Она давно и трогательно взаимна

Вы никогда не были на вечеринке у айдолов? Вам стоит ее посетить. Смерть в лице коктейля от Чунхена не каждый раз выпадает в этой жизни. Это не просто смерть, это оргазм с летальным исходом. Я как-то раз брал у него уроки и научился крутить отличные коктейли. Пьяные айдолы – тоже зрелище интересное. Так что приходите. Этот клуб навевает мне тошнотворные воспоминания, поэтому выбираю его снова для своих планов на этот вечер. Пусть будет всего одно место в Сеуле, о котором я хочу забыть. Сегодня я подменяю Чунхена и стою на раздаче. Обстановка такая же, как в ту отвратительную ночь, за исключением главных действующих лиц. И я абсолютно трезв. Отчасти я благодарен Хичолю, он сделал меня сильнее, напомнил мне, кто я есть. Если я тигр, нечего строить из себя овцу. Правда, он никогда не знает меры, либо вообще о ней не думает. Он устроил мне ад и останавливаться не собирается. В моей ситуации дергаться бесполезно, я давно на лопатках, и у меня нет никакой возможности подняться. Но у любого Ахиллеса есть его заветная пятка, поэтому я удовлетворен, что мозги мне не полностью отказали. В одиннадцать часов мне сообщают, что в клуб приехал Кю. Меня прошибает холодный пот, все-таки я трус. Пока мешаю два коктейля, себе и ему, руки у меня дрожат. Я еще раз прикидываю в уме свой план. План обещает мне реванш, и если все пройдет, как я думаю, это окупит все мои страдания. — Хён! — Кю повышает голос из-за музыки, — Здесь не лучшее место говорить о делах! Я от неожиданности выплескиваю из бутылки в бокал больше алкоголя, чем нужно. Кюхён стоит возле стойки бара. Он прилично одет. Разумеется, я позвал его на деловые переговоры. — Чунхен попросил его подменить сегодня, — вымученно улыбаюсь, — Поговорим в вип-комнате, там спокойно. Кю покладисто кивает. Не слишком ли все легко? Я прошу официантку отнести бокалы к нам в комнату, а сам спускаюсь к Кю. Иногда я могу говорить ни о чем на автомате, и никому моя болтовня не покажется бредом. Этой способностью я пользуюсь, пока мы медленно идем по направлению к вип-комнате. Возможно, Кю недоумевает, зачем я его позвал, но в группе у нас дел по горло и поговорить можно о любом. Обнимаю его по-приятельски за плечо, чего не делал очень давно. Сейчас все равно, что он об этом думает. Пропустив его вперед в дверях, я незаметно вытаскиваю из заднего кармана его брюк мобильный телефон. Пальцы трясутся. Я не карманник, но получается легко, Кю ничего не замечает. Он доверчив и вообще наивно не ждет от своего хёна подлости. Извинившись, оставляю его ненадолго одного в комнате, а сам торопливо лезу в телефонную книгу макнэ. Где у него «Любимый» или что-то в этом роде? Пролистав немереное количество контактов, я не нахожу ни намека на Ким Хичоля. Я начинаю нервничать. Не может быть, чтобы он его удалил! Промучившись минут пять, меня озаряет найти его через сам номер. «Хён»? Просто «хён»? Хёнов у него, как грязи, неужели своему любовнику не придумать более милое название? Впрочем, меня это уже не касается. Как Кю к нему обращается? Обычно, тоже хён. А когда никто не слышит? Вот ведь, я этого не знаю! Но пишу наугад. «Хён, помоги мне». Телефон скользит в руках, я от нервов весь в мыле. Не с первого раза удается отправить сообщение. Немного борьбы и… «Где ты?» Трех секунд не прошло. Я даже не успел подумать, что мне делать, если Хичоль не среагирует. Вот оно как. Ревность и боль кусают меня за сердце с новой силой. Я оказался прав, и весь план обещает быть успешным. Делаю глубокий вдох и выдох, чтобы прогнать боль, ведь я этого и ожидал, чего теперь страдать? Тем более что это всего лишь задетое самолюбие. Оставив смс без ответа, я возвращаюсь в комнату к Кю. Мой макнэ со спокойным любопытством разглядывает чудный разноцветный коктейль. Поднимает на меня свои восхитительно черные глаза. И почему я раньше не замечал, что он так красив? Подумаешь, разница в пять лет. Кого это останавливает? Его темно-синий пиджак висит на спинке дивана. В комнате жарко и он разделся. Как приятно, мне работы меньше. Поверх рубашки у него жилетка. И я вспоминаю, что ему еще на запись шоу. Ну, в крайнем случае, обойдутся сегодня без него, я постараюсь его прикрыть. Я усаживаюсь в кресло напротив. Обстановка здесь совсем не деловая. Интим для приятного времяпровождения. Завожу разговор издалека, делаю вид, что мне нужно посоветоваться, и я решаю важную проблему. Убедив макнэ, что коктейль легкий, мягко заставляю пить вместе со мной. Все-таки я хён, попробовал бы он ослушаться. Лошадиная доза алкоголя и гремучая смесь в его бокале известна только мне и Чуне. Срубит его минут через десять. За это время я наслаждаюсь его телефоном, который впивается мне в задницу бесконечным виброзвонком. Еще раз извинившись перед Кю, выхожу из комнаты. Десять пропущенных звонков и еще дюжина смсок от Хи. «Где ты?» «Что случилось?» «Что с тобой, Кю?» «Где ты? Да ответь же!!» Пишу название клуба и отправляю ему. Очень скоро здесь случится нечто страшное. А Кюхён старательно пытается удержать вертикально голову и смотреть на меня прямо. У меня есть еще в запасе минут десять, ну максимум двадцать. Чтоб не терять время даром, подсаживаюсь к нему на диван. Надо было видеть выражение его глаз, когда я без предисловий начал снимать с него жилетку. Кю то распахивал глаза, то вытягивал губы трубочкой в попытке что-то сказать. Его не слушалась не только речь, но и руки. Наш макнэ сильный. Сильнее только коктейль Чунхена. И жилетки я его лишил без особых усилий. Мне опять было нестерпимо противно от самого себя. Беспомощные попытки Кю меня оттолкнуть не шли в сравнение с тем изумлением, с которым он на меня смотрел. Его хён и лидер окончательно превратился для него в жабу. С рубашкой и ремнем было еще проще, макнэ занимался только тем, чтобы не отключиться. Я укладываю Кю на диванчик, и в этот момент мир для меня меркнет. Уж не знаю, чем меня приложил по голове Хичоль, я и потом этого не узнал, но запомнил, что искры летят красиво. Из бессознательного состояния меня выводит рывок за шиворот. Оказывается, я лежу на спине на полу далеко от дивана. Сильный пинок в бедро приводит меня в полное сознание. Да, Хичоль мелочиться не стал, и мой авторитет для него – ничто. Моргаю, чтоб образ Хинима передо мной не расплывался. — Кажется, не так давно ты хотел умереть? Не от слов, а от интонации мне вдруг становится жутко. Слишком она равнодушная, словно он успел меня не только убить, но отпеть и похоронить. Будь это не Хичоль, а кто-то другой, слова выглядели бы как понт. Но мой затуманенный мозг вспоминает, в чем я просчитался. Прекрасная идея, выяснить, кого любит Хи. Я так был сосредоточен на нем, что забыл про Кюхёна. Хичоль может устроить любой фарс, и ни за один плавник его не ухватишь, пока дело не касается того, кого он любит. Но вспомнив о макнэ, я забыл, что Хичоль не даст сказать мне ни слова в свое оправдание. Это отлично доказывает его галстук на моей шее и та сосредоточенность, с которой он его затягивает. Происходящее дальше я уже не вижу… Кю, лежа на диване, изо всех сил борется с магией Чуни. В его голове отчетливо витает мысль, что Чонсу пришел конец. Тело его не слушается, почти нереально подняться даже на руки, поэтому макнэ отталкивается кое-как от спинки дивана и падает на пол. Ему пока не больно. Хичоль, ослабив хватку, оборачивается на грохот. Кю с трудом поднимает голову и вытягивает губы трубочкой. «Он ничего мне не сделал». — Мы му-мы-мы му… му-му-му. — Ты в порядке? — спрашивает Хичоль и возвращается к своему занятию, — Вот сволочь. Кю понимает, что Чонсу нужно срочно спасать. Титанических усилий ему стоит подползти к месту убийства. И все, что он может сделать, это потянуть своего хёна за штанину. Отрицательно мотает головой и скрещивает два пальца, когда Хиним снова обращает на него внимание. — Отпустить? — догадывается Хи. Макнэ кивает, чувствуя облегчение. И счастливо отключается. Хиним бросает душить Чонсу, тут же забывая о нем, словно его не существовало. — Кю-а, кончай жрать булочки… — хён под мышки тащит макнэ на диван. Сначала у него была мысль отнести его в туалет, и промыть желудок, но тот был тяжелый, — Ты слишком… упитанный! Кампания по промыванию желудка макнэ была проведена в самой вип-комнате. Для этого Хиним использовал хрустальную вазу, которую нашел там же. Две официантки бегали то за водой, то за полотенцем. То за таблетками от отравления. На лежащего в углу Чонсу никто не обращал внимания. Он был похож на труп с удавкой на шее. — Хён… кхррр… он мне ничего не сделал, — как только речь к Кю возвращается, он начинает заступаться за лидера. Не столько из любви к Чонсу, сколько волнуясь за необдуманные поступки хёна. Его пьяно качает, и Кю, тщетно поборовшись с этим штормом, кладет подбородок на плечо Хи. На лице счастливое умиротворение, они снова вместе, проблем в жизни больше нету. Хиним же невозмутимо разглядывает умытую моську Кю, в глубине глаз мелькает холодная расчетливость. Неожиданно он накрывает его уши ладонями и запрокидывает его голову назад и нажимает вниз. — Ты зачем пил? — голос у Хи мягкий. Ладони съезжают к лицу, смешно сжимая щеки Кюхёна и делая его губы бантиком. Тот их приоткрывает, собираясь объяснить, что лидер настоял. Но звука нет, и выходит, как у младенца, выпрашивающего соску. Если бы Кю сейчас видел себя со стороны, то понял бы, что все его усилия, казаться перед хёном повзрослевшим человеком, пошли прахом. Хи целует его в нос и отпускает, оборачиваясь на шум в углу. Хрип и кашель возвещают, что Чонсу пришел в себя и даже пытается сесть. Без посторонней помощи он разматывает галстук со своей шеи и прислоняется спиной к стене. Во всех его движениях, в позе, во взгляде сквозит привычная уверенность лидера, будто не его только что пытались удавить. — Хррррр…. Мне… давно надо было… прижать нашего макнэ в углу. В глазах Хи мелькает ярость, и он с вызовом вздергивает подбородок. — Вот об этом… я и говорю… хррр… — Чонсу безуспешно старается встать на ноги. Все-таки недостаток кислорода сделал его положение не лучше, чем у макнэ. Хичоль молча подходит к нему, поднимает под руки и почти переносит на диван рядом с Кюхёном. Чонсу криво хлопает в ладоши. — Ты бы сдал в ремонт свою крышу, Чонсу. — Я победил тебя, Ким Хичоль… хрррр… Забирайте своего ежа и проваливайте из общаги… — Один старый маразматик портит всю картину в нашей группе, — с этими словами Хиним вытаскивает на улицу лидера и макнэ. Один под правой рукой, другой под левой. И ловит такси. — Я же знал, что ты не вытерпишь. Жаль, поздно об этом догадался… Хичоль недовольно морщится. — А тебя-то почему ноги не держат? — Выпил для храбрости… Знаешь, за что я его люблю? — Чонсу обращается к сонному Кю. Тот вытаскивает голову из-под мышки Хичоля. — М? — За великодушие. Чонсу имеет в виду то, что Хичоль быстро остыл и не оставил его в клубе, несмотря ни на что. Такие вещи в его духе. Сначала чуть не задушил, потом помог. Чонсу всерьез восхищает это качество. — Ммм. А я… просто так, — сонно мямлит Кю и снова убирает голову. Хи легонько щелкает его по затылку. — Я вообще-то здесь. — Зачем только ты завел ежа? — игнорируя Хичоля, лидер снова обращается к Кю. — Кстати, о еже, — зло вклинивается Хиним, который ненавидит, когда его игнорируют, — Надо было мне просто сказать тебе, что Хёк простоял всю ночь под моим окном… Тогда. Ты помнишь? И Хи с удовольствием чувствует, как напрягаются плечи Чонсу под его рукой. — Хёк? — Это его еж, — добавляет Кю, выглядывая темными глазками из-за полы пиджака, — Он боялся, что ты его выгонишь. — Очень горячее молоко ему нельзя, Чонсу. Грей на 20 секунд в микроволновке, — бодро инструктирует его Хи, не давая опомниться. — Он… знал? — непонятно от чего словно холодной рукой сжимает сердце. — Я ведь обещал тебе рассказать секрет, Чонсу? Надо было сделать, как собирался, и не крутить всю эту бодягу. Неужели ты еще ничего не понял? У Хёка просто завидное терпение, я бы давно уже на тебя забил, — откровенно поясняет Хиним. Чонсу осторожно снимает руку Хичоля со своего плеча и отворачивается к окну такси. Ему есть, о чем подумать. Если хорошенько вспомнить, всегда было место, куда я возвращался, если мне было плохо. Я ловил с неба звезды, и уставая от погони, приходил к нему. Здесь я мог отдохнуть и поспать. Здесь всегда было тепло и уютно, моя душа отдыхала. Но открывая глаза, и чувствуя прилив сил, я уходил в новую погоню. Обжигался и ненавидел свою жизнь. Я хотел слишком многого. И это само по себе не страшно, чего-то хотеть. Я хотел чужого, а это уже становилось проблемой. Я никогда не благодарил свое прибежище. Если подумать, в глубине души, мне всегда хотелось остаться там...