Dangerous Boys

Ух ты, мы добрались до десятой главы. Для меня это действительно событие, так как я обычно зависаю где-то главе на четвертой-пятой, как это произошло с "What Doesn't Kill You" хД Надеюсь, этой "рукописи" уготована иная судьба х) Эх, простите меня грешную за объем меньший, чем в главе прошлой :) Итак, мальчики продолжают свою социализацию в новом для них обществе, а Донхе... ну, в общем упрямый малый. И больше ни слова :Р Приятного прочтения~ Глава не проверялась, бета потом сотрет эту строчку. х) Прознав, что следующим уроком физкультура Сынджи даже скрывать не стал своего приподнятого настроения. Хи, конечно, не разделял такой его радости, но тот факт, что его мозг прекратят компостировать хоть на два часа – в расписание стояли два урока подряд – действительно, не казался таким уж плохим. Для спортивного зала так же было выделено отдельное здание и огромный участок на воздухе, так, что все это больше походило на небольшой спортивный комплекс с бассейном, теннисными кортами и даже искусственным катком. Не было только что горнолыжного спуска, но кто знает, может, они зимой сюда искусственный снег завозят и все конструируют. Их же урок проходил в вполне обычном зале размером с волейбольную площадку. Раздевалки приятно удивили отсутствием всяческих запахов, что обычно остаются к концу дня после других классов, перемешиваясь друг с другом и прея, создавая подобие газовой камеры. - Эй, новенькие, ваши шкафчики в самом конце, - бросил один из парней, махнув рукой в самый угол помещения. Ничего не ответив, подростки просто прошли к ним, чувствуя на себе особо плотную концентрацию внимания, и достали что-то отдаленно напоминающее спортивную форму. Ну, скорее всего лет десять назад так оно и было, а сейчас это больше походило на рваные затертые тряпки, которыми только пол остается мыть. - И что это значит? – тихо спросил Ен Хи у Сынджи. - Убери обратно, - рыкнул парень, возвращая вещь внутрь и захлопывая свой шкафчик с такой силой, что весь остальной ряд заходил ходуном. - Ты что творишь? – кто-то аж отскочил от своего шкафчика, испуганно косясь на новеньких. - Эй, ловите! – неожиданно окликнув, все тот же парень бросил в них новую, чистую форму. Весь класс начал смеяться. Ен Хи внимательно осмотрел всех буравящим взглядом, прежде чем начать переодеваться, начиная, как ни странно, с брюк. Они дождались, пока все выйдут и только тогда сняли пиджаки, обнажающие эти ужасные розовые надписи, щедро подаренные, а главное крепко пришитые Сонмином. Не дай бог их ещё кто-нибудь увидит – атмосфера сейчас и так не сахарная. Минут пять они пытались свернуть рубашки так, чтобы полностью скрыть этот позор, игнорируя звонок. - Черт, - только когда у них это удалось, парни решили-таки не стоять полуголыми, а все же натянуть футболки, - а другого у них размера нет? – Сынджи еле натянул на себя эту довольно качественную, но уж жутко обтягивающую вещицу и понял, что если он сейчас в ней выйдет, то порвет при первом же упражнении. - И что будешь делать? - А разве есть выбор? – с таким же трудом сняв с себя футболку, юноша вытащил из шкафчика белую майку, которую сегодня одел под рубашку. Это нельзя было назвать везением, так как подобные майки он всегда носил под одеждой, если вдруг станет жарко и захочется раздеться. Сверкать своим прессом юноше было не по душе – слишком уж много лишнего внимания это привлекало. Выйдя в зал, подростки увидели уже сформированную шеренгу из учеников, перед ней в поношенной форме расхаживал мужчина лет сорока пяти со свистком на шее. Завидев опоздавших, он нахмурился и громко прикрикнул, чтобы подростки поторапливались и встали в строй, недовольно оглядев Сынджи: - Что с формой? – строго спросил мужчина слегка хрипловатым голосом. - Мала, - кратко ответил он, вставая рядом с одноклассниками и слыша краем уха перешептывания в шеренге девушек, которые уже вовсю обсуждали его накаченные руки. Осмотревшись, парень понял, что в этом классе он был самым атлетичным. Урок как начался, так и закончился без особых происшествий. Пробежка, общие упражнения, игра в баскетбол, где их поделили на команды. Ен Хи и Сынджи поставили в команду каких-то тощих, низких ботаников, которые выдохлись ещё во время подтягиваний, против команды ШинСу, которую он сам себе и набрал. Как бы хорошо не играли парни, после нескольких грубых нарушений их удалили из игры, и команда потерпела грандиозное фиаско. Зато после урока преподаватель подошел к парням с предложением вступить в какую-нибудь спортивную секцию и, чтобы побыстрее отвязаться от него, подросткам пришлось пообещать, что они подумают об этом. В понимании учителя это означало «да», в понимании ребят категорическое «нет» - но в итоге все разбежались довольными. В раздевалке оставалось только несколько человек, и все они столпились там, где им не стоило бы быть. - Вам не говорили, что шариться по чужим шкафчикам невежливо? – громко спросил Ен Хи. Трое парней подпрыгнули от неожиданности, оборачиваясь на только что вошедших хозяев шкафчиков, – Проваливайте. - А вам не кажется, что вы слишком смелые для новеньких? – пискнул рыжеватый паренек – он был самым низким из всей этой честной компании. Если ШинСу был где-то на полголовы ниже Сынджи, то этот парень, наверное, дышал бы ему в грудь. - Кажется, вам сказали проваливать. Ускорения придать? – Сынджи двинулся к троице, и та рассыпалась на отдельные субъекты, оббегая парня и снова воссоединяясь около выхода из раздевалки. Детский сад, ей богу. - Вы ещё пожалеете! – выкрикнул кто-то из них напоследок, прежде чем выбежать из помещения. - Думаешь, они видели? – тихо спросил Ен Хи, когда топот ботинок стих совсем. - Нет, не видели, - парень взял в руки нетронутые рубашки, которые были сложены точно так же, как перед их уходом, - Эти идиоты только в пиджаках лазили. Стянув с себя полностью всю форму и оставив её на скамейке, дабы чистая одежда в шкафчике не пропиталась запахом их пота, они ушли в душ, который отметили ещё до начала урока. Всё было покрыто светлым, почти белым, нежно-голубым кафелем, где-то посередине стены разбавляемым насыщенной синей полоской таких же плиток. Помещение было наполнено теплой влажностью, и все окутывал едва различимый пар, который слегка сглаживал и утрировал и без того неброские цвета. Разделение на душевые происходило за счет обыкновенных перегородок с двух сторон. Третьей, отделяющей от общего узкого подобия коридорчика, не было, так что любой мог без всяких препятствий перейти из одной «кабинки» в другую. У противоположной стены комнаты на всю длину располагались умывальники и зеркала, сейчас запотевшие от влаги. И горячая, и холодная вода работала одинаково хорошо, что очень порадовало подростков, потому, что если в из прежних школах и были душевые, то, во-первых, стены в них были исписаны настолько, что сложно было догадаться, какими они были в первоначальном своем виде, а, во-вторых, из кранов шел либо кипяток, либо, наоборот, настолько холодная вода, что ученики удивлялись, как она ещё не превратилась в лед. В этой школе, определенно, были свои плюсы: 1. просторная столовая, 2. чистые душевые с нормальной водой, 3. никому не было до них никакого дела – а на мелкие пакости и выходки ШинСу даже обращать внимания не хотелось. Слишком уж по-детски это выглядело. Вернувшись обратно в раздевалку в одном лишь полотенце поперек бедер, парни синхронно вычеркнули третий пункт. Кому-то, они даже точно знали кому, все же не сиделось своей костлявой задницей на месте. Вся их одежда была изрезана на маленькие лоскутки, что школьная, что спортивная форма, а на самом видном месте лежали две вырезанные нашивки «Super Junior’s follower» - словно их специально оставили нетронутыми, чтобы лишний раз подтрунить над подростками. Скорее всего, так оно и есть. Сынджи молчал, яростно кусая щеку изнутри, чтобы хоть как-то успокоить себя, но потом резко ударил кулаком по ближайшему шкафчику, оставляя на нем небольшую, но заметную вмятину и сдирая кожу с костяшки мизинца. Закрыв глаза, он сделал несколько глубоких вдохов и посмотрел на Ен Хи, который отреагировал намного спокойнее, хотя в его взгляде читался такой девятый вал, что казалось, он способен сейчас даже на убийство в состоянии аффекта. Он внимательно осмотрел все лоскутки, валяющиеся на полу, а затем раздевалку в целом, пытаясь, кажется, что-то найти. Сынджи, может, и хотел спросить, что юноша ищет, но, скорее всего, посчитал правильным сейчас молчать – Ен Хи сейчас напоминал вулкан, готовый извергнуться лавой в любую секунду, и парень не очень-то хотел, чтобы этот поток был направлен в его сторону. Сегодня Хи предстал ему в совершенно другом свете – не тем приставучим, веселым и милым парнем, каким он был все эти дни в общежитии, а чем-то диким, грубым и ожесточенным, он был словно бомба замедленного действия. Интересно, его поведение всегда так сильно зависит от настроения? - Мне все равно эта рубашка не нравилась, - осторожно выдохнул Сынджи, отрываясь от места и начиная ползать по шкафчикам в поисках хоть какой-нибудь одежды, но они все оказались заперты. - Пойдем так, - твердо сказал Ен Хи. - Что? - Они хотели испугать нас, мы не должны вестись на провокации, - парень повернулся к Сынджи и усмехнулся, - Тебе-то чего стесняться с такой фигурой? – он указал на выделяющиеся кубики на прессе подростка. - Ну, знаешь ли, это ещё ничего не значит, - парень тоже усмехнулся, но иного выхода не было. Точнее, они его просто не нашли. Такого дефиле школа давно не видела, если такое вообще хоть раз происходило за её историю. Юноши слышали перешептывания и громкие комментарии по поводу их вида, повизгивания девушек, когда Сынджи проходил критически близко от одной из них, смех и подколки, даже возмущения от какой-то компании ботанов, которые громко восклицали, что не положено так ходить по школе. К концу первого коридора, не смотря на свою внешнюю уверенность и гордую, невозмутимую походку, лица парней стали ярко-пунцового цвета и сильно горели. Им было стыдно и неуютно. Неприятно. Унизительно. Они всеми силами старались не подавать виду, даже когда ученики доставали телефоны и начинали снимать их. Это было последней каплей. Это стало началом войны, которую они не хотели разворачивать. На пути им не встретилась ни компания ШинСу, ни какой-либо учитель, но легче от этого, увы, не становилось. Они чувствовали себя опозоренными на всю школу. - Пс, - когда они все-таки миновали второй коридор, соединяющий спортивный комплекс с учебным корпусом, у самого конца их ждала та самая девушка, что подсела к ним во время большой перемены. К сожалению, парни не удосужились запомнить её имя. - Чего тебе? – грубо рыкнул Сынджи, уже ожидая момента, когда она начнет доставать телефон, - Позировать не будем. Но девушка, неуклюже взяв их под локти, а оттого жутко покраснев от близости к двум почти полностью обнаженным парням, повела их за собой в небольшой коридорчик, который они раньше и не замечали. Нет, это не школа, а заколдованный замок прям! Света здесь не было, и они шли наобум, хотя, девушка, кажется, точно знала дорогу и уже уверенно тащила их за собой. Странно, что они, как идиоты, послушно следовали за ней, даже не спрашивая ни о чем. Она ведь могла их обмануть и вывести на какую-нибудь площадку, где уже собралась вся школа – вдруг, здесь и такое есть, они ведь ещё плохо ориентируется в этом новом пространстве. Девушка толкнула ногой единственную дверь, которая была в конце коридора, и вся троица оказалась в довольно большой комнате, состоящей из двух ярусов: на первом стояло много длинных деревянных столов, а стены подпирали мощные стеллажи, на втором, в основном, стояли такие же стеллажи, и все пустые. Ярусы соединялись посредством деревянной лестницы, которая в некоторых местах сильно прохудилась. В помещении не было ни одной живой души. - Где мы? – оглядевшись, спросил девушку Ен Хи. - Это старая библиотека, - она прошла к одному из столов и достала из-за длинной скамейки пакет, начиная вытаскивать оттуда разную одежду, - Её закрыли 70 лет назад из-за несчастного случая, произошедшего с одной из учениц. Сейчас об этом месте знает лишь несколько человек. - Несколько – это сколько? – подозрительно спросил Сынджи, осматривая одежду на столе. Вся она была мужская и, видимо, принесена сюда специально для них. - Включая вас и меня – шестеро. Даже учителя не подозревают о её существовании, - девушка улыбнулась, - Я видела прихвостней ШинСу с ножницами, а затем, как вы выходите из зала в… этом виде. Это все, что я смогла найти за это время, - она виновато показала на несколько несочетающихся комплектов. Здесь было даже нижнее белье. - Могла бы и поторопиться, ты не представляешь, чего нам стоили те несколько метров позора, - недовольно буркнул Сынджи, подыскав себе вещи по размеру. - Она вообще-то нам помогает, - шикнул на товарища Хи, видя, как девушка буравит их сердитым взглядом. - Одевайтесь, я потом заберу оставшиеся вещи, - она направилась к двери, через которую они недавно зашли, - Только позаботьтесь, чтобы никто не видел, как вы выходите из коридора. Не хочу, чтобы это место стало общедоступным. Если хотите, можете приходить сюда и прятаться от ШинСу. - Мы не прячемся, - хором отозвались парни. - Я знаю, - девушка звонко засмеялась от такой синхронности и вышла из библиотеки, оставив подростков одних. - Странная она, - уже натягивая на себя одежду протянул Ен Хи. - Общения не хватает. Донхе, чуть ли не грудью пробив себе дорогу к палате, куда его противные дядечки-врачи не хотели пускать, теперь сидел на холодном бетонном полу подле кровати Ынхека. Не для того, чтобы придать драматичности ситуации, просто в палате реально не было стульев, а выходить он опасался, так как тогда создавалась возможность того, что зайти обратно он потом не сможет. Мужчина смотрел на спокойное, умиротворенное лицо Хекдже. Он словно был прекрасным мраморным изваянием, и Хе никак не мог вспомнить всегда Хек был таким бледным или нужно уже начинать паниковать. Грудь танцора размеренно вздымалась под тонким одеялом, и вообще он выглядел абсолютно здоровым, если не учитывать катетер в его руке. Донхе, немного покусав губы в нерешительности, все же дотронулся до спокойно лежащей руки, которая сейчас находилась на уровне его лица, и несильно сжал её. Она была теплой. Мужчина не мог передать, какой трепет испытал, чувствуя это тепло в своих ладонях, обхватывая руку Ынхека крепче и в каком-то беспамятстве прижимаясь к ней губами. Он сильно зажмурил глаза, чтобы лучше прочувствовать это тепло, исходящее от спящего тела. Он хотел впитать его в себя полностью и без остатка. - Я сделаю вид, что все ещё сплю, и это мой кошмарный сон, - хриплым после долгого сна голосом Хек заставил Фиши вынырнуть из приятных фантазий и вернуться в реальность, где они с Хекдже далеко уже не друзья. Донхе резко отстранился, но руки с ладони мужчины не убрал. Ынхек смотрел на него из-под полуоткрытых век, ресницы подрагивали, а глаза ещё не прояснились после сна – он выглядел расслабленно, беззащитно и немного устало. - Что ты здесь делаешь? - Как ты себя чувствуешь? – они спросили это одновременно, и в палате резко установилась неловкая тишина – никто не знал, кому первому отвечать. - Отпусти руку, - тихо прохрипел Хек, слабо дергая ладонью, но Хе лишь упрямо сжал её сильнее, - Донхе, - голос прозвучал громче и рассерженнее, Ынхек попытался подняться, но, тихо застонав, опустился обратно на подушки, - Помоги мне сесть, - снова тихим голосом попросил он, отворачивая голову от лица Фиши, когда тот, все же выпустив теплую руку, поднялся на ноги. Без лишних слов мужчина аккуратно, стараясь не причинить больному лишней боли и неудобств, начал приподнимать его торс, обхватив руками где-то в области подмышек и осторожно подтягивая его ближе к изголовью кровати. Это были практически объятья. Точнее, это были бы объятья, если бы Хекдже также сомкнул свои руки на широкой спине Хе, но тот наоборот совершенно обмяк в руках мужчины, делая весь этот процесс затруднительнее. Он старался не поворачивать головы в сторону Фиши, но тем самым оголяя ему свою шею, в которую тот незамедлительно уткнулся носом – так удобнее видите ли. Когда все подушки, которых было две, стояли вертикально, а Хек сидел, опираясь на них спиной, Донхе присел на краешек койки. - Можешь отпускать, - сердито пробубнил Ынхек, чувствуя горячее сопение на своей шее. - Почему мы не можем снова быть друзьями? – тихо спросил мужчина. - Я слишком привык ненавидеть тебя, - танцор понимал, что сейчас слишком слаб, чтобы оттолкнуть от себя бывшего друга, и тот этим нагло пользуется, тесно прижимаясь к его телу. - Мне тебя так не хватает, - кажется, или Хекдже и правда услышал тихий всхлип? – Я так испугался, когда узнал, что ты в больнице. Это все из-за меня. Я виноват. Пожалуйста, прости меня, - теперь Хек точно почувствовал, как его кожу опаляет горячая влага с щек Фиши, а он сам рвано сопит и изредка шмыгает носом. Нет, Ынхек не был бессердечным человеком, чтобы добивать Хе в том состоянии, в котором он находился сейчас, своими грубыми фразочками. - Хватит, - тихо выдохнул мужчина, - Тебе тоже досталось. - Но я не лежу в больничной койке с иголкой в руке! – Донхе сам себя накручивал, его глаза и так все ещё болели после пережитой истерики, но он продолжал плакать. Да, нервная система полетела к черту, послав всем воздушный поцелуй на прощание. А может, это остатки ночного срыва? Такой вариант также был вполне логичен, но Хекдже не знал абсолютно ничего о пережитом Хе. Не смотря на это, он хотел как-то успокоить мужчину. Действительно хотел. Глупая привычка плакать, когда плачут другие, чтобы хоть немного разделить их боль преследовала Ынхека всю жизнь, и сейчас он просто ненавидел её, подавляя ком в горле и подступающую к глазам влагу. Шумно вздохнув, не произнося ни слова, слабыми руками он обвил спину Фиши, медленными поглаживаниями пытаясь привести его обратно в чувства: - Я сам виноват, слышишь? Сам, - Хек говорил тихо, они находились в такой близости, что даже самый тихий вздох одного не мог утаиться от слуха другого. Донхе ничего не ответил, лишь сильнее вцепляясь пальцами в казенную больничную рубашку танцора. Ынхек почувствовал резкую, колкую боль в груди – ребра, - но стерпел, продолжая гладить одногруппника по спине. Вскоре всхлипы стихли, сменившись тихим сопением. Хекдже хотел уже попросить Хе отпустить его – все же под тяжестью тела ему было тяжело дышать и ребра продолжали болеть с удвоенной силой, но, взглянув мимолетом на лицо брюнета, понял, что тот так и заснул. Откинувшись полностью на подушки, мужчина посмотрел на потолок, чувствуя теплое размеренное дыхание у себя на шее и крепкие руки, мертвой хваткой вцепившиеся в него. - Прекрасно, блядь.