан. Ресторан никак не желал находиться самостоятельно, зато нашёлся портье, любезно его показавший. Эрик удивлённо отметил, что зря раньше брезговал обедать в отелях, предпочитая забегаловки с их жирной едой и такими же жирными обслуживающими. Здесь всё было наоборот: столы были аккуратно и чисто накрыты, еда выглядела свежей и манящей, а между столов сновали миловидные официанточки в соблазнительно обтягивающих юбочках. Эрик помотал головой. Не время заглядываться на местных девок, когда в номере его ждёт его родной, дорогой, но не знающий этого Чарльз! Рядом с рестораном нашёлся бар, что тоже подняло Магнето настроение. Но знание об этом месте он оставил до вечера, который, если всё пойдёт по плану, он проведёт в компании одного привлекательного телепата. Довольный своими находками, Леншерр вернулся в номер, чтобы, к очередной своей удаче, застать Чарльза в одном полотенце, наконец-то свежевыбритым и пока что мокрым. Эрик не знал, кого благодарить за этот щедрый подарок, а так как был неверующим, благодарил только себя любимого за проявленную смекалку и чувство времени. Перед Ксавьером в это время встала совсем не мужская дилемма, а именно: «Что надеть?». Привыкший к строгому стилю в одежде и живущий слишком долго в вечно холодной и дождливой Англии, он совершенно не имел понятия, что нужно надевать в добрые сорок градусов по Цельсию. Эрик не стал обременять его своими советами. Он стоял, беззвучно наслаждаясь видом молочной кожи, ранее вечно скрытой под одеждой, и изредка посмеивался над профессором, называя того «черепахой». Хотя, конечно, он готов был извиниться даже за эти шутливые помыкания, когда Ксавьер остановился на светлых удлинённых шортах (вот же неисправимый зануда!) и голубой футболке-поло, так подходящей его глазам. Профессор наконец-то перестал быть профессором и превратился в обычного, но при этом охренительно красивого парня, вызвав у Эрика отвращение к еде и желание всю неделю оставаться с ним в номере. А ещё лучше - оставаться с ним в кровати. - Идём? Слабо понимая, что отвечает, Леншерр повёл «мистера очарование» в ресторан. К ним подлетели сразу две официантки, явно привлечённые двумя красавцами, «скучающими» без женской ласки. То, как Ксавьер сразу начал флиртовать с одной из них, вызвало у магнетика неконтролируемый зубной скрежет, но он не сказал ни слова, дожидаясь еды и тихо скручивая под столом спираль из ложки. После обеда мужчины отправились на пляж. Идти до него было всего несколько минут, но и это время пролетело незаметно за интересной беседой, которую, как не без толики злорадства заметил Эрик, Чарльз поддерживал с гораздо большим энтузиазмом, чем щебет с официанткой. Море было восхитительным. Бескрайним, чистым и пленяюще-синим. Пенящиеся волны набегали на мягкий песок пляжа, а высоко-высоко в столь же синем небе кружили белокрылые чайки, создавая невозможную идиллию. Единственным, что портило чарующую картину, были люди. Целая толпа голосящих итальянцев и всевозможных туристов различных национальностей, которым просто необходимо было говорить настолько громко, что с ними мог конкурировать сам Банши. - Останемся здесь? - Чарльзу тоже не нравилось шумное сопровождение, почти перекрывавшее звуки плещущей воды, но он старался не показывать вида. - Можем пойти дальше и попробовать найти место потише. - Думаешь, здесь есть такое? В сомнениях Ксавьера был определённый резон. Весь берег был сплошь усеян туристами. Невозможно было найти даже места, чтобы лечь и при этом быть уверенным, что в тебя не попадут волейбольным мячом или не осыпят песком. - Идём отсюда, - в голосе Эрика послышалась нервозность. Он схватил Чарльза за руку и почти поволок с пляжа в противоположную сторону. - Эрик, стой! Куда мы идём? - Расслабься, в прошлое своё пребывание здесь я нашёл неплохое место. Оно тихое и, надеюсь, всё ещё неизвестно поганым туристам, - Леншерр шёл, не оборачиваясь. Его плечи свело напряжением. - Ты уже бывал здесь? - Да, ещё когда искал Шоу, - Эрик отпустил Чарльза и пошёл медленнее, как только почувствовал, что они отошли на достаточное расстояние от большого скопления людей. - Тогда я, в основном, никуда не выходил, а это место нашёл случайно. Идти уже недалеко. Мужчины поднимались на каменистый холм, возвышавшийся и над пляжем, и над небольшим туристическим городком, в котором они остановились. Морская гладь вдалеке от человеческого вмешательства казалась бескрайним свободным простором. - Не любишь толпы людей? - Ты же знаешь - я не люблю людей в принципе. После этих слов Ксавьер не решился продолжать извечную тему их споров. Дальше они шли молча. Эрик двигался впереди, уверенно шагая по крутым уступам, а Чарльз более медленно поднимался сзади. Его взгляд был прикован к спине Леншерра - такой широкой и прямой, будто вместо позвоночника там была металлическая жердь. После пары неудачных подскальзываний на камнях разглядывание спины впереди идущего, к сожалению, пришлось оставить и заняться осмотром дороги, становящейся всё круче и круче. Чарльз понятия не имел, почему стал заглядываться на друга. Он не знал, и когда они перешагнули черту между тёплыми дружескими отношениями и почти жизненной необходимостью хоть изредка сидеть за бокалами коньяка рядом с камином и вести непринуждённую расслабляющую беседу. Ксавьер, и правда, не мог уже представить свою жизнь без ставшего почти родным похлопывания по плечу или ободряющей «акульей» улыбки. Вот и сейчас, вместо того, чтобы думать о том, куда они идут, Чарльз просто следует за Эриком, ни капли не сомневаясь, а в голове сплошные мысли о той крепкой руке, что пару минут назад тянула его за собой, спасая от гомонящей толпы. - Эй, ты уснул? - задумавшийся телепат удивлённо наткнулся на остановившегося друга. - Мы пришли. Чарльз осмотрелся. Они стояли на самой высокой точке холма. Оттуда открывался прекрасный вид на город, на маленькие точки людей, но море всё равно казалось далёким и неприступным, скрытым вдалеке за пляжем и множеством дорог туристической местности. Эрик наслаждался видом. Он был на своём месте — возвышался над крохотной цивилизацией людей в прямом смысле, чувствуя себя властителем мира, стоя над небольшим уголком Италии. Чарльз был бы рад разделить чувства друга, но власть никогда не прельщала его, поэтому, стоя на этой вершине, он мог ощущать себя только небольшой частичкой гигантского человечества, раскинувшегося не так далеко. - Тебе нравится тут? - Леншерр и так был выше профессора, а теперь, как будто напитавшись новыми силами, словно возвысился ещё больше. - Да, - выдавил тот, плохо скрывая истинные чувства, - отличный вид. Магнето улыбнулся. Он ожидал такого ответа, даже был рад ему. Именно такой Чарльз ему и нравился: не признающий своего могущества и превосходства над людской расой. Он пока ещё не осознавал, что они оба уже с рождения выше простых людишек, но рано или поздно Эрик сможет донести это до него. А пока можно дать то, чего он по-настоящему хочет. - Чарльз, подойди сюда. - Друг мой, твой повелительный тон нелеп. А если попробуешь скинуть меня с обрыва, я заставлю тебя до конца дней работать учителем географии в нашей школе. Телепат, конечно, шутил, хотя это было, и вправду, в его силах, однако голос выдавал его заинтересованность. «Неужели он, как ребёнок, всё ещё любит сюрпризы?» - усмехнулся про себя магнетик. - Закрой глаза и повернись спиной. - Чёрт, Эрик, если ты меня столкнёшь куда-нибудь, я точно... - Доверься мне, - почти шепнул он. С обречённым вздохом Чарльз выполнил просьбу. - Я, конечно, знаю, что это какой-то дурацкий розыгрыш, и ты потом расскажешь всем, какой я лопух, и будешь смеяться надо мной ещё месяц, а ещё... Господи, Эрик! Леншерру мог позавидовать сам Чеширский Кот с его коронной улыбочкой, потому как сейчас тот явно его переулыбал. Наблюдать за изумлённым выражением лица Чарльза было незабываемо. Особенно тот момент, когда он с придыханием воскликнул «Эрик», сам обладатель имени точно запомнит надолго. Магнетик точно знал, что Ксавьеру понравится его подарок. И правда, кому бы не понравилось очутиться прямо над морем, зависнув в нескольких метрах над чистейшей водной гладью? Они не летели, просто Леншерр умолчал о том, что вершина холма раньше была смотровой площадкой, теперь окончательно заброшенной, но кое-где всё ещё сохранившей невидимые под песком и пылью листы металла, на одном из которых он сейчас и поднял их над морем. - Но как?.. - Я немного отнёс нас в сторону. Другая часть холма возвышается не над городом, а как раз над морем, - Эрик стоял, комично раскинув руки, удерживая лист на весу, но Чарльз отчаянно захотел обнять магнетика, хоть и понимал, что тогда их путешествие окончится барахтаньем в воде. - Хочешь вернуться? - Нет! Давай ещё немного эм... повисим? Если тебе не сложно держать нас... Леншерр кивнул. Ему было по барабану какое-то море. Сейчас он наслаждался видом Чарльза, который с растрёпанными от ветра волосами и шальными, зажёгшимися азартом глазами всматривался в воду, с улыбкой комментируя, если видел рыб. Эрик опустил лист ниже - так, чтобы можно было коснуться волн, чем тут же не преминул воспользоваться телепат, чтобы окатить друга брызгами. Магнето зарычал, отплёвываясь, но при этом явно не испытывая настоящей злости, борясь сразу с желанием и окунуть развеселившегося телепата в воду, и поцеловать его манящие губы. Однако в обоих случаях пришлось бы намокнуть, поэтому Эрик стоял на месте и с неподдельной улыбкой, которую не удавалось скрыть привычной угрюмостью, следил за откровенным ребячеством взрослого человека, который в своей излюбленной школе не позволял себе даже поиграть в Крокодила на Дне Рождения одного из учителей, считая это занятие слишком детским. - Хочешь, ещё кое-что покажу? Встань, как я, и расставь руки в стороны. - Будешь мстить за мокрую футболку? - веселью Чарльза не было предела. Казалось, будто предложение Эрика его ещё больше раззадорило. - Топить я в любом случае нас не собираюсь, так что можешь не волноваться. Леншерр постарался прогнать сумбурные мысли, мигом начавшие штурмовать его, как только Ксавьер повернулся к нему спиной. - Так устроит? - А? Эм, да. Упрись ногами в металл. Лист под ногами телепата немного прогнулся и обхватил отползшими, как змеи, тонкими металлическими лентами его голени. - Чтобы ты не упал, - пояснил Эрик и прибавил скорости. С почти дрейфующего в воздухе хода они перешли на более быстрый, а потом взяли такую скорость, что в ушах засвистел ветер. - Охренеть, мы летим! Ты так же себя чувствуешь, когда в воздух поднимаешься? - Я обычно с такой скоростью не летаю! - Леншерру приходилось кричать, чтобы перебить порывы солёного воздуха. - Но да, примерно так! - Это восхитительно! Незабываемо! Эрик, я обожаю тебя! Из-за последней фразы магнетик едва не потерял управление их импровизированным ковром самолётом. Но, к счастью, обошлось лишь промоченными ногами, когда металлический пласт прорезал водную гладь, слишком низко опустившись к волнам. Они летели так ещё несколько минут. Эрик понимал Чарльза. Это опьяняющее чувство свободы и вседозволенности, когда ты один над бесконечным синим полотном! Ему не место за тусклыми стенами школы. С его живым, полным интереса и страсти ко всему новому взглядом он не должен находиться в одном помещении слишком долго. Магнетик помнил, как постепенно затухал огонь в этих голубых глазах, как он сменялся тлеющими угольками, когда пошёл второй месяц пребывания профессора в особняке. Но теперь того времени словно не было. Телепат горел ярким пламенем, хоть пока только начавшим вновь разгораться, но уже жарким и набирающим силы. Эрик мечтал о таком Чарльзе. Мечтал о его пылкости и том обжигающем характере, каким он обладал в первые дни их знакомства, в те самые дни, когда магнетик только осознавал свои чувства к нему, но ещё не предполагал, во что это выльется. А теперь он здесь - вдали от любопытных глаз и осуждающих упрёков, вдали от всего мира. И рядом с ним только тот горящий Чарльз, который заставлял кровь превращаться в кипящую смолу. Терпеть было сложно, почти невыносимо. Нужно было что-то сказать, что-нибудь сделать, чтобы Ксавьер понял его желания! - Чарльз, я... - Ты устал? Извини, мы уже, наверное, слишком долго несёмся... Сокращай скорость. Полетели назад? Эрик не знал, что нужно отвечать. Ещё секунду назад он хотел признаться Чарльзу в истинной причине их поездки, но теперь все слова будто выветрились из головы, поэтому он лишь молча кивнул и снизил скорость полёта. Чарльза больше не окутывали металлические ленты. - Ты можешь сесть? - Не уверен, что мы тогда не рухнем в воду, - стоять в одном положении становилось неудобно, но Леншерр не позволял себе двигаться, продолжая удерживать лист на весу. - Вот и узнаем. Представь, что это новая тренировка, - профессор, как всегда, больше верил в других, чем в себя. Эрик попробовал сделать шаг. У него это с успехом получилось, и при этом лист даже не наклонился. Более активные движения тоже не окунули их в море, поэтому он присел рядом с телепатом, всё ещё, на всякий случай, расставив руки в стороны. Они летели медленнее, увлечённо рассматривая морское дно и перебрасываясь малозначительными фразами. Ксавьер свесил ноги с листа и лёг на спину, подставив лицо заходящему солнцу. - У тебя восхитительная мутация, друг мой, ты знаешь это? Леншерр усмехнулся. Ещё бы он не знал! Но порой он больше всего ненавидел её, вспоминая, что именно эти силы и отняли жизнь его матери. Однако Чарльз, похоже, не собирался предаваться грустным мыслям и мечтательно продолжил: - Ты можешь летать! Если на тебе есть хоть маленькая частичка металла, то ты можешь воспарить в воздух и улететь куда угодно и когда угодно! - Ну, про маленькую частичку ты явно загнул, - присвистнул Магнето. - Чтобы нормально балансировать, мне нужны, как минимум, железные подошвы на ботинках. А вот про полёты куда угодно ты прав. Правда, далеко не везде люди адекватно воспринимают летящего человека. Ксавьер хмыкнул и не ответил. Гораздо приятнее было лететь в тишине, слушая плеск волн и далёкие крики чаек. Эрик думал о том, что до Чарльза не был ранее знаком ни с одним человеком, с которым было бы приятно просто молчать; а Чарльз думал, что до Эрика он ни разу не чувствовал себя настолько свободным. В отель друзья вернулись только к позднему вечеру. Как только они приземлились на холме, телепат потащил не особо упирающегося Леншерра в городок, где, бродя по туристическим улочкам и маленьким магазинам, полным всякой ерунды вроде сувениров, магнитиков и тому подобной мелочи, мужчины провели полвечера. Эрику сначала мало нравилась затея друга, но потом, споря в одной из лавчонок о том, что вести Рейвен магнит с открывалкой для бутылок - более практичное решение, чем выбранная ранее открытка с пляжем, он, впервые за долгое время, почувствовал себя совершенно счастливым. Вернувшись в номер с пакетами в руках и очумелыми от морского воздуха, жары и впечатлений улыбками, мужчины, едва не забыв раздеться, рухнули в кровать, раздвигать которую на две не было ни сил, ни желания, и забылись усталым сном.