Карты старые лягут как веер ...

Из воспоминаний Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора Ночь с 16 на 17 ноября, 1981г., Хогварс

      Возобновившийся было разговор вскоре был опять прерван, но на этот раз Дамблдором – охранные чары Хогвартса, настроенные на директора, подали сигнал, предупреждающий, что к границе охранного купола кто-то приближается. Поспешивший туда директор, предварительно вызвав по камину профессора МакГонагалл, обнаружил немного в стороне от вытоптанной студентами дороги, на груде камней плетенную корзину. Он удивленно взирал на высокие борта, обтянутые светлой тканью, слегка мерцающей в лунном свете, и трепещущую на осеннем ветру белую ажурную шаль, наброшенную на широкую ручку, скрывая тем самым содержание короба. Но минутное замешательство быстро сошло, и он стал неторопливо выписывать в воздухе вязь заклинания, а подоспевшая МакГонагалл тихо, чтобы не нарушить концентрацию директора, стояла поодаль, крепко сжимая древко палочки – вдруг это очередной сюрприз от Пожирателей. Уже не единожды за последнее время светлые и нейтральные семьи получали невинно выглядевшие посылки, письма или открытки, которые взрывались при малейшем прикосновении беспечных получателей. Даже Министру Миллисенте Багнолд пришлось выступить с речью, призывающей всех волшебников быть бдительными и лишний раз не забывать накладывать проверочные чары – хоть Тот-Кого-Нельзя-Называть и пал, но все равно много его приспешников осталось на свободе, и они намерены отомстить за смерть своего предводителя.       Но на корзинке не было никаких магических сплетений, вообще никаких, что было бы возможно только в том случае, если и короб, и шаль, и то, что находилось внутри, не имело к волшебному миру никакого отношения. Другая же вязь заклинания едва различимой в темноте, бардовой сеткой аккуратно опустилась на корзину, показала наличие чего-то живого, находящегося на данный момент в покое. Удивленный такими результатами, Дамблдор уже более смело подошел к камням и осторожно приподнял шаль. Маленький ребенок, укутанный в серенькое одеяльце так, что был виден только крошечный, покрасневший от свежего воздуха носик, спокойно спал, а сбоку, у стенки корзины белел конверт, во всяком случае директор предположил, что это именно он. - Ребенка нужно показать Поппи, Альбус, и как можно быстрее. Вы же видите, что тут нет даже элементарных согревающих чар, и это в холодную осеннюю ночь-то. Если уж ты решила избавиться от приплода, так позаботься хотя бы о том, чтобы он не замерз до смерти или не был съеден хищниками из Запретного леса! Какая безалаберность! - Ну-ну, Минерва, я думаю, что ни согревающие, ни охранные не были наложены специально, чтобы мы не смогли снять магический слепок и попытаться отыскать того, кто подбросил ребенка. Ты же сама видела, что показали чары – все вещи магловского происхождения. Да и напасть никто не смог бы – я сразу получил предупреждение о том, что защитный контур был потревожен. Я даже думаю, что именно на это и был расчет. Но в любом случае ты права, нашего подкидыша нужно показать Поппи, а потом уже будем решать что делать. – И, подхватив короб заклинанием, Дамблдор полевитировал его в замок, подальше от пронизывающего ноябрьского ветра.       МакГонагалл задержалась ненадолго, чтобы еще раз удостовериться, что не только на ребенке нет магических следов, но и принесли его сюда так же, по-магловски – и не побоялись же ночью идти через Запретный лес,- за тот короткий промежуток времени, что понадобился им с директором, чтобы прийти сюда, ни один след от аппарации, порт-ключа или даже метлы раствориться не мог. Она еще раз пробормотала в ночную тишину ругательства в адрес безответственных молодых мамаш, а в этом заместительница директора была почему-то твердо уверена, и поспешила в тепло замка, накладывая на себя согревающие чары.

Из воспоминаний Лилиан Фелисии Эванс, в замужестве Поттер 16 - 25 ноября 1981 г.,подземелья Хогвартса

<i>      Розовощекий годовалый младенец, заботливо накормленный домовухой теплым молоком с парой капель маковой настойки - мальчик все никак не хотел успокаиваться, среди чужих лиц раз за разом пытаясь отыскать одно единственное ему нужное – матери, - спал на диване, раскинув ручки в стороны. Спешно вызванная мадам Помфри не нашла никаких последствий пребывания на холоде, да и вообще каких-либо отклонений в развитии ребенка, единственное, на что она указала, что ребенок родился явно недоношенным, что впрочем Поттеры, куда принес директор подкидыша, и так знали уже из письма матери, оставившей сына и решившей, что это наилучший выход из ее положения. Лилиана так не считала и теперь сидела на стуле подле спящего мальчика, поджимая сердито губы, и укачивала своего сына, разбуженного шумным появлением Дамблдора. - И все-таки я не понимаю, Джей, как нормальная мать может отказаться от своего ребенка. И пожалуйста, не говори мне, что это нормально в магическом обществе вот так подкинуть холодной ночью ребенка к порогу школы. – На яростный шепот жены Джеймс только обреченно закатил глаза. - Я этого и не собираюсь говорить, дорогая. - Нет, конечно, но ты все равно пытаешься оправдать эти ваши традиции, - последнее слово женщина буквально выплюнула, как нечто мерзкое, насильно скормленное ей. Поттер с тихим стуком поставил свой недопитый виски на стол и помассировал виски – мигрень, бич многих аристократов, давала о себе знать все сильнее и сильнее стучащими маленькими молоточками где-то в глубине головы, и непрекращающиеся нравоучения супруги не способствовали ее ослаблению. – Это все пережитки прошлого, если хочешь знать мое мнение, Джей. У нас тоже раньше бастардов прищемляли и в наследственных вопросах, и в обществе. Но мы сделали шаг вперед, а вы так и остались сидеть в темном средневековье. - Лил, дорогая, когда отец-магл не признает своего ребенка, то последнему ничем это не грозит, в современном мире, я имею в виду. А у магов, если подобное происходит, то магия отцовского Рода, которая должна поддерживать ребенка в утробе матери, не делает этого, следуя за желанием своего носителя. И кроме этого, она так же не дает развиться ее дарам, ослабляя кровь ребенка еще больше. Таким образом, мать сама подпитывает ребенка, и как ты думаешь, на много ли ее хватит? Только сильная магиня может доходить до срока, и то не факт, что она родит при этом не сквиба или слабенького волшебника, предел которого заклинания и чары второго-третьего курса. И заметь, такие дети никогда не бывают рожденными в срок, максимум 7 месяцев – еще один фактор такой высокой смертности. Теперь ты понимаешь, почему, даже если женщина и родит ребенка, то откажется от него в родильном отделении Мунго сразу же? Кстати, не ты ли мне рассказывала, что матери-маглы оставляют своих детей с физическими увечьями? Ну так вот, считай, что это аналогичная ситуация. Я вообще удивлен, что эта женщина так долго держала мальчика при себе – либо она его хорошо прятала, либо ей разрешили его оставить с каким-то условием. - Но если действительно все обстоит именно таким образом, то почему этому не обучают в Хогвартсе? - А зачем? Чистокровные и полукровки и так об этом знают. В 12 лет родители рассказывают детям о таких нюансах, чтобы те не попали в ситуацию, схожую вот с этой. – и он махнул головой на ребенка. - А как же маглорожденные? Или ты, как и Блэк, считаешь, что мы второсортные? - Лил, дорогая, - Джеймс поспешно поднял руки, словно сдаваясь под гневным напором жены, - я не считаю тебя второсортной, как ты выражаешься, иначе никогда бы не связал себя узами брака. Но эта беседа не имеет смысла. Ты опять пытаешься традиции, которые формировались веками на основе иных реалий, приравнять к магловскому миру. Дорогая, давай поговорим об этом позднее, если уж твой революционный дух не дает тебе покоя и требует справедливости для всех и вся, а мне пора пить оборотку и идти на встречу с поверенным. Гоблины - народец мерзкий и я не хочу лишний раз идти к ним на поклон. - Но, Джей, он же просто ребенок, просто маленький мальчик, который даже не познает родительской любви, потому что они заботились в первую очередь о себе и своем удобстве... – не сдавала свои позиции молодая женщина. - Не нам судить их, дорогая. У маглов, кажется, говорят так же. Оставь все как есть. - Джеймс поцеловал жену и сына и, мельком посмотрев на часы, зашел в спальню – Лили не любила наблюдать за действием оборотного зелья.

***

      Даже спустя несколько часов после ухода мужа Лилиана не могла успокоиться и нервно вышагивала по гостиной, временами замирая и рассматривая играющегося на полу ребенка: маленький, во всяком случае намного меньше ее сына, хотя они и родились с разницей всего в 6 часов, смуглый, с непропорционально большой для его тщедушного тельца черноволосой головкой – глазу не на чем остановиться. Единственное, что было завораживающим в его внешности – большие, миндалевидные, шоколадного цвета глаза, опушенные длинными ресницами под тонкими стрелами изогнутых бровей.       Когда вчера поздно ночью Дамблдор принес корзинку с тихо попискивающим словно котенок ребенком и попросил присмотреть за подкидышем, пока ему не найдут семью или хороший магловский детский дом – у волшебников просто не было таких организаций за ненадобностью, потому что почти всегда у сирот находились родственники, которые оформляли опеку,- Лили сразу же согласилась. Она несколько раз перечитала записку и решила для себя, что если никто из магического мира не захочет взять мальчика себе, то они с Джеймсом и сами воспитают. Конечно, если будет возможно спрятать и его тоже, однако каждый раз, когда женщина пыталась донести эту простую мысль до своего супруга, они ссорились. Иногда маглорожденная волшебница проклинала чистокровное снобистское воспитание мужа, которое не позволяло ему сильно отойти от архаических взглядов. И теперь, не зная как еще убедить Джеймса в собственной правоте, она решила перетянуть на свою сторону единственного человека, к мнению которого неизменно прислушивался Поттер. Как раз и момент выпал удачный – Сириус Блэк собственной персоной заглянул на пятичасовой чай. И хотя он проживал также в Хогвартсе, но комнаты ему выделили в одной из пустующих башен, после почти двухнедельного заточения в Азкабане он не мог находиться долго в подземелье – воспоминания начинали давить на него, переплетая явь с вымыслом. Не смотря на это он был не слишком частым гостем у Поттеров, постоянно занятый заданиями Дамблдора. - Хорошо, что нет Джима, – детское прозвище друга не часто можно было услышать из уст Блэка, только если он разговаривал с Лили, неосознанно заставляя ее ревновать – о чувствах Сириуса к Поттеру не знал только глухой, – и я могу с тобой поговорить откровенно, Лили. - О чем? - А ты не догадываешься? Мне кажется, что последние дни мы все только и говорим об этом ублюдке-подкидыше. - Не говори так! - Как? Ублюдок? А кто же по твоему он? Мальчик родился вне брака. Ты же всегда была умницей, и не тебе объяснять, как называются такие дети в любом из миров. А если ты считаешь предложение Джима отдать этого бастарда в магловский приют слишком жестоким, то поинтересуйся, как к подобным детям относятся в нашем обществе. - Сириус Орион Блэк, как ты можешь такое говорить?! Это же ребенок, а не какое-то бездомное животное, и то, как можно быть таким бессердечным? - О, Мерлин, Лили ну нельзя же быть такой мягкосердечной, всех не обогреешь. - Какая удобная потребительская позиция. Это все чистокровные так рассуждают? – на что мужчина лишь шутливо поклонился сидя в кресле и развел руками, мол, какие есть. - И не надо всех обобщать, Сириус. Я узнавала у МакГонагалл про, как ты выражаешься, ублюдков и она мне рассказала, что в Роду ее почившего супруга, в боковой линии, тоже воспитывают бастарда, и никто не тычет им в спину и не оскорбляет ребенка. - Ты говоришь о Роде Лесли? – и, дождавшись согласного кивка женщины, продолжил. - Тогда почему же госпожа профессор не рассказала тебе и того, что ребенок, пусть и был рожден вне брака, но признан своим отцом, а значит имеет поддержку его Рода, кроме Рода матери. А значит Архелиус, вроде бы так зовут мальчика, по своему совершеннолетию имеет полное право претендовать на титул Наследника. А на что имеет право этот ребенок? Его не признал отец, и отсекли от Рода матери. Да она сама его выкинула! У ребенка даже нет фамилии, потому что никто не озаботился этим, когда отторгали. Это вообще чудо, что он выжил! Его, видно, Фортуна на пару с Парками в лоб поцеловали, не иначе! А ты предлагаешь теперь Джиму, что? Просто воспитывать его как подкидыша, кем он и является, или, зная тебя, могу предположить, что ты уже думаешь просить принять его в Род Поттеров. Так? Запомни Лили, отвергнутого нельзя без последствий ввести в Род полным обрядом, если не течет в нем кровь принимающего меньше, чем в третьем колене. - Но... - Мать мальчика не потрудилась подкинуть того хотя бы к родственникам, чтобы его могли вырастить как воспитанника из не наследной побочной линии. Я верю, что ты искренне желаешь добра этому ребенку, поэтому самое лучшее, что мы можем сделать – отнести в магловский детский дом, чтобы когда пришло время ему идти в Хогвартс, он считался маглорожденным сиротой. Никто из чистокровных не побежит в банк, чтобы требовать у гоблинов составить натальную карту или узнавать его положение на Родовом Гобелене – он изначально будет птица не их полета. Но все равно это ему поможет спокойно отучиться, найти свое место в магмире и жениться на неприметной маглороженной девочке. И знать не будет о своем позоре, на который обрекли его родители.       Больше эта тема не поднималась, как, впрочем, и любая другая, и чай допивали в полной тишине, изредка нарушаемой треском горящих поленьев в камине. Пришедший вскорости Джеймс, мимоходом поцеловав супругу, ушел в кабинет, забрав с собой и Блэка – банковские дела никогда не были интересны женщине.<i>