Проповедь еретика

      Они догонят. Я прошел мимо них. И они заметили. Почуяли мой страх. И идут за мной. Не бежать. Они только этого ждут. Ты слышишь? Этот топот. Завтра мой изуродованный труп должны найти в канаве. Если они его не съедят. Они могут. Страх душит меня. Я не могу бежать. И не надо. Иначе я спровоцирую их. Быстрые шаги. Больше мне сделать нечего. Руки плотно прижаты к телу. Кулаки сжаты. В горле тошнотворный ком. Топот сзади отчетлив. Они не стыдятся. Как не стыдятся мясники своего кровавого дела, смотря в глаза коровы, которая скоро попадет в тарелку. Не пекутся о её чувствах. Им плевать. Они в своем лесу, они охотники. Я жертва.       Темные переулки безучастно наблюдали за моей драмой. Ничего впереди, кроме темноты. Но там тупик. Я знаю. Смех за спиной. Хриплый, довольный и мерзкий, как сытая отрыжка. Обычные бандиты, вот о чем я никогда не мечтал. Кроме этого момента. Только не они. Каннибалы — вот чего даже врагу не пожелаешь. Их идеей заражены многие. От низов общества до больших шишек в Магистрате. Сначала их не воспринимали серьезно на фоне других сект. Люди, которые заботятся только о том, как бы повкуснее покушать да покрасивее одеться, поначалу не казались всем такими уж опасными. Пока самые больные из них не возомнили, что самая здоровая пища из всего, что они могут найти, — человеческое мясо, белок существа того же вида, что и ты, усваивается гораздо легче и быстрее. Доказано даже. А в бедных районах это распространилось не столько на фоне "здоровости" данной пищи, сколько за счет постоянного притока пищи подобного рода.       "Сильные охотники" или "Городские хищники". Вот как они себя называют. Но сегодня не только волк с зубами. Корова сегодня бешеная. И сейчас они об этом узнают. Все. Чувство страха из душащего переходит в сладостное, раскатывающееся по всему телу волной приторной неги. "Интересно, это действительно мои чувства или последствия того, что я под завязку накачан наркотиками? Мне очень хочется смеяться от того, что они ничего не поняли и сами бегут навстречу смерти, считая, что несут её".       Разворот на каблуках. Язык облизывает чешущиеся зубы. Слегка прикусываю его, чтобы прийти в себя. Хищники, говорите? Нет. Сегодня вы жертвы. Руку за пазуху. Нож. Холодная рукоять. Ребристая. Достал. Клык моего верного друга уже жадно блестит. Он будто шепчет о своем желании обжечь их плоть своим ледяным касанием... Но шепчет и сверкает только для меня. Тут темно. Но это только для них. Я вижу почти все. Самый быстрый уже догнал меня. "Здравствуй, мой друг!" И он упал, держась за лицо, ландшафт которого дополнило лезвие в глазнице... Не стоит трогать нож. На это нет времени. Я и сам оружие. И они уже начали это понимать. Поздно. Пытаются убежать. Из рукава верной змеей выползает кнут. Щелчок. Он ожег ногу последнего из бегущих, и тот с криком упал. Я перескочил через него, проломив ему затылок гравированной ручкой. Последние два. Думают, что убегут, что я для них наиболее страшен. Но на самом деле не так жесток, как они думают. Тот, которого я ударил ножом, уже не скулит. Он умер очень быстро.       В этом мире, в принципе, есть три вида благ: деньги и власть, которые можно получить, и быстрая смерть, которую получить удается не всем, несмотря на положение. Но они не хотят. Я даже не буду догонять этих неблагодарных. Они уже обречены. Будучи охотниками, они не поняли: я — всего лишь приманка. Они не видели загонщиков. По сравнению с ними я — добрейшей души человек. Те падают на них с крыши. Четыре тени. В падении ломают им руки и валят на мостовую. Сочный звук ударов и ломающихся костей.       Я чувствую их боль. И страх, тягучий страх местных жителей. Они многое видали, они многое слышали по ночам, живя здесь, но такие крики никто здесь еще не издавал. На улицу они, наверное, даже днем не выйдут. Подхожу. Он лежит на мостовой без сознания, как и его товарищ. Я не разглядел его лица. Темнота не помешала мне. Я просто не захотел. Но убегать от меня не стоило. Будет только хуже. Но что это за шутки? Договор вроде бы шел об зачистке, а не о захвате...       Один из ассасинов кладет свою руку ему на лицо, где проступают оранжевыми нитями вены. Каннибал быстро пришел в сознание и выгнулся от боли. Раздался дикий крик, бегущие из его глаз слезы закапали на мостовую. Все, он снова без сознания. Со вторым поступили также. От лиц обоих в холодное осеннее небо шел легкий пар. Тела пленников тут же положили рядом. Группа ассасинов отстранилась от них, а я пошел за ножом. Рыжебородый догнал меня, и мгновение мы шли молча.       — Не проще было стукнуть его по башке, а не использовать свои магические штучки? И вообще, вроде бы о пленных разговора не было, — едко осведомился я. Голова просто жутко болела, и все вокруг плыло, да к тому же какие-то цветные пятна постоянно плавали у меня перед глазами, и все это мой характер никак не улучшало.       — Нет, — ответил с безразличием жилистый. Одного из них после разговора подкинут от имени городской стражи с пометкой о том, что ты его задержал и сдал им до утра. А что насчет "магических штучек", то, чтобы ты знал, когда они придут в сознание, они будут более разговорчивы, — добавил он тоном, будто говорящим "ну как таких простых вещей не знать-то?!"       — Ладно, — вздохнул я и попытался уйти от дальнейшего диалога на малоизвестные мне темы. — Я за ножом. Заодно обыщу мертвых.       — Я провожу, — тут же вызвался мой собеседник. — Заодно посмотрю, что ты нашел, — невольно передразнил он меня, и затем задумчиво добавил: — Вдруг у них окажется что-то интересное.       Мы молча пошли в сторону трупов. У первого была внушительная вмятина в башке: я всё-таки еще не совсем привык к своей силе. Сам по себе он не являл ничего интересного: дешевый плащ, крепкие поношенные кожаные башмаки небольшого размера, жилетка с латунными часами на порванной медной цепочке. За пазухой - мясницкий тесак, пара дешевых мятых сигарет и кошелек с горсткой монет. Этот явно клерк или кто-то в этом роде. Худощавого и долговязого телосложения. Лицо бледное и напуганное, с мешками под глазами. Закрываю ему глаза. Зеленый еще, мальчишка. "Зачем вперед так рвался? Явно шел на охоту в первый раз. По замызганной одежде видно, что давненько не был дома. Может быть, попал в плохую компанию? Вполне возможно. Жалко даже было бы, если бы он меня не хотел сожрать... или, может быть, просто ограбить и поиздеваться? Поди узнай..."       Нож торчит в груди второго почти полностью. Нужно вытащить и тщательно вытереть его, причем в процессе выдергивания труп пришлось придерживать ногой. Этот другой. Он, наверно, все и спланировал. Но тут совершенно иной тип: он не похож на своего товарища по несчастью. Маленький лоб, свиные глазки, никакой аристократичной бледности. Мясник, наверное. Харя (ведь лицом это назвать сложно) и шея красные. Кулак размером чуть меньше его головы. Простецкая одежда, в карманах только трубка и спички. Ну и еще отмычка за пазухой. Крепкие кожаные сапоги огромного размера на ноге подбиты гвоздями. Кто еще подбивает гвоздями обувь?! Что за архаизм? К сапогу пристала рыбья чешуйка, говорящая о некоторых связях амбала с портами.       Ладно, ничего я не нашел. Мой компаньон тоже явно недоволен результатами обыска: татуировки на запястьях обоих говорят об очень низком ранге в секте. Никаких завитков, никаких красок. Простое символичное изображение волчьей морды. Я решил, что дальнейший обыск ничего не даст, и поэтому оставил трупы, направившись в сторону группы ассасинов. Те расселись на корточках вокруг пленников. Их предводительница уже вырезала кинжалом на лбу одного из них какие-то руны, насвистывая странную мелодию, будто погрузившись в транс, не забывая плескать на порезы время от времени мутно-зеленой жидкостью из небольшой фляги. Я не видел её глаз, но мог сказать, что она немного не в себе сейчас. Пленник едва заметно застонал.       — Ну что же, благодарю за прогулку, но сейчас я должен вас покинуть, — усталость накатила так неожиданно, что мне не хватило сил даже вставить шпильку в их адрес.       — Подожди, долги нужно отдавать, — сказал мой провожатый из-за спины.       — Да-да. Только быстрее, я устал, — раздраженно повернулся я к нему. — Кстати, почему такая резкая смена командования?       — С ней случается. Селения иногда злоупотребляет алхимией, и тогда командование на себя беру я, — бесстрастно ответил рыжий. Селения (ага, да теперь я знаю её имя! Или прозвище?) продолжала водить кинжалом по лбу уже другого пленника и даже не отреагировала на такое неуважение к своей персоне.       — Итак, — бодро начал провожатый. — Кроме того, что мы подкинем в местное отделение трупы на твоё имя, мы еще и выдадим тебе кое-что еще. Помнишь, речь зашла о некоей тайной библиотеке? Так вот. Ничто не дается просто так. Мы дадим тебе адрес, но вход в неё откроешь сам. Мы этого пока что не нашли.       — Великолепно. То есть проход вы нашли, открыть не смогли, и теперь "дарите" мне? Спасибо, что сказать еще. Рад просто несказанно.       — Ну вот и мы рады, что вы рады, — издевательски усмехнулся рыжий. - Держи, — с этими словами он сунул мне в руку два больших ключа и костяную пластинку, на которой был выцарапан адрес: "Портовый Квартал. Складская, 7" и ничего более.       — До свидания. Надеюсь, оно будет нескорым, если вообще свершится, — не скрывая своего раздражения, я сунул полученные "богатства" в карман и двинулся прочь по улице, чувствуя, как по телу раскатывается тот самый ужасный коктейль притворной бодрости и затаившейся усталости.       — Пусть твоя ночь будет светлой, — донеслось до меня сзади странное прощание.