Stronger than fate/Сильнее судьбы

Солнечные лучи пробивались сквозь толстые стёкла окон и не менее грубые волокна штор, пытаясь проникнуть в комнату, дабы оповестить о приходе рассвета. Ничем не примечательный день начался совсем не так, как ожидалось, из-за чего он и сменил свои позиции. Звонок отца заставил кареглазого блондина изменить свои планы и отказаться на день от учёбы для того, чтобы встретиться с ним. Парень знал, что так просто папа не стал бы прилетать из Америки, если вопрос не стоял бы на грани жизни и смерти. Перспектива просидеть несколько часов в людном и неуютном кафе аэропорта нисколько не льстила мистеру Дэвису младшему, но выбора не было. Посмотрев на телефон, он подумал, что стоило бы предупредить одного человека о том, что на занятиях Александр будет отсутствовать, и это точно не был Стас. Вот только не нужно говорить всей правды, ибо ни одна душа, будь она жива или мертва, не должна узнать то, что Дэвид Дэвис сейчас находится в Киеве. Просто так нужно. Наверное, Тёма расстроится, ведь у них и вчера не получилось встретиться, но ситуацию можно было исправить вечером за ужином. Разговор получился быстрым, кратким и ясным. Мальчик действительно не обрадовался новости, что было слышно по голосу, но предложение поужинать в корне изменило ситуацию, подняв настроение обоим участникам телефонного диалога. Завтрак в приаэропортном кафе был назначен на половину девятого. Машина, как могла, мчалась по киевским дорогам к выезду из города, старательно минуя те улицы, где навигатор показывал всеми любимые пробки. Опаздывать на встречу с отцом Александр никак не мог, поэтому старался максимально избежать всех возможных препятствий, которые могли этому поспособствовать. Международный аэропорт «Борисполь» является наибольшим и мощнейшим в Украине. Ему более пятидесяти лет, но свою популярность он терять не станет. В зоне вылета терминала «В» располагается кофейня «Шоколадница». Название не презентабельное, особенно для деловой встречи, но на этот факт Александру было глубоко наплевать. Интерьер зала выполнен в стиле европейских кофеин — бежево-красные тона, мягкие диваны и круглые столики. За одним из них, читая утреннею газету, сидел довольно высокий мужчина с идеально ровной осанкой, что свидетельствовало его аристократичному похождению. Время от времени он поправлял очки и пил заказанный им кофе. Внешность тоже была безупречна — чёрные, как смоль, волосы, карие глаза, идеально ровный нос, пухлые губы, цвета спелой вишни, и удивительно здоровый цвет кожи без единого изъяна. На вид ему было около тридцати, но на деле гораздо больше, только он умело это скрывал, качественно ухаживая за собою. Неприлично дорогой костюм ещё больше показывал, что этот мужчина не из мира сего и принадлежит высшему обществу. Обнаружив, что за его столик подсел ещё кто-то, брюнет оторвался от газеты и поднял голову, дабы взглянуть на своего предполагаемого собеседника. Естественно он знал, кто это. Дэвид Дэвис изобразил на лице подобие улыбки и протянул руку в знак приветствия. Дальнейший разговор ведётся на английском языке.  — Должен признать, что ты меня немного удивил своим неожиданным приездом, — скептически прозвучало из уст блондина. — Ты же знаешь, что я никогда не извещаю о своём визите, — завязав беседу, он вновь вернулся к просмотру газеты. Александр лишь неодобрительно хмыкнул. — Знаю, поэтому и сказал, что немного удивил. Как мама? — Отлично. Она сейчас в Питтсбурге, — не отрывая взгляда от клочка бумаги, говорил Дэвис старший. — Что она там делает? — Очередная компания на грани разорения. Без нас никак не обойтись. — Покупаете её? — искренне удивился Саша, изогнув левую бровь. Ответом на вопрос послужили кивок и невразумительное «Угу». — Что за компания? — Рекламное агентство. — Значит ты летел сюда из Питтсбурга? — очередной кивок и никакой реакции на собеседника, который, в неком роде, приходился ему сыном. — И чем же я обязан такой чести? — На этот вопрос Дэвид соизволил поднять глаза и даже отложить на время газету. — Как продвигается наша операция? — начал он издалека. Младший Дэвис долго смотрел и упорно молчал, думая, что именно ответить. Но всё же выход нашёлся. — Даже лучше, чем ты можешь себе представить, — ядовито бросил он. Разговор не коим боком не показывал беседу отца и сына. Никакой светской и культурной болтовни, никакого душевного щебетания, нет, ничего подобного. Сухой диалог на исключительно деловую тему, который, по большому счёту, напоминал спор двух старшеклассников на тему: «Кто дальше плюнет». — Вот и отлично, — мужчина нагнулся, поднимая из-под стола чёрный кожаный портфель. Расстегнув кнопку, он достал оттуда пакет с бумагами, положил его на столик и с вызовом посмотрел в карие глаза. — Теперь пришло время обрывать все нити. Здесь всё, что тебе нужно. Сеть разорена, козырный туз потерян, а очередной игрок вышел из игры. Ты молодец, подобрался близко, даже больше, чем просто близко. Теперь осталось сделать последний ход. В пакете ключ и фото. Ты поймёшь, что делать, — закончив говорить, мистер Дэвис откинулся на спинку дивана и сделал глоток кофе. Лицо Александра ничего не выражало. За двухминутный монолог отца, он ни разу на него и не взглянул. Его взгляд был прикован к бумажному бежевому конверту на столе. Повременив ещё с несколько секунд, он всё же решился открыть и заглянуть внутрь. — Как ты это достал? — изучив содержимое, задал вопрос парень. — Ты когда-нибудь сомневался в моих методах? — с вызовом ответил вопросом на вопрос чёрноволосый мужчина. — Нисколько. — Тогда перестань задавать глупые вопросы и приступай к делу. Хотя лучше сказать, завершай его, и, желательно, по-английски, — на губах заиграла задорная победная усмешка. Но она была лишь на одном лице, другое же больше напоминало камень. — Встретимся здесь через два дня в это же время, — уже серьёзно прозвучало из уст. — Это всё? — презрительно поинтересовался блондин. Почему-то общество его родного отца сейчас сильно раздражало, от чего он хотел побыстрее уйти. — Ну, если не желаешь рассказать старику о своих успехах в школе, то пожалуй всё, — насмешливо пожал плечами мистер Дэвис. Саша рассмеялся. Но это был не тот искренний смех, который может вызвать анекдот, старая шутка друга или смешная рожица клоуна. Нет, это смех, который вызван призрением и цинизмом, словом — истерический. Придя через минуту в себя, парень резко посерьёзнел, отчётливо показывая иронию сей ситуации. — Я избавлю тебя от этой участи, — было произнесено слишком грубо. Ну и пусть, зато явственно выражало его чувства. — Тогда до встречи, — улыбнулся отец сыну, и вновь принялся читать «The New York Times». Ответа не последовало. Александр ещё раз оглядел его с ног до головы, взял конверт и направился к выходу, где его уже ждал Джексон. Что же, он знал, что отец не прилетит просто так, в чём только что наглядно убедился. Он знал, что рано или поздно наступит тот момент, когда нужно будет завершить начатое. Но только сейчас, сидя в машине и думая об этом, он понимал, что лучше бы это было поздно, а ещё лучше — никогда. Но ещё он точно понимал, что обязан сделать это, ведь в долгу перед отцом, если можно его так назвать. Ну, а что, если сделать это не совсем по-английски, а с американским приветствием? Он ведь американец, так что никакого труда это составить не должно. Попрощаться по-английски, а поприветствовать по-американски; сделать то, что должен, свалив на чистую случайность, оставшись при этом невиновным. Проще простого. Но тогда он ещё не понимал, что предав, нельзя остаться в выигрыше и сохранить одно, потеряв другое…