Мидгарский переполох

- Подъем! - проорал кто-то басовым, хрипящим голосом, - Встаем, встаем! Кадет Страйф промычал что-то нечленораздельное и положил себе на голову подушку. Звук орущего старшины стал немного тише. - Подъем, кому говорят! - раздалось прямо над ухом Страйфа. От неожиданности парень аж вскочил. Орун, довольный своим действием, пошел орать дальше. "Все! Это конец! Я не выспался!" - голова Клауда жужжала, набитая всякими мыслями. Клауд до сих пор не мог смириться с тем, что его будят в 6 утра. Раньше, в Нибельхельме парень спал до 10, иногда даже до 12 часов. Мать его не будила - жалела. И эта ее жалость сказывалась сейчас. Страйф с едва разлипшимися глазами начал одеваться, он еле удерживался от желания упасть обратно на кровать, но, увы, не мог... Остальные кадеты начали потихоньку вставать и идти в столовую. Страйф пошел за ними. За несколько недель пребывания Клауд освоился здесь, но привыкнуть к жесткой, неудобной кровати ему удалось с трудом. Хотя, когда ты до смерти измучен, состояние кровати просто не имеет значения. Весь прошлый вечер кадет думал о своей судьбе, о генерале, СОЛДЖЕРах, о своей матери, которую он оставил одну. И это являлось причиной его недосыпа. Парень шел, нет, плелся, с черепашьей скоростью. Один. Друзей у него не было даже дома, у себя в Нибельхейме, кроме Тифы конечно, уж что и говорить про Мидгар. Страйф не был общительным человеком, но иногда одиночество просто сводило с ума. Он пытался с кем-нибудь тут подружиться, но его попытки успехом не увенчались. Добравшись в столовую, кадет сел за крайний стол. Завтрак на вид был малосъедобным. Это нечто, субстанцией напоминало кашу, ну или похлебку. Приходилось есть. Давиться, но есть. Так и началось очередное утро рядового Страйфа. *** Анджил проснулся в 6 20. Без будильника. У полковника был режим и он его соблюдал, так или иначе. Анджил улыбнулся. Пожалуй, он был единственный в этом здании, кто просыпался с хорошими мыслями каждое утро (Кроме Зака конечно). "Сегодня день особенный", - подумал Хьюли уже в ванной. Его утро началось как обычно: умывание, завтрак, чай, потом проверка казарм. Но здесь размеренные пункты нарушает еще одно действие. Трое друзей как и договорились встречаются у Генезиса. Кстати о нем... *** Генезис благополучно спал в кресле, как с вечера и уселся. Но его правом бедре лежал новый Лавлесс, левая рука свисала с подлокотника к полу, под ней еще Лавлесс. Видимо рука держала книгу. Окна были приоткрыты. От сквозняка челка Генезиса шевелилась, играя по его щекам. Солнце восходящее над горизонтом, сквозь гущи многоэтажок, светило прямо в гостиную Джена. Он просыпался медленно, возвращаясь крупинками сознания из мира снов в реальность. Его рыжевато-каштановые ресницы дрогнули, на губах теплом разлилась улыбка. Не такая, какую он бросал в Сефирота при поединках, а искренняя, пробуждая ту самую невинную сущность, что пряталась глубоко в душе Генезиса. Но таким он был только с собой. И то редко. Наконец Рапсодос открыл глаза. Столик. Три пустые чашки из под чая. В углу непринужденно валяется рапира. " Сколько же сейчас времени, - забеспокоился Джен, - надеюсь, я не проспал все самое интересное". Генезис улыбнулся собственным мыслям. - Крылья света и тьмы широко и далеко разводит, нас к блаженству приводит и дар ее вечно цветет... У Генезиса часто так бывает - он мог ни с того ни с сего начать декламировать эту поэму. По поводу и без него. До полковника наконец дошло, что нужно встать. Он аккуратно поднял книгу, что лежала на полу, и ту, что покоилась на его коленях, встал и со вселенской любовью поставил их в книжный шкаф. Потом потянулся, и улыбнувшись как чеширский кот, пошел в ванную. - Нужно бы все таки душ принять. - озвучил свои мысли рыжий. *** Шесть утра. Звонит будильник. На него сверху падает тяжелая, бледная рука. Будильник заткнулся. Рука оттягивается под подушку, ее обладатель дальше спит. Шесть тридцать. По комнате снова разлился звон . Рука со злостью шандарахнула по будильнику. Тишина... Семь ровно. Снова звон. Нервы обладателя не выдержали и подали конечности сигнал сметнуть будильник куда подальше. Будильник то улетел, но все еще продолжал звенеть, сам захлебываясь от собственных звуков. Все. Поспать дальше не получится. Сефирот со стоном перевернулся с бока на спину. - Ну здраствуй, утро! - раздраженно проговорил Сеф. И окончательно проснулся. Настроение у генерала было ужасное, впрочем, так было каждое утро. И почему он до сих пор не выкинул этот надоедливый будильник? Кстати о нем, эта жестянка, времен детства Ходжо, была у Сефирота с 12 лет. Он просто однажды нашел его в хламнике у лаборантов и с тех пор держал его у себя. Обычно генерал вещи не жалел, но это недоразумение почему-то он выбросить так и не решался... Возможно потому, что оно неубиваемое. Сереброволосый напялил на себя домашний халат и пошел в ванную. "Ну здрасьте еще раз!" - Сефирот осмотрел себя в зеркале: волосы в ком, валенки валять можно, щека помята, глаза сонные... Чтобы этого не видеть Лучший начал умываться холодной водой, ободряет. Уже через несколько минут генерал стоял на кухне с расчесанными волосами, собранными в высокий хвост, в черном кимоно и варил себе овсянку. "День намечается насыщенный, надо поесть как следует" - размышлял Сефирот. Кашу генерал ел с кофе. Точнее, кашу ел и тут же запивал ее кофе. Да! Понять генерала никому не дано! *** 3.30. Кансель вернулся с ночного дозора. 4.00. Кансель спит. 4.30. Кансель спит. 5.00. Кансель перевернулся с боку на бок. Проснулся. 5.30. Кансель все еще пытается уснуть. 6.00. Кансель достал из-под кровати приставку. 6.30. Кансесь играет в видеоигру. 7.00 Кансель прошел три миссии. 7.30 Канселю стало тошно. День начался. *** 8.00 Кансель шел к кабинету Сефирота. Обычно, невозмутимо, как это в его стиле (ага, после нескольких часов игры). Казалось, даже если стена позади рухнет, он останется равнодушным. Но таким он был только на глазах у посторонних, для друзей же, он всегда был теплым, открытым, с хорошим чувством юмора. Он шел. Волнистые пряди его волос шевелились в такт шагам. Кансель все делал вовремя и аккуратно. И конечно же, он словно губка впитывал в себя всю информацию, которая его окружала. Кансель достал ключ, два оборота и дверь открылась. За ночь в кабинете генерала почти ничего не изменилось. *** - Так. Хорошо, - бормотал Лазард, проверяя документы, - Спасибо, что занес. Можешь идти. - Да, сэр. Кансель развернулся и ушел. Лазард устало посмотрел СОЛДЖЕРу вслед, вздохнул и начал упаковывать бумаги. *** 8.30 Клауда и еще несколько таких же как он, отправили разгружать какую-то большую машину заполненную огромными коробками. Неподалеку стоял наблюдающий СОЛДЖЕР . - Давайте еще чуть-чуть, щас вертолет прилетит, быстрее, - скомандовал он. Кадеты оживились. Вскоре грузовик опустел. - Всего хорошего! - крикнул водитель выгружавшим и тронулся. - Вам тоже! - отправил вслед СОЛДЖЕР, отвечая за всех. Через какое-то мгновение над головами кадетов что-то застрекотало. Клауд, последовав примеру других, попятился назад. Лишь СОЛДЖЕР стоял неподвижно и прищурившись смотрел на спускающуюся машину. Поднялась пыль, почти ничего не было слышно. Вертолет с логотипом Шин-Ра приземлился на посадочную площадку и затих. На землю спрыгнул рыжий турк, за ним еще один турк, только второй, в отличие от первого, был намного массивнее. Его лицо не отоброжало ни единой эмоции. Рыжий вальяжно прошелся мимо рядов кадетов и встал около СОЛДЖЕРа. Громила бесшумной тенью проделал тот же путь. - Ну, чо пялимся, йо? Мне заскочить кое-куда надо еще. Работае-е-ем! Рено накрутил себе на палец прядь волос из хвоста и крутанулся на каблуке. Громила в очках так ничего и не сказал. СОЛДЖЕР поздоровался с турками, перекинулся парой слов, и обратился к кадетам: - Эти коробки нужно загрузить в вертолет, и побыстрее! - было видно, что солдата достала вся эта возня. Пехотинцы возмущенно поворчали и начали складывать коробки, а они были большие и тяжелые, естественно. Рено с любопытством наблюдал за тем, как кадеты кряхтят и пыхтят. СОЛДЖЕР стоял рядом с рыжим турком и смотрел куда-то в небо. Громила смотрел вообще неизвестно куда, думал неизвестно о чем, в общем, вводил окружающих в сомнения на счет его бытия, как существо разумное и способное говорить, слышать и чувствовать. Через 15 минут, когда половина работы была выполнена СОЛДЖЕР объявил перерыв. - Э, еще ведь и пол часа не прошло, дзо-то! - начал возмущаться рыжий, - Ты че творишь, йо? Мне еще... Ай! Тут его в бок ткнул громила. - Они еще до этого работали, начал оправдываться СОЛДЖЕР, - к тому же работа, это не, гхм... гуляние по барам, Рено. Эти двое явно были знакомы. Клауд искоса наблюдал за происходящим. Кадеты сидели около коробок и отдыхали. Клауд предпочел стоять. Но, как оказалось, это была плохая идея - мышцы сильно ныли. Плюс ко всему хотелось пить. В конце концов, он уселся на одну из коробок, чем привлек внимание рыжего. "Как я сам до этого не додумался" - поразился Синклер, который до этого от скуки раскачивлся на каблуках дорогой, деловой обуви. - А ты гений, йо! - прокомментировал он тут же слух. Клауд не думал, что обращаются к нему. - Эй, да ты, блин, слышишь нет? На этот раз кадет обернулся. Он не совсем помнил, что сказал турк, кроме "йо", конечно. Его мысли витали в облаках. Не найдя, что ответить он спросил: - Да, сэр? - эту фразу вполне можно было понять, как "Вам от меня что-нибудь нужно?" Рено хихикнул. - Ну и туго же до тебя допирает, йо! Оба сомневались в адекватности друг друга. Клауд опустил голову и уперся взглядом в бетонный пол. Руд еле заметно усмехнулся. - Как тебя зовут, йо? - Кадет Страйф. - пробубнил парень. - Я не понимаю, йо, - Рено картинно развел руками и начал ходить перед Рудом и СОЛДЖЕРом, - почему, когда я прошу назвать мне имя, мне выдают ранг, дзо-то? Мне имя надо, йо! - Клауд, - все так же тихо буркнул Страйф. - Значит Клауд Страйф. - Да, сэр. - Так и говори. И вообще сними эту каску, тебя плохо слышно. Кадет спохватился. Снять шлем - Рыжий его наверняка узнает и еще сильней пристанет. Не снять - вообще нельзя. "А хотя, что в этом такого? " - спросил сам себя Клауд . - Ну че ты тормозишь, дзо-то? - протараторил турк. Клауд снял шлем и тряхнул головой, прижавшиеся к голове волосы тот час разлохматились. Клауд выразительно зыркнул на рыжего своими голубыми глазами. - О, так это ты, чокобенок, йо! Ха! Щеки Страйфа залил легкий румянец. В особенности из-за того, что его назвали чокобенком. Право на это имели только Тифа и мама Клауда, как самые близкие люди. - Ладно. Меня Рено зовут, это Руд, - пояснил синклер, тыкая пальцем в громилу. СОЛДЖЕР приложил руку к лицу и обреченно покачал головой. - У кого есть громкоговоритель, йо? - поинтересовался Рено. Никто не ответил, - Жаль. И тут же весело добавил: - Тебе сколько? - 16. - О-о, молодой еще,йо. Умирать то не страшно? - Синклер смотрел на Клауда глазами полными чертиков. - Я умирать еще не собираюсь, сэр. Почему-то турка это рассмешило. Некоторые кадеты, заразившись смехом Синклера, загоготали тоже. СОЛДЖЕР лишь ухмыльнулся, косо глянув на ржущего Рено. Громила Руд все так же стоял как истукан. Казалось, он едва удерживался от того, чтобы дать рыжему подзатыльник. Или же это действительно только казалось. - Все, начинаем работать! - раздался СОЛДЖЕРский приказ. "Ну вот и отдохнул" - уныло подумал Клауд. Оставалось всего несколько коробок. Страйф надел свой шлем, снова заточив свои волосы в тесное, душное пространство и начал работать.