Она давно и трогательно взаимна

То, чего я не видел и не знал: Хиним перед клубом болтает с таксистом, который его только что привез, хлопает себя по заднице, где в карманах лежат мобильник и ключи, и отсутствует кошелек, дергает на груди футболку, на которой нет ни единого кармана, и прелестно щурится таксисту, обещая заплатить завтра, либо оставить автограф на борту его машины. От автографа таксист вежливо отказывается, и думает: бог с ними, с деньгами, еще бы машину не попортил. В общем, через минуту Чоль уже посылает воздушные поцелуи стоп-сигналам, которые в темпе удаляются. В клубе он первым делом идет к барной стойке в поисках Чунхена, находит его на месте, и осторожно взяв его за грудки, приподнимает чуток над полом. - Чуня, ты случайно Кюхена нигде не видел? Чунхен улыбается в ответ на белозубую улыбку Хинима. - В комнате для вип. Наверно, с девочками… - Какие, нафиг, девочки? - Прости, хен, шутка неудачная, - Чуня ловко плещет в бокал одну жидкость, добавляет вторую и поливает ее третьей, и пожимает плечами, - Отнеси это ему, хен. А то у него такое лицо, будто старкрафт объявил ему бойкот. Хи треплет ладонью его волосы, берет бокал и собирается искать тот самый вип, но случайно замечает в конце зала Кю. Тот тоже его видит, жмурит ресницы, а на щеках появляются мокрые дорожки. Чоль никого больше не замечая, идет к нему, по пути кого-то отталкивая. - Тихо, тихо, люди вокруг… - Хиним нежно вытирает щеку Кюхена, который готов просто разреветься, ласково похлопывает эту щечку и потом, обхватив его рукой за шею, тащит в сторону вип-комнаты. Отпивает Чунин коктейль. Со стороны можно подумать, что друзья веселятся. - Кю-а, у тебя мышка сдохла? Сбить с толку – хороший способ успокоить на редкость расстроенного макне. - Какая мышка?.. - Компьютерная… - Чоль ногой захлопывает дверь, отрезая их от внешнего мира, и поворачивается лицом к Кюхену, у которого рыдания прорываются наружу. - Итук… он… мне было так страшно за тебя. Я думал, с тобой что-то случилось. Ты убежал из клуба, твой телефон не отвечает, - Кю даже не думает притворяться. Навзрыд плачет, уткнувшись в плечо Хичоля. На полу валяются осколки бокала, и растекается лужицей Чунин коктейль. Хиним благодарно прижимает макне к себе и сдерживает невольный вздох. Ему больно видеть плачущего Кюхена. Он постарался вернуться как можно быстрее. Он надеялся, что Кю ничего не узнает, но все равно спешил. Полчаса на то, чтобы собраться с мыслями и привести себя в порядок… - Прости, я не хотел тебя напугать, - это было сказано от чистого сердца, - Я просто вспомнил, что у меня коты три дня не жрали… - М? – у Кю второй раз слезы пропадают от неожиданности. Он с удивлением смотрит на улыбающегося Хичоля. - Я вспомнил, что три дня у тебя живу. Так их никто не кормил. Заодно переоделся. А в мобилке батарейка села… Ты вообще что обо мне думаешь? Кю отводит взгляд и, закусив губу от боли, раскрывает ладонь. Перед глазами Хи его пуговицы. Значит Кю ползал там, их собирал. Чоль со злостью бьет его по руке, снова раскидывая эти пуговицы. Эта злость от того, что он представил, что чувствовал Кю, собирая их. Что он вообще это делал. - Дурак, - цедит Хи непонятно кому. - Я боялся больше никогда тебя не увидеть, - еле слышно шепчет Кюхен, не принимая злость хена в свой адрес. А тот толкает его на диван и стискивает макне за щечки, довольно больно. - Дурак, - нежность в голосе, это уже для Кю, - Единственное самое ценное в мире – это Я! Как я могу его оставить? Это было бы слишком жестоко с моей стороны. Что самое интересное, он не врет, он в самом деле так думает. Кю от этих слов невольно расплывается в улыбке и счастливо жмется лицом в Чолин живот. - Ну, и ты у меня есть… - он проводит ладонью по затылку макне. Кю, ты так светишься при виде своего хена. Если бы меня попросили нарисовать счастье, я бы просто сфотографировал твое смеющееся лицо. Ты сам не знаешь, насколько ты прекрасен в такие моменты. Я правда тебя очень люблю. Все это время я старался жить, соблюдая интересы группы, ставя их выше личных. И это правильно, я за многое в ответе. И за тебя в том числе. Не видеть в тебе соперника было довольно просто, ведь я должен о тебе заботиться… Ошибкой было один раз позволить себе слабость. Прости, что причинил тебе боль. Вспоминая, с каким отчаянием ты плакал… так, наверное, разрываются небеса, плача о грехах человеческих…