Проповедь еретика

      Я прошел не меньше сотни шагов. Останавливаюсь, пытаясь вспомнить, куда идти. Мимо с писком пробежала стайка крыс. Смотрю на стену из плохого, осыпающегося замшелого камня. Темно-фиолетовая витиеватая стрелка указывает верное направление. Заботливо. Ценю предусмотрительность, но вот когда она такая расчётливая, как будто тот, кто меня ждет, все уже приготовил и предусмотрел. Интересно, что же это "все"? Из стены под рисунком льется небольшой темный родник и стекает в ближайшую комнату.       Я достаю Огненный Глаз и кидаю его в воду. Дорогая алхимическая игрушка от контакта с водой тут же начинает излучать неприятный, мрачно-красный свет. Вопреки моим ожиданиям, осветив всю воду, светящийся шарик ушел на глубину, так и не нащупав красными щупальцами дна... Может, это часть местных катакомб? Какой-нибудь прямой спуск на более нижний уровень? Интересно...       В городе, который находился на берегу моря и реки одновременно, канализация выполняла немалую санитарную и не только роль — она служила для разных целей всем: от воров, нищих и крыс до аристократов, служителей Церкви и адептов оккультных организаций и тайных лож. По официальным данным, в катакомбах три уровня, в неофициальных — есть упоминания до пятого. Хотя не стоит этому верить — людям нравится рассказывать и слушать байки, сидя наверху, в безопасности и тепле. О каждом из этих уровней есть много баек и легенд. Конечно, как минимум половина из них рождена тщеславием и алкоголем, но мало кому хочется знать, какие из них действительно являются правдой. Однако мне всю мою сознательную жизнь были интересны подобные вещи: оккультные организации, тайные символы, заброшенные библиотеки, запрещенные книги.       Как же сладок этот вкус — вкус запретного знания и превосходства над другими. Теми, кому не дано знать, теми, кто за этим даже и не тянется. Этот город имеет много тайн и загадок, и ни одна из них не обошлась без крови. Меня это уже не пугает — почти любая тайна чем-то таким отдает: или кровью, или помоями вперемешку с дерьмом, или и тем, и другим и еще много с чем. Этого не избежать. Самое важное, работая с ними, не замарать свои руки, репутацию, а главное — разум.       Так часто это уже бывало — старики, смотрители архивов и библиотек, ищущие Запретного Знания, получив часть этого знания одной дозой, сходили с ума как раз от того, чего они так жаждали. Они пытались постичь, догнать, поймать суть, но человеческий, а в особенности старческий разум не слишком гибок, силен и приспособлен для выполнения таких задач. Если не давать ему отдыха, — брать все за один раз, то ты скоро начнешь сходить с ума и слышать голоса. Такие сладкие, манящие, зовущие и обещающие поведать и разъяснить. Но все это ложь. Человек может понять все это лишь сам! Пусть!.. пропустив через себя, встанет сам за рамки общества! Пусть!.. он зачерпнет и выпьет из Водопадов Безумия свою чашу и попытается уйти с этим!       Сидя в теплой комнате, не проводя ритуалов и исследований, многого не добьешься. Хотя и в этом не стоит сильно увлекаться, нужно делать перерывы и в теории, и в практике. Иначе ничего хорошего можно не ждать: за месяц сгоришь, как спичка. Но лишь пожертвовав малым — своим временем, ты не возложишь на алтарь большего свой разум...       Я иду дальше. Еще два поворота. Свет горелки уже почти не виден. Я зашел в более древнюю часть катакомб, которой местные без необходимости стараются не пользоваться. Стены здесь из старого имперского кирпича. Такой до сих пор не могут воспроизвести. Секрет ушел в эти стены вместе с мастерами. Говорят, последнюю партию этого материала перед началом развала Империи сделали из крови и прочих составляющих его изобретателей. Чтобы не выдали этого, а еще и многих других секретов империи. Вполне возможно.       Все стены испещрены символами — они выбиты, выцарапаны, нарисованы, и все, как один, непонятны. В свете горящего факела кажется, что они пляшут на стенах, изогнувшись в диком языческом обряде, и все время меняют свою форму и значение. Все они как будто хотят что-то поведать, но не могут — они мертвы и молчаливы. Как и те, кто их написал. У них у всех как будто заткнуты рты, и они хранят секрет своего значения. Кроме одного. Он нарисован недавно. Фиолетовый, большой, с преобладанием полукружий и резких прямых линий, он выделяется на фоне своих собратьев. Он не похож ни на хитрую вязь паучьих наездников — милойено, ни на квадратные, резкие символы плекка, ни на закругленные, четкие и плавные символы письменного языка Старой Империи. Он как будто вобрал в себя все эти символы, вобрал и расставил их части в своем порядке, чтобы четко и ясно сказать "Смотри".       Действительно, далее по коридору я обнаружил растяжку из полупрозрачной нити, хитрой системой сбросов и отвалов идущую к куче хлама чуть дальше. Раскидав носком ботинка вонючее тряпьё, заметил блеск. Да, я не ошибся — это была простенькая, но надежная ловушка — растяжка выдергивала кусочек металла, запуская механизм двойного действия: он должен был чиркнуть кремнем, а также взвести пружину. Кремень поджигал кусок смоченной чем-то горючим ткани, находящийся у отверстия, направленного в сторону растяжки. Пружина же активировала шестеренки, которые через какое-то время повторяли чирканье кремня, а также раскручивали один из двух находящихся под давлением баллончиков с мутной зажигательный смесью внутри.       Я прихватил один из баллончиков — два, это уж слишком. Кому-то не жалко денег и времени изготавливать такие механизмы, и он очень не любит незваных гостей, раз предпочитает в общении с ними такой теплый прием и такую надежность. Пройдя ещё пару шагов, я заметил, что фосфорный факел перешел из оранжево-красного в темно-багряный спектр излучения, и поспешил зажечь новый.       Я прошел по очередному коридору, перешагнул через завал от обвалившейся стены, где копошились местные крыслинги. Будучи крупнее обычной крысы в два раза, они никогда не собирались стаями — так им было труднее кормиться. Они всегда жили семьями по десять особей. Редко меньше. Но вот эти крыслинги были явно крупнее своих сородичей — длиной от моего указательного пальца до середины руки. Я с известной предосторожностью обошел их гнездо, стараясь не тревожить этих тварей. Через пару шагов зашел за угол и обнаружил причину столь впечатляющих размеров местного зверья — стекающий из огромной щели в потолке поток, уносясь дальше в пробоину в стене, принес щедрую жатву в виде парочки, теперь уже почти съеденных, трупов.       Похоже, городская стража опять ленится везти неопознанных от места смерти в Пепельные Холмы: их кидают прямо в канализацию. А потом Магистрат платит огромные деньги крысоловам, выписывает бочки с огнесмесью и выдергивает огнеметчиков из боевых частей на Западе для истребления крыс, пожирающих поздних прохожих на улицах, сжирающих целые продуктовые склады и разносящих всевозможные болезни. А ведь все начинается с простой лени. Да-а, правду говорил Кардинал Кормак: "Большая беда начинается с маленького порока".       Я вхожу в коридор, ведущий куда-то на северо-запад. Несмотря на многочасовые блуждания, я все еще не потерял ориентации в пространстве и времени. Хоть никогда не отличался особыми способностями, но упорное изучение запрещенных трактатов, пусть и не очень редких, уже даёт свои робкие плоды. Я сворачиваю за угол и вижу их. Из ниши в стене отделяются четыре тени. Все они поджарые, с плавными движениями, — убийцы. Мне знакома эта манера: нарочито медленная и грациозная походка, мягкие кошачьи движения, при необходимости переходящие в рывки настолько быстрые и резкие, что кажется, будто это просто колебания воздуха во тьме и бурная фантазия.       Они приближаются ко мне. Я чувствую сильный запах лаванды от лица той, именно той, фигуры, что идет первой. Женщина. Слишком тонкие руки, слишком плавные движения. Даже для убийцы. Да и чувствую я что-то глубоко забитое женское в этой фигуре, глядящей на меня тускло блестящими в темноте глазами в обрамлении густых длинных ресниц. Возможно, обычно она и ведет себя как женщина, но сейчас она убийца. Открываю рот. В горле встал противный ком, язык как будто опух. Превозмогаю себя и роняю первые слова хриплым от возбуждения голосом:       — Кто вы?.. Что вы хотите от меня? — затем слова срываются с губ более уверенно. — Зачем вы искали со мной встречи?       Действительно. Странная записка, подкинутая не в мою утреннюю почту, не под порог, а в святая святых, в самое тайное, что у меня есть, — в Оргрим. Жемчужину моей тайной библиотеки. Довольно редкая, очень опасная для сознания, и, естественно, запрещенная, написанная на сатрене. Самое смешное, что на этом языке написаны все древние молитвенники, трактаты и книги Церкви, и нас всех учили ему, а потом еще говорили, что читать еретические книги плохо, что Церковь старается максимально оградить своих Сынов от злого действия ереси. Вот только опыт показывает, что изучение этих трактатов и манускриптов сильно помогает в учебе. Увидь мои "братья", что я читаю, я бы уже давно был заклеймлён как еретик и сектант, а не как более везучий и удачливый ученик. Думают, что желая победить Врага, не нужно знать о нем все, не нужно знать, что он такое. Нужно лишь уметь хорошо бить еретиков по зубам и постоянно молиться. А для того, чтобы победить Врага, нужно познать его. Нужно впустить часть Врага ВНУТРЬ себя...       — Мы хотели бы предложить сделку, — её голос звучал мягко, но с хрипотцой, и где-то там, на глубине, затаилась сталь, дающая понять, что будет в случае отказа.       — Вы выбрали странное место, и не менее странным был сам ваш выбор. С какой стати Сын Церкви станет вам помогать? Вы, как я вижу, не совсем обычные убийцы, а у нас таких совсем не любят. Откуда вы знаете, что я пришел один?! — я пытался говорить спокойно и с ехидной миной, но в конце все-таки истерически повысил голос.       — Если Сын Церкви пришел без маски и говорит с нами — это уже знак, что он готов не лезть в драку сразу, а выслушать нас. Тем более, потому, что у него тоже есть свои причины оказаться не в ладах с Церковью, — игриво промурлыкала она.       — И кто станет вас слушать? Разговор Сына Церкви и еретика длится то мгновение, пока первый достает оружие. Успеете? — Я все-таки взял себя в руки. Нет, в теории они, конечно, могут сдать меня, но вряд ли кто-нибудь станет воспринимать их всерьез. Наверное.       — Да-да. Но это — обычный Сын, который не стремится втайне от своей Матери делать то, что она ему запретила. Зачем тебе нам помогать? Это в некотором роде в интересах Церкви. Рядом вольготно расположилась стайка людоедов, если ты понимаешь, о ком я. И они активно нам мешают, привлекая слишком большое внимание в этот район. Мы не хотим, чтобы этот квартал выиграл грант на следующую Облаву. Поэтому они должны умереть. Ты, понятное дело, получишь премию, если притащишь парочку кусков кожи с их татуировками. Что нужно от тебя? Ты помогаешь нам, играя жертву. Приманку, скажем так. Вас же учили этому в Академии? А мы в ответ на твою услугу не помогаем инквизиторам выполнить план по еретикам в рядах Церкви, — выдала она длинную тираду, явно пытаясь ответить на все мои вопросы сразу. Сделала только больше неясностей. А я, к сожалению, слишком любопытен, чтобы оставить её в покое.       — А что мне мешает вас всех сдать? И почему бы вам самим этим не заняться, зачем вам нужен я в качестве приманки? — нужно было её слегка припугнуть, чтобы не чувствовала себя так вольготно, будто я уже в её власти, а еще меня действительно не радует возможность попасть в какую-то неясную передрягу с прикрытием, которое может исчезнуть в любой момент.       — На случай того, что в теории ты можешь нас сдать, у нас есть для тебя познавательная история. Про одну маленькую, но интересную библиотеку. А роль приманки? Нам не нужны проблемы. Конечно, если они развяжут с нами войну, то мы вырежем их, но тогда потеряем удобный для нас статус: все большие группировки считают, что нас нет. Вообще. Они не знают о нас, что позволяет выгодно действовать в тени. Вопросы? — никакой реакции на мои угрозы. Одна информация. Неприлично голая, я бы сказал, но последний вопрос был произнесен с явным раздражением, говорящим что-то вроде "когда же ты уже заткнешься, а?"       — Ладно, парочка последних, — мне уже нравилось ей досаждать. Мало кто способен стерпеть мой дотошный характер, и таких людей я очень сильно берегу — ведь никогда не знаешь, может быть, в моей жизни настанет черный день, когда некого будет выводить из себя, ведь все, с кем это можно было сделать, будут выведены. На такой случай и нужны люди с сильным самообладанием, их очень интересно и долго можно дразнить. Но ладно, пора знать меру, парочка вопросов, и хватит. — Почему именно я, и как вы узнали о моей библиотеке? — неуверенность в голосе смотрится вполне естественно. Отлично.       — Ты имеешь некоторую гарантию. Устрой ты сейчас на нас облаву, нужный человек все равно написал бы донос. Да и поймать нас не так-то просто. Тем более, мы надеемся на дальнейшую дружбу и сотрудничество. Нам нужен свой, хотя бы немного надежный, человек в лоне Церкви, готовый выполнять мелкие, а иногда довольно выгодные для него поручения; тебе, как я понимаю, нужны артефакты, книги и спокойствие, — в её голосе зазвучали такие самовлюбленная уверенность и каменное спокойствие, что я чуть было не поверил. Но эта симпатия тут же сменилась раздражением: "Еще будешь мне говорить, что мне надо".       — Как вы сумели узнать обо мне и моих... увлечениях? — Не стоит думать, что я забуду о своём вопросе — опять давление. В прошлый раз угрозы не возымели эффекта. Похоже, что они не слишком меня боятся. Ну да ладно, если уж начал, нужно играть роль глупого храбреца до самого занавеса.       — Довольно просто — это чувствуется. Никто из ваших такого не сможет, можешь не бояться. — "Хо-хо! Как мы самоуверенны... Максимум их возможностей — это распознание слабых адептов и глушение их способностей". — Просто советую: не храни книги в доме. Рано или поздно собрание превысит дюжину, и тогда их почувствует даже простой человек. Не говоря уж о звуковом сопровождении. И не полезно это, хранить такое под кроватью, пусть и в подполе — сны будут не совсем твои, и к добру это не приведет. — "А вот это действительно интересно". — Меня уже давно мучили кошмары и разнообразные, скажем так, галлюцинации. Теперь я точно уверен, что не ошибся с их источником.       — Давай, это будет моим делом, что хранить, где читать и так далее? И вообще, я в состоянии разобраться с этим сам, — я начал кипятиться, ведь очень не люблю, когда обо мне знают так много и дают советы неизвестные мне люди. Какого черта она вообще влезла в мою жизнь?       — Просто дружеский совет, — её тон даже перешел из язвительно-холодного в более теплый и мягкий. Его с натяжкой можно было бы даже назвать доверительным. — То место, о котором я тебе хочу рассказать, не так уж и плохо для подобного рода занятий. Но все это, если ты с нами. Ну так что, по рукам? — сказала она с надеждой в голосе, и, как мне показалось, даже улыбнулась.       — Идет, — ответил я, но тут же решил закрутить гайки. — Но если это...       —... Обман, то на мою шею обрушится карающая длань правосудия. Знаю, знаю, идём, — рассмеявшись, сказала она и сунула в мои руки такую же маску, как и у нее.       Я с опаской надел предмет, предварительно проверив на наличие иголок, смазанных ядом, и прочих малоприятных сюрпризов. Маска как маска — кожаная, с толстыми защитными стеклами, темными снаружи и слегка светящимися внутри. Небольшой цилиндрический выступ с дырками в районе рта и усиленные металлическими вставками края. Задняя часть тоже из металла, закрывается, как спина жука. Я надел маску, и сзади щелкнули надежные защелки. "Открылись бы они еще потом..." — была моя первая мысль. Вторая сильно отличалась от неё: "Наконец-то мой нос хоть немного отдохнет от "парфюма" этих мест..."       Мы двинулись дальше по коридору. Троица как-то ненавязчиво оказалась за моей спиной. Но брыкаться не было смысла: если они захотят прибить меня, то прибьют. Хоть и не все из них смогут этому порадоваться. А может быть, и все. Я не видел их в бою, я не знал, что они могут. Это неприятно осознавать, но эти люди не так просты, как кажутся, а я не такой великий боец, каковым побыть сейчас бы не отказался.       Мы входим в просторное помещение, уходящее вверх. По стенам ползут трубы и строительные леса. Потолка не видно. В ямах, которых много на заваленном мусором и щебнем полу, плещется мутная вода, в одной из них плавает родственница Огненного Глаза, потраченного мной по пути суда. Действительно, прекрасная Снежная Луна. Где они её добыли — загадка. Она немало стоит и используется либо как предмет роскоши, либо как лампа, способная высвечивать и отгонять своим сиянием не совсем материальные вещи. Зачем они применили её здесь — загадка, ответ, которой я не хочу знать. Но пришлось. Меня аж передернуло, когда я повнимательнее присмотрелся к теням в углах комнаты. Они двигались как-то не в такт освещению, напоминая скорее языки черного огня, пожирающего стены, чем нормальные тени.       Один из сопровождающих подошел ко мне и молча сунул в руку два белых блинчика из чьей-то кости со странным узором, вырезанным на нём, и длинными острыми иглами по краям. Поняв, что я не совсем обучен с ними обращаться, он достал из кармана еще один "блинчик" и снял перчатку. Взяв предмет, сильно стиснул его. В холодном свете алхимической лампы брызнувшая кровь казалась черной. Иглы, прогибаясь, вошли в его руку и не останавливались, пока не сломались все до единой. Он бросил ставший ненужным амулет под ноги, поочередно выдернул иглы из ладони, щелчками отбрасывая их куда-то в сторону. Затем посмотрел на меня, но я уже чувствовал, что он ко мне неравнодушен. Из него как будто выветрилась безразличная пустота. В его осанке, в поведении, в движениях чувствовалось некое превосходство и даже, я бы сказал, презрение. "Ладно, если он не побоялся, значит, и мне нечего".       Перчатка соскользнула с руки, и в ладонь лег "блинчик". Не успели иглы войти в руку, как все мое тело скрутило судорогой. В глазах потемнело, а сердце пустилось в галоп. Я зажмурил глаза, где-то вдали ощущая боль от иголок, все глубже впивающихся в руку. Затем разогнулся и раскрыл глаза. С них как будто сорвали шоры. Жалкие остатки тьмы по углам развеялись, оставив лишь серый полумрак, а в желудке похолодело. Я услышал писк оставшихся далеко позади крыслингов.       "Что это?! Я не мог поверить в то, что произошло. Я только что... принял какую-то еретическую дрянь... идиот. Она могла быть отравлена! А какие будут последствия? Может быть, она вызывает зависимость? Что они собираются делать? Как они заберутся наверх? Неужели они полезут по лесам?" — пока эти мысли метались внутри моей тупой башки, нашелся ответ: "Да, полезут".       Мой знакомец подошел к лесам и вдруг с ловкостью кошки запрыгнул на них. Встав на прогнившие доски, он поманил меня рукой. Остальные тут же последовали его примеру и начали подъем. Я неуверенно подошел к лесам. Я тоже смогу? Прыжок, и я больно ударился головой об сплетение балок в метрах двух над моей головой. На глаза навернулись слезы, но я успел схватиться за перекладину и подтянуться. Держать равновесие оказалось поразительно легко. Мои спутники были на пару секций выше. Интересно, а смогу ли догнать их? Прыжок, и я повис на ржавой скрипящей цепи. Ловко забравшись по ней, со сноровкой заядлого гимнаста запрыгнул на следующую. Приближался потолок, и стены начали сужаться. Наверху уже был открыт огромный квадратный люк. Еще один рывок, и я уже висел на последней перекладине. Та предательски заскрипела и начала гнуться. Я бросил своё тело вверх. И никак иначе это назвать было нельзя. Такой рывок нельзя было считать прыжком: я просто со всей силы бросился вверх, стараясь подлететь повыше. Этот кульбит отправил перекладину в долгий полет, за ней, закачавшись, отправилась и вся секция. Меня схватили за руки и вытянули наверх. Прежде, чем люк захлопнулся, снизу донесся приглушенный грохот и звон.       — Погони за нами не намечалось, но многоуважаемому адепту виднее, — вставила язвительную ремарку женщина.       — Зато теперь вы этим проходом не воспользуетесь, уже польза Церкви, — огрызнулся я.       — Вечно все у вас такими варварскими методами... — усмехнулась она.       Я огляделся. Мы сидели на полу в каком-то винном погребе. Вокруг было огромное количество бочек всех размеров и мастей. От одной к другой шныряли небольшие стайки крыс, прогрызших в бочках огромное количество дырок. А еще в противоположном конце подвала на стене шипело и плавилось багряное пятно.       — Там убили слишком любопытного нищего, — сказала женщина-ассасин. — Ничего интересного, не отвлекайся. Идем дальше, — кивнула своим спутникам.       Мы прошли по гулкому помещению, разбрасывая ногами валяющийся на полу мусор. Дубовая дверь поддалась со скрипом. Мы вышли на пустынную улицу. Один из ассасинов забил кулаком вытащенные из досок гвозди. Теперь никто не сказал бы по двери, что ею недавно пользовались.       — Всем, кто хочет, можно снять маски, — объявила предводительница.       Я незамедлительно попытался снять маску. Железные лепестки сразу же разошлись, и по вспотевшему лицу прошелся пахнущий гарью холодный осенний ветер. Из-под маски показались лицо того, который научил меня пользоваться "блинчиками". Ничем не примечательное, я, наверное, даже не узнал бы его в толпе: куцая рыжая борода и длинные, неряшливо связанные в хвост волосы, а также жилистая шея и острые черты лица. Кроме него сняла маску только женщина. Вот она-то как раз и не смогла бы спрятаться в толпе: черные вьющиеся волосы, тонкие губы, черные, как смоль, брови, слегка вздернутый нос, глубокие тёмные карие глаза, смуглая гладкая кожа — все это выдавало в ней аристократическую породу и нездешнее происхождение. Остальные не пожелали обнажать лиц. Девушка едва заметно улыбнулась в ответ на мой внимательный взгляд.       — Твой выход. Через квартал их логово. Они ждут поздних прохожих, и ты знаешь зачем, — сыграешь роль жертвы. Сейчас мои люди отдадут тебе часть своего снаряжения. Мы прикроем тебя с крыши. Твоя задача лишь в том, чтобы приманить и вступить в драку. Ты задержишь их. О гарантиях не беспокойся. Мы держим слово.       — Кто ВЫ? И почему именно я? Как посмотрю, вы, ребята, непростые и могли бы все сделать сами.       — Вопросы, вопросы, вопросы... Недоверие. Не лучший залог дружбы. Ладно, я отвечу, но ты меня порядком выводишь своей излишней осторожностью. Хотели бы убить тебя — давно бы убили. А если ты хотел бы нам не доверять — привел бы своих дружков, устроили бы облаву. А если не сделали так не ты, не мы, то на это есть причина, не находишь? Именно ты, лишь потому, что мы можем тебя хоть как-то шантажировать. Почему именно ты идешь заманивать их? Чтобы ты понял, на чьей стороне сила. У вас в Церкви ведь нет таких? Вы называете это наркотиками и полностью отказались от стимуляторов. А еще потому, что нам нужно, чтобы ты передал информацию о них куда следует, и их поджали еще и адепты. А кто мы? Мы — это Райнеры.       "Ого! Я думал, это осталось лишь на страницах фолиантов о самых древних и загадочных противниках Церкви. А нет, они еще на плаву. Надо будет навести о них справки и подать информацию куда нужно..."       — Все ясно. Давайте уже ваше снаряжение. Но даже не думай, что тебе удалось заставить меня играть по своим правилам.       — Конечно-конечно. Наслаждайся Охотой, адепт.       С этими словами мне в руки сунули кнут и бутылку с водой. Кнут я намотал вокруг руки и засунул под рукав, а бутылку спрятал за пазуху. Пока совершал все свои приготовления, она достала из-за пазухи бордовый кругляш и проглотила.       — И еще кое-что...       — Что? Очередная острая шуточка про Церковь? Или намек на то, что ты меня сейчас держишь за...       — Научись доверять мне, и мы сработаемся, — шепнула она и в следующий миг набросилась на меня.       Я не успел ничего понять, а она уже впилась своими губами в мои. Я успел увидеть, что у неё расширенные зрачки, а затем она протолкнула языком пилюлю ко мне в рот, после чего оттолкнула меня от себя с необычайной силой. Пока я поднимался с земли, ассасины уже исчезли, но мне показалось, что на крыше мелькнула фигура, которая на секунду обернулась, а потом исчезла... Для себя я решил, что мне просто померещилось и, покачиваясь, пошел в указанную сторону, борясь с головокружением и чувствуя, как мир вокруг плавится и приобретает багровые тона.