Stronger than fate/Сильнее судьбы

Это утро выдалось не самым лучшим в моей скромной жизни. Только я открыл глаза и немного шевельнулся, как внизу, словно током, ударила острая боль! Твою мать! Он же меня тысячу раз, наверное, порвал! Скотина!       Ещё минут пять мысленно ругая Сашу всеми возможными фразеологизмами, я всё же нашёл в себе силы перевернуться на спину и взглянуть на этого козла. На кой-чёрт я вчера позволил ему это сделать? Наверное вино сильно ударило мне в голову, если я потерял мозги. А этот мерзавец спокойненько сопит у меня под боком, и наверняка ни о чём не сожалеет.       Я повернул голову и взглянул на часы. Надо же, всего начало шестого. Что-то сегодня я рано, но спать уже не хочется. Кое-как поднявшись, пошипев и обвинив Александра во всех грехах небесных, я, с большим усилием, натянул шорты с футболкой и прошлёпал вниз на кухню. Мои верные друзья мирно посапывают на диване у телевизора. На улице ещё темновато, так что, включив свет, я устало бреду к плите и ставлю чайник. Достав с верхнего шкафчика чашку, бросаю туда чай, сахар и жду. Вода вскипает довольно быстро, поэтому, налив в кружку кипятка, я сажусь за барную стойку и думаю. Я безумно хочу учиться в Австрии. Живя практически в селе, я и не мог мечтать о возможности учиться где-то за границей. Я вообще не думал, что смогу чего-то добиться в жизни, с моими-то возможностями, но мне выпала счастливая карта и упустить такой шанс было бы просто глупо. Я не даром получил такой талант, и если Господь Бог даёт мне возможность проявить себя, то почему бы не воспользоваться ею? Я смогу зарабатывать хорошие деньги, отправлять какую-то часть папе и бабушке на лечение, да и просто стану нормальным человеком, который будет содержать себя сам, а не висеть на шее у отца.       А Саша? С ним я знаком около месяца или больше. Я никогда не любил, поэтому отличить любовь от привязанности не могу. Но мне хорошо с ним. Правда, хорошо. Мне нравится проводить с ним дни, лежать в постели, заниматься сексом, хоть и извращённым, болтать о всякой ерунде за завтраком, обедом и ужином; мне нравится его неопытность в плане кулинарии, то, что для него наши отношения это ново, нравится, как серьёзно он ведёт себя на людях, и как спокойно при мне. Мне плохо, когда его нет… Это любовь или привязанность? Скорее всего, первое, иначе, я не позволил бы ему вчера так грубо и жёстко трахнуть меня, хоть мне действительно было и больно, и обидно. Неужели он не понимает, насколько для меня важна эта поездка? Мы бы что-нибудь придумали! Я же не в армию еду, в конце концов. Могу звонить, прилетать, да и он может позволить себе иногда приезжать в гости. Разве так трудно пойти на это ради меня? Сверху послышались шаги. Я глянул на часы — полседьмого. Да уж, просидел тут час, а к чаю даже не притронулся. — Доброе утро, — Саша, весь помятый и растрёпанный, подходил к кухне. — Доброе, — зло фыркнул я, так как лично для меня оно не как добрым не было. Я всё ещё зол, и теперь вдвойне: за то, что не разделяет моего мнения, и за то, что вчера так бесстыдно воспользовался моей слабостью и лёгким опьянением в собственных целях. А НЕТ! Теперь втройне! За то, что ведёт себя, будто бы ничего не произошло! Так что теперь пусть даже не надеется на нормальный разговор. — Чего ты так рано? — ну вот, что и требовалось доказать: всё как обычно. Спокойно достаёт из холодильника сок, наливает и пьет. Я вновь фыркаю. — Пфф… Действительно, чего это я? Неужели из-за того, что у меня всё болит? Как это так, а? — как можно саркастически говорю я. Саша, прищурившись, смотрит на меня, но молчит. — Что же ты замолчал? — Ты не особо сопротивлялся, — бросил он и сел напротив. — Я пытался, но из твоих волчьих лап хрен выберешься! — Ты чем-то недоволен? — вопросительно выгнул бровь парень. — Да ты же разорвал мне всё, что только было! Да я из-за тебя, блять, даже в школу пойти не смогу! Да мне даже сидеть больно! — раскричался я. Сам такого от себя не ожидал, но почувствовал, что весь пылаю от гнева. Я сейчас наверное красный, как помидор. — Не иронизируй. Твой зад уже привык к таким штурмам после ежедневных тренировок, — улыбнулся Саша. — Козёл извращённый, — зло бросил я. — Отрицать не буду, — поднял он вверх ладони. Несколько минут мы сидели молча, отвлекаясь лишь на то, чтобы попить. Тишину всё же разрушил Александр. — Ладно, извини меня. Обещаю, что больше такого не повторится, — я аж поперхнулся от неожиданности. Саша постучал мне по спине - Эй, ты чего? — он че, извинился? Передо мною? Я тупо уставился на блондина, не веря в происходящее. — Ты в порядке? — А сам как думаешь? — Ээ… Да, — промямлил я, и вновь отпил уже давно остывший чай. — Так я прощён? — мило улыбнулся он. — Да, —, а я тряпка, ведь не могу устоять перед его ослепительной улыбкой. Влюблённый идиот. — Отлично. Ну, в школу мы сегодня не пойдём, по известным нам обоим причинам, так чем займёмся? — Я сначала не понял вопроса, но когда до меня дошло, то задумался. А чем мы можем заняться? Обычно лишь сексом, да и… Мы даже ни разу с ним не прогулялись, лишь одни рестораны, хотя мы вроде как встречаемся. Или же..? — Саш, а я вообще тебе кто? — он явно не ожидал такого вопроса. Вытаращился на меня и лишь то открывает, то закрывает, как рыба, рот. — В смысле? — всё же придя в себя, спросил блондин. — Ну, мы встречаемся или как? — Ну да, — с подозрением отвечает Александр. Я пугаю его своим допросом? — Значит я твой парень, а не какой-то там нижний, или как ты меня называл? — Ну да… — А Егор? — шаг и мат, милый. Я уже давно хотел поговорить с ним на эту тему. А вот за ночь нужно отомстить. Озорная улыбка засела глубоко внутри. — Что Егор? — Сашу этот вопрос насторожил. Значит я на правильном пути. На лице заиграла победная усмешка. — Ну, ты же встречался с ним до меня, — я рисовал на столе невидимые узоры. Парень нахмурился. — Что я с Егором только не делал, но точно не встречался, — брезгливо фыркнул он. — Откуда ты узнал? — В школе все об этом говорят, — пожал плечами я. — Узнал ещё в первую неделю, когда мы даже знакомы не были. — Он был моим нижним, не более того. — А почему вы расстались? — всё не унимался я. — Слушай, чего ты хочешь? — прокричал Александр. Я аж подпрыгнул, не ожидавши такой резкой смены тона. На данный момент он испепелял гнев. Злится? На меня? А что я такого сказал? — Ну, я просто… Ээ… Я.., — не знал, что сказать. — Он влюбился и хотел большего, чем просто секс, но мне это было не нужно, — уже спокойным тоном произнёс парень. Сказал всё таки… — А я? — Ну, ты это совсем другое дело, — улыбнулся он. Другое? И чем же? — С тобою мне хочется этого большего, — прошептал он в ответ на мой незаданный вопрос. — Правда? — не веря, уже шепчу я. — Да, правда, Тём, и из-за этого я и не хочу, чтобы ты улетал в Австрию, — ох… — Значит Егор бил меня из-за того, что просто ревновал? — Знаешь, давай мы не будем касаться этой темы. Одно я знаю точно: он сделал тебя своим щенком только для того, чтобы насолить мне, но ты ему ничего плохого не сделал, — что же, я так и думал. — Ты правда не хочешь, чтобы я улетал? — я с мольбой смотрю в его глаза. — Нет, — качает головой. — Но это же моя мечта! Мы бы могли прилетать друг к другу, созваниваться, переписываться, да и… — Не будь таким наивным мальчиком, Артём, — перебивая меня, кричит Саша. — Не бывает отношений на расстоянии! Да, сначала всё сладко-гладко, а потом кто-то из нас найдёт другому замену и на этом всё закончится! — Но я же… — ТАК ВСЁ! Дай мне время подумать, как правильно можно с этим поступить, окей? — я неуверенно кивнул, не понимая, что он собирался с этим придумать. Саша заметно успокаивается, делает глубокий вдох, затем спокойный выдох и продолжает: — Так чем сегодня займёмся? - ох, как же он быстро перескакивает с темы на тему! — Мне нужно смотаться ненадолго в офис, а потом я весь твой, — широко улыбался блондин. Так, ходить я не могу, так что прогулка откладывается, про секс я уже молчу. Остаётся только одно: — Посмотрим фильмы? Я пока приготовлю нам что-нибудь, а ты вернешься и мы посидим. — До вечера? — прищуривается он? От меня следует ещё один кивок. — Ну ладно, — пожимает плечами Саша. — Тогда я пошёл собираться, — он встаёт, чмокает меня в макушку и поднимается наверх. Как только Саша ушёл, я взялся за ноутбук и принялся выискивать то, что можно было бы приготовить. Остановился на обычной «Маргарите» и классическим греческим салатом. Достав из морозилки готовое тесто для пиццы, я принялся готовить соус: растёр помидоры, добавил базилика, оливкового масла и приправил солью и перцем. Тесто немного нагрел, смазал маслом, вылил соус, натёр пармезан и порезал моцареллу. Закинув всё это дело в духовку я приступил к приготовлению салата, предварительно послав Александру смс: Купи, пожалуйста, что-нибудь выпить. Что подойдёт под «Маргариту»? : )

Тёма.

Через минуту пришёл ответ: «Фраскати» Буду через 20 минут.

Саша.

Пришёл он действительно ровно через полчаса, с бутылкой белого в руке. — И что тут у нас? — с любопытством спрашивал блондин, заглядывая во все возможные посудины на кухне. Я рассмеялся и толкнул его в бок. — Иди лучше включи какой-нибудь фильм. — Какой? — Промычал он, покусывая мочку моего уха. — Не знаю, на твой вкус, — отмахивался я, как только мог. — Не думаю, что в выборе фильма стоит доверять моему вкусу, — эпично пропел Саша, с недвусмысленной игривой улыбкой. — Извращенец, — улыбнулся я. — Включи ужастик. — Окей, босс, — он прошлёпал босой по ламинату, идя к телевизору. Через десять минут мы, удобно расположившись на диване, ели пиццу и пили белое вино, закусывая салатом. Саша лёг спиной на подушку, широко расставив ноги, а я уселся между ними и откинулся ему на грудь так, чтобы моя голова покоилась на его плече. Ужастик вроде как смотрели, но особого страха он у нас не вызывал.И тут ко мне в голову пришла очередная глупая тема для разговора. — Саш? — протянул я как можно ласковее, чтобы он не заподозрил чего неладного. — М? — промычал тот, видимо сильно увлечённый фильмом. — Расскажи мне об этом своём БДСМ. Я так в нём и не разобрался, а слово «нижний» другого представления, как просто тот, кто раздвигает ноги, у меня не вызвало, — парень удивлённо смотрел на меня. Очень даже как-то долго смотрел, а потом прыснул со смеху. Я нахмурился. — Ты чего? — Ахах, ничего. Ты просто будешь смеяться, когда я расскажу тебе о том, как это всё только зарождалось. — Расскажи, — настаивал я. — Правда? — смех исчез, но улыбка всё же осталась. — Да, — я смотрел на него снизу вверх, моля о рассказе. Он долго смотрел на меня, видимо думая, рассказывать или нет, но потом всё же начал. — Тебе ведь известно о том, что в XVI веке секс начали воспринимать как грех? — я кивнул — Ну так вот, когда пришёл капитализм и наступил XVII век, все вдруг поняли, что не время карнавалить: надо успеть и добиться. А чтобы добиться, надо много трудиться, а не радоваться. Люди становятся целеустремлёнными и серьезными, стремятся всё сделать быстрее и эффективнее. К сожалению, и в постели тоже. Тогда восхищение стала вызывать не щедрость, а бережливость, и в половой жизни увидели в первую очередь растрачивание семени. Мужчины стали тревожиться и экономить. Под общественное мнение сыграли врачи, и с XVII века мастурбация была признана не только страшным грехом, но и жуткой болезнью, порождающей безумие и моральную деградацию. — Безумие какое-то, — тихо прокомментировал я. — Безумие, действительно, наблюдалось, особенно когда с онанизмом боролись кастрацией. Чик — и готово. — Кошмар какой… — Подавлялись влечения, устанавливался жесткий курс на дисциплинированность и языка, и тела, и секса. Воздержания стали требовать и от мирян, а не только от священников.Детей начинают отделять от взрослых, чтобы те ничего не видели и не слышали. В речи — нововведение: стали различать приличные и неприличные слова. Появилась ПОШЛОСТЬ. Сформировалось мнение, что «голое тело — это неприлично»: ночью стали надевать пижамы и ночные рубашки. Стало стыдным даже быть жирным, много есть, чавкать, рыгать и сморкаться. Правда, природа не прощает прямого нажима, а в ответ на прессинг родилась живая ОППОЗИЦИЯ. XVIII век — это просто взрыв разговоров о сексе, а ограничения секса в браке вызвали рост секса до и вне брака. — То есть, всё началось с запретов? — Именно! Чем больше запрещали, тем больше делали. Но оппозиция — оппозицией, а процесс оккупации души шел полным ходом. К концу XIX века не только половая жизнь, но и весь телесный низ считались грязными и непристойными, о чём порядочным людям не положено было думать, а тем более говорить вслух. В Англии в начале века даже попросить соседку по столу передать цыплячью ножку считалось неприличным, так как слово «ножка» вызывает сексуальные ассоциации. — Бред какой-то. — Слушай дальше, — ухмыльнулся Саша. А он увлёкся. — В благовоспитанных семьях в связи с этим же были аккуратно задрапированы ножки мебели. Приходя к врачу, женщина показывала, где у неё болит, но не на собственном теле, а на кукле. В некоторых библиотеках книги, написанные женщинами, хранились отдельно от книг авторов-мужчин. В России было неприлично называть яйца — яйцами. Благовоспитанные купчихи за столом просили передать им «птичьи плоды», — я прыснул со смеху. Слышали бы вы, с какой интонацией произнёс Саша это выражение. — Я же говорил, что будешь смеяться, — улыбнулся он. — На этом моменте было сложно удержаться. — Ну, вспомнить хоть Советский Союз. Секса не было, а детей либо аист приносил, либо в капусте находили. — Это да. — Можешь представить себе, как это мучило людей? Самым удивительным результатом всей этой истории стало то, что секс стал СОБЫТИЕМ. Стал ФИЛОСОФСКОЙ ПРОБЛЕМОЙ, вздымающейся над житейской мелочевкой. — Тогда всё и началось? — Тогда всё уже заканчивалось. Слово «сабмиссив» зародилось в XIX веке, но постепенно начало угасать. Сейчас так говорить не модно, но это не моё мнение. Сейчас говорят «нижний» или «нижняя». — Аа, так вот ты о чём. — Видишь, чем больше людям запрещали, тем больше они делали, только с двойным нажимом. Вот так и усовершенствовали простой секс. Так мы говорили до полуночи, забыв о фильме, но отвлекаясь на еду и вино, которое вскоре закончилось. Мы наверное впервые за всё время, так мирно и интересно беседовали. Потом я начал засыпать, от чего Саша растормошил меня и мы поднялись в спальню. И впервые без всякого секса просто легли спать. Вот бы такие вечера повторялись почаще, но не всегда без секса. Мне его не хватает. Сейчас я могу только мило улыбнуться, вспоминая то, как я утром злился на него за вчерашний проступок. Мне кажется, или это затишье перед бурей?