Она давно и трогательно взаимна

- Темнота – твоих рук дело? – негромко на выдохе спрашивает Хичоль, прерывая поцелуй, который сам же и начал. Закрой глаза – не догадался бы, что это его голос, потому что никогда не слышал его, когда он возбужден. У меня холодные мурашки по коже и боль в виске. А Кю терпеливо тянется к хену, пытаясь удержать в руках свою капризную любовь. Да не уйдет он. Видно же, что просто выделывается. - Ты сказал, что тебе свет мешает. - И ты вырубил весь дом? - Три часа ночи. Кому он нужен? – мямлит Кю, поймав все-таки его губы своими, и притискивает хена к подоконнику. Можно подумать, хен собирается сбежать. Я вижу лицо Хи, вижу, как он отвечает. Лучше бы не видел. Эти двое, будто слепые, беспорядочно блуждают ладонями друг по другу, как по чему-то невероятно дорогому, целуясь так, словно этот поцелуй у них первый и последний. Неподдельное взаимное обожание. Оторви их сейчас друг от друга, умрут, наверное. Где вредный своенравный Хичоль? Где хитрый и язвительный Кюхен? Поверить невозможно, что они могут быть вот такими, как сейчас. Только мне из всей группы известны их настоящие отношения, но я надеялся, что мне никогда не придется в них лично удостовериться. Не повезло. У одного блажь взыграла, другой ему весь дом отключил. А я вынужден смотреть фильм о настоящей и светлой любви... Даже быть циничным больно… Ну уйдите вы уже к себе. Не будете же вы здесь..? Я прижимаюсь виском к холодным перилам. Кю выдергивает футболку Хичоля из-под ремня, забираясь одной рукой вверх по спине, а ладонь второй просовывает между джинсами и его попой. Чоль в ответ вжимается в Кю. Хорошо, что тут все-таки темно, и уличного света не хватает на детали. Хотя мне как-то… Уже все едино. Силы вернулись, чтобы встать и спустить себя на первый этаж. Но теперь я хочу это увидеть… я мазохист, я хочу знать, как он это делает, пусть и не со мной… - Вообще-то моя очередь. - Ну хен… пожалуйста… Слова-полувздохи. Поцелуи. Нетерпеливое тисканье. Кю поворачивает не слишком упирающегося хена к себе спиной. Щелчок пряжки ремня, звук расстегиваемой молнии, скрип ладони о стекло, в которое уперся рукой Хичоль. - Сделаешь больно – пожа… леешь… Наверно больно, но он шипит и терпит. Кю только сладко выдыхает и осторожно двигается, сдерживая себя. Но услышав первый стон, прогибает немного Хи, сжимает в объятиях, двигаясь сильнее. Наверно, Чоль все-таки что-то соображает, что они на лестнице, а не дома, и давит свои стоны. От чего они еще более возбуждающие, хоть и не громкие. Понять, насколько ему хорошо, не составляет труда. Кюхен вдруг отрывает хена от стекла и вместе с ним боком садится на подоконник. - Издеваешься, да? – Чоль скользит невидящим взглядом по площадке, облизывает губу, чуть усмехаясь. - Ага, - Кю обхватывает ладонью вставшую плоть Хичоля, и тот выгибается, откидывая голову на плечо Кю, - Хочу, чтобы ты кончил, - бормочет макне. Быстрее двигать рукой. Медленнее. Быстрее. Резче. Кюхен ориентируется на то, как на нем ерзает Хичоль. Умудряясь целовать его при этом и ласкать его живот другой рукой. Он прекрасно знает хена, чтоб продлить ему это удовольствие. И только после сдавленного обещания «Прибью тебя, Кю», доводит его до оргазма. А потом Хи позволяет кончить макне. Потом эти двое помогают друг другу застегнуться. Потом ждут неработающий лифт. Потом Хичоль говорит Кюхену, что тот идиот. Видимо, дошло, что света нет. И пешком поднимаются наверх, уже подшучивая друг над другом, но все равно обнимаясь. А я… зря я остался это смотреть. Не знаю, что меня выморозило больше всего: сам факт или то, что они не трахались, а занимались любовью. Да, мля, кто не знает, разница между этим есть! А нашел меня Хек, когда вернулся с гулянки. Перепугался, переполошил всю общагу. И представьте, кто прибежал меня спасать? Ага, оба. В первых рядах. С абсолютно искренним за меня страхом. Вот это вынесло меня окончательно. *** У ненависти есть глаза. Никогда об этом не знали? А вот я теперь их даже вижу. Вы думаете, они как в мультиках и кино сверкают алым пламенем, выражающем всю силу этого чувства? Совершенно неверно. Слепящий желто-зеленый – вот настоящий их цвет. Они неторопливо открываются, и ты с ужасом понимаешь, какая это ВСЕПОГЛОЩАЮЩАЯ НЕНАВИСТЬ. Всепоглощающая до самоуничтожения. Потому что она не делает для тебя исключения в этом мире. Стереть Вселенную в пыль вместе с тобой – единственное, что может удовлетворить эти глаза. Глаза, которые я вижу в глубине своей души, и мне от этого становится страшно. Когда я успел научиться так ненавидеть? Или это родилось вместе со мной, а сейчас просто проснулось? Что для этого послужило толчком, только моя дикая ревность? Зависть? Ревность, зависть и сожаление. Сожаление, что родился собой, со всеми своими достоинствами и недостатками, которые не имеют в моей ситуации никакого значения. Будь я лучше или хуже – ничего это не изменит. Единственная возможность – это купить чужую жизнь, чтобы прожить ее вместо того человека. И этот человек – Чо Кюхен… У меня нет ненависти к Кюхену, я по-настоящему люблю нашего макне. У меня нет ненависти к Хичолю, ведь я просто его люблю! Никто ни в чем не виноват, все сложилось, как сложилось. Я просто ненавижу, что все ИМЕННО ТАК! И ненависть открывает свои глаза. Блэкаут…