Мидгарский переполох

Сефирот подошел к двери своего кабинета, достал ключ, открыл дверь и-и-и… какого же было его удивление, когда он увидел Канселя, развалившегося на диване, уже босиком, болтавшего по телефону в неком загадочном положении ногами вверх! Дверь кабинета не скрипела и практически не издавала звуков, поэтому Кансель генерала не сразу заметил. (Видимо из-за болтовни Зака) — Гхм, гхм! — генерал откашлялся, чтобы привлечь внимание к собственной персоне. Услышав звуки, Кансель резко вскочил. Босиком, с разговаривающим телефоном, он выкрутился на диване, словно уличный танцовщик и, спрыгнув на пол, вытянулся, как солдатик. Хотя, в принципе, он им и являлся. «Проклятье, Зак! » — пронеслось у него в голове и он тут же сбросил трубку. — Добрый вечер, сэр! — как можно более ровным тоном сказал СОЛДЖЕР 2-го класса. Сефирот же с любопытством рассматривал парня, пережевывая сухарики. Он видел его пару раз с Заком. Несмотря на столь неуместный вид, Кансель выглядел достаточно серьезным. — Вольно! И обувь надень, у меня тут полы неизвестно когда последний раз мыли. Все дело в том, что Сефирот практически никого в свое личное пространство не впускал. В том числе техничек. Лишь изредка, Анджил протирал все горизонтальные поверхности в кабинете генерала. Пол к поверхностям не относился. Но даже это стоило полковнику огромных усилий, ведь убедить генерала не так-то и просто. Особо весомым аргументом, который генерал не мог опровергнуть, была пыль толщиною в миллиметр. Генерал не переносил стерильность со времен своего детства. Кансель сейчас разрушил всю ту строгую атмосферу неприкасаемости. — Ты ничего не трогал? — спросил Сефирот, усаживаясь в свое кресло. Генерал сразу же начал проверять бумаги, исписанные аккуратным подчерком, почти как у него самого. Глаза быстро бегали по строчкам, сам он выглядел вполне удовлетворенным. Сухарики расположились на столе около бумаг. — Нет, сэр, — четко ответил Кансель, оторвавшись от шнуровки ботинок, — Брал только ручку, которая лежала у вас на столе. «Приятный голос» — подумал Сефирот и ухмыльнулся. Одна серебряная прядь выскользнула из-за уха прямо на глаза. Генерал раздражённо смахнул ее обратно. — А ты неплохо разбираешься в бумагах. — Спасибо, — Почему-то молодой солдат не добавил «сэр». Это удивило Сефирота. Единственные, кто не произносил этого слова, были его друзья. И Зак. — Сухарики будешь? — сухо спросил Лучший из лучших. В устах Сефирота это означало «ЖРИ». Ну или «ЕШЬ, И ЭТО НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ». — Не отказался бы. Сефирот протянул упаковку с остатками сухарей молодому СОЛДЖЕРу. — Скажи, а ты не знаешь людей с фамилией Страйф? — поинтересовался генерал, вспомнив о светловолосом пареньке. Страйф — единственное, что генерал о нем узнал. — Не припомню такого. Это из СОЛДЖЕРов? — Из кадетов. — уточнил генерал. — Блондин с торчащими во все стороны волосами? Он что ли? — Он самый. Кансель обладал поистине бесподобной проницательностью. Хотя если подумать логически, то генерал мог подумать только об этом кадете, который так неожиданно завалился в кабинет. — Нет. Ничего не знаю, кроме того, что он очень невнимательный и… — Кстати, — перебил генерал, и это судя по всему не предвещало ничего хорошего, — у меня для тебя еще задание. Сухарик, что был во рту у Канселя начал жеваться все медленнее и медленнее, а затем тревожно проглотился. Сефирот выжидал. «Попробую как Генезис, — размышлял генерал, — Таинственно и неожиданно. Или если я начну подражать этому кичливому стихоплету … Это добром не кончится? » Он вздохнул и запустил пятерню в волосы отодвигая челку назад. У Сефирота было все. Слава, сила, популярность. Да, он был знаменит. Его знали все и везде, даже в самой глухой деревне ходили россказни о его похождениях в Вутае, завоеваниях, благодаря которым Шин-Ра теперь правит почти всем миром. У него было все, но никогда не было себя. Каждое его движение и каждый шаг были расписаны. Все речи уже были давно составлены. И только с друзьями он обретал что-то странное, что можно назвать свободой. Раз за разом, он открывал новые стороны своего характера. Порою он пытался убедить себя, что друзья ему не нужны, но понимал, что это не так, когда отправлялся на долгие миссии. Он скучал, тосковал. Почти так же как и по матери. С друзьями он обрел семью. И даже Зак, этот несносный болван, занял какую-то частичку души генерала. — Сэр? Сефирот не заметил, как вошел в какой-то транс, и уже долгое время пялится на стол в одну точку. Сильвер тряхнул головой и, встав из-за стола, отдал четкий приказ. Обычным, холодным голосом. — Эти документы завтра утром нужно отнести директору. Ключ оставь у себя.И еще, завтра в час нужно будет спустится к кадетам и предупредить их, что тренировки не будет. Все ясно? — генерал строго глянул на Канселя. — Да, сэр. Сефирот развернулся к стеллажу и начал переставлять коробочки, которые Генезис расставил в хаотичном порядке сделав их содержание не менее хаотичным. — Свободен, — каким-то отрешенным голосом сказал он перебирая одну коробку. — Сэр? — Да. Сефирот продолжал перестановку на полках. — А по какой причине вы завтра отсутствуете? Ради сохранения здоровья как физически так и морально, лучше было бы спросить об этом Зака. Или Генезиса, но это так же чревато для психики. Вот Анджил был бы самым лучшим вариантом. Но нет же! Сейчас логика Канселя загорала под солнцем тупизма нацепив радужные очки. Генерал медленно повернулся. Сначала показалось ухо, потом челка, затем круглые глаза с подозрительно сильно сузившимися зрачками. — Что? — спросил он, приподняв одну бровь, и впился глазами в молодого, почти ни в чем неповинного СОЛДЖЕРа. — Ну, я просто хотел поинтересоваться, вот и все, — пролепетал юноша. Под таким взглядом, даже жизнерадостный Кансель замялся. — Отдыхать. — резко бросил Сефирот, придя в себя, и снова развернулся к полкам, — свободен я сказал. — Да, сэр! Доброй ночи! С этими словами Кансель вышел, закрыв за собой дверь. Он ухмыльнулся, закинул в рот пару сухариков и ровным, размеренным шагом пошел вперед, прочь от кабинета генерала. *** -Что?! Как вы могли его отпустить?! Он постоянно должен быть под нашим наблюдением! Тем более сейчас! Вы хоть понимаете, что натворили?! — вопил Ходжо, расхаживая по лаборатории туда-сюда и активно жестикулируя руками. Лазард стоял с папкой документов в обнимку и пытался раствориться. А Ходжо вполне мог и сам его растворить. В кислоте. — Но, профессор! Они всего на один день… — Генезис. Мне он всегда не нравился. — Ходжо в задумчивости потер подбородок. *** Несколькими минутами ранее. — Эй, ало! Ало-о-о! Кансель? — Зак недоумевая орал в телефон, но когда до него наконец дошло, что смысла от этого нет, сунул телефон в карман и пробубнил: — Ну кто так делает, а? А я ведь еще не все рассказал, эх… Так неформально прерванный звонок, Фэйра явно не расстроил. Ничуть! Зак стоял неподалеку от друзей, трава вокруг него была смята и истоптана так, что наверное здесь еще сотню лет ничего расти не будет. Друзья Фэйра сидели вокруг кучки веток, которая должна стать костром к вечеру. Времени на разжигание было много. Остальной лагерь разместился неподалеку, в ее составе в основном были кадеты. «И все-таки это хорошо, — размышлял Зак, присоединившись к кругу друзей, — никаких тебе наставников, тренировок — бей монстров да и только! Вот стану СОЛДЖЕРом 1-го класса…» — Эй, Закари! — Ник вывел парня из размышлений. — А? Да? — О чем думаешь? — Ник мечтательно уставился в небо, туда, где солнце садилось за горизонт, — Не поделишься? — Да так, ерунда всякая, — улыбнулся Зак. Огонек в костре начал разгораться. — Как там дела у Канса? — спросил парень, рассматривая веточку экзотического растения. — Нормально. Генерал его бумаги писать посадил, днем с турками машину выгружал, Деусерикус главным над ночным патрулем поставил. В общем, он открыл фонд благотворительности! — брюнет залился смехом. — Бедняга слишком хорош, чтобы его оставили в покое. — Да, нелегко ему там без нас, — Закари ухмыльнулся, вспоминая жизнь в Шин-Ра билдинге, и тут же повернулся к слева сидящему СОЛДЖЕРу: — Эй, достань стакан, я чай попью. — Мне тоже налей, — попросил тот, протягивая стаканы Фэйру. — И мне! — отозвался Ник. *** Сефирот вернулся к себе в квартиру, когда было двенадцать ночи. Все как всегда. Может завтра хоть что-то изменится в его однотипной жизни. Как же он устал сейчас! Сильвер лениво начал расстегивать все ремешки и пряжки на своем плаще. Вскоре он  (плащ) оказался на полу. Генералу уже было все равно, что с его парадно-повседневно-выходным одеянием случится. Совсем. Туда же полетели штаны. Сефирот плюхнулся в кровать, закутался в одеяло и мгновенно уснул безмятежным сном.