Писатель Смерти(начат заново)

      Ничего не предвещало хорошего. Я все глубже и глубже уходила в уничтоженную голодным огнем рощу, так далеко, что за спиной уже не было видно ее начала. Над головой кружились частички серого пепла, словно они сыпались с неба, подобно снегу в первые дни зимы. Воздух был пропитан копотью и отвратным запахом гари. По краям дороги стояло два ряда одинаковых статуй. Из белого мрамора вырезана я. Руки обхватывали плечи, глаза были закрыты, а по белоснежным, гладким щекам безостановочно катились капли крови. Каждая статуя меня была побита и лишена различных кусков. Это занятие приносит ему хоть какое-то удовольствие, но статуя не заменит меня... Впереди была хорошо заметна такая же сгоревшая голая поляна. Ни травинки, ни кустика, ни цветочка, лишь черная земля и мертвые деревья поодаль, чьи оголенные ветви отчаянно тянулись к алому небу, подобно рукам мертвых. Скрип под ногами, дрожь в руках, первые капельки пота на лбу от сильного напряжения. Все ближе и ближе... Я тебя чувствую всем своим телом... В самом центре поляны стоял широкий и длинный стол, накрытый белой скатертью. Ножки стола были сделаны из больших и толстых берцовых костей, а края скатерти забрызганы кровью. У двух концов стола стояло по стулу. Один пустовал и был приготовлен для меня. А на втором сидел он... Тот, к кому я так долго шла, сама того не желая. Ничего не замечая, он сидел за столом с опущенной головой и что-то вертя в руках. Волосы скрывали его лицо, которое я все равно не смогу позабыть. В сознание нагло ворвались воспоминания о том, как его образ, словно паззл, складывался в моей голове. Полностью красный костюм. Застегнутый на три средние пуговицы пиджак с длинным задним подолом подчеркивал его широкие плечи и открывал вид на оранжевую рубашку. Под воротничком был завязан пышный черный бант, а на голову надет красный цилиндр с оранжевой лентой. Его глаза... От безумия зрачки максимально расширились, почти скрывая радужки изумрудного цвета. Огненно-рыжие волосы тоже не остались нетронутыми моей фантазией. На одной части его головы они были короткими, а на второй — длинными и свисали с плеча. Рядом со стулом стояла вещь, с которой он никогда не расстается. Трость из темного дерева. Ее ручка была в форме шара и отлита из чистого золота, а на конце острый золотой наконечник, которым можно запросто убить. Вся трость от начала до конца исписана золотыми буквами. Строчки настолько близки друг к другу, что прочесть их возможно лишь с помощью лупы. Это вся его история, и он постоянно носит ее с собой...       Только я ступила на поляну, он поднял голову, повернул ее в мою сторону и широко улыбнулся. Наконец-то дождался меня, да?.. Заяц практически незаметно покинул меня и скрылся за обгоревшими деревьями. Он слишком пугливый, поэтому никогда не присутствует, в отличие от остальных Деток. - Наконец-то... Присаживайся... Книжечка...- при виде меня он заговорил маниакальным голосом и, сделав интеллигентный жест путем приподнятия своего цилиндра и возвращения его обратно на голову, пригласил меня за стол и указал рукой на свободный стул. Я тихо прорычала и до предела сжала кулаки. Как же я ненавижу это прозвище «Книжечка»! Только он мог такое придумать. Оно намного хуже, чем «Чернильница»! - Ну здравствуй, Сказочник. Давно мои глаза тебя не видели. Уж лучше бы не видели...- нахмурившись и сложив на груди руки, я медленно направилась к приготовленному для меня стулу. Пока что не буду называть его настоящим именем, приберегу этот прием на потом. - М-м-м, может, я их тогда... вырву?- внимательно следил он за мной своими безумными глазами. - Спасибо, но они мне еще пригодятся. Чтобы узреть твою смерть!- не видя других возможных вариантов действий, я неслышно подошла к стулу и села на него, после чего услышала противный хруст человеческих костей, так как из них были сделаны и стулья. На столе стоял сервиз для безумного чаепития. Большой чайник, из носика которого шел розоватый пар от необычного чая, находящегося внутри. На большом блюде, стоящем в центре стола, красиво разложено печенье и кексы. Хоть и выглядит аппетитно, лучше это не есть... Один раз я на этом попалась, меня сильно тошнило, а он сидел напротив и довольно смеялся во все горло. После того случая я долго не могла даже смотреть на торты... У меня и у него была чашка для чая, тарелка для основного блюда и маленькое блюдце для десерта, вилка, нож, большая ложка и две чайные. Рядом лежали аккуратно сложенные большие салфетки: для колен и для ворота. - Как насчет... чая?- Сказочник щелкнул пальцами и хищно оскалился, сверкнув безумными изумрудными глазами. Из-под стола вылезла маленькая девочка, одетая в пышное белое платьице с золотыми ленточками и кружевами. На ножках — золотого цвета гольфики с черными туфельками, а на руках — коротенькие перчаточки. Она отряхнула платье и, взяв чайник, стала наливать нам чай. На место вырванных глаз были пришиты заляпанные кровью голубые пуговицы. Мертвецки бледная кожа щечек сохранила на себе тоненькие струйки крови. Шея, плечи, все руки были покрыты грубыми, кривыми швами. Из маленьких плеч и тонкой шейки торчали воткнутые в детскую плоть булавки с шариками разных цветов. За спиной, поверх подола, висел длинный мышиный хвост, а среди пышных светло-золотистых волос девочки виднелись уши мышки с белоснежной шерсткой. Мышка налила нам в чашки чаю, затем положила на маленькие блюдца местные сладости. Видимо, решил обойтись без главного блюда, раз тарелка для него пустует. После этого она стала рядом со стулом своего Господина и замерла, сложив ручки. Она и ее брат, Заяц, исполняют роль прислуги Сказочника. Подай, пойди, унеси. И ни один ни на что не жалуется, лишь молча выполняют все приказы. Они самые младшие Детки, о которых заботятся старшие. Если понадобиться, то Детки помогут друг другу и защитят даже от Сказочника. Поэтому он их так и прозвал. Это его Детки, которых он создал для себя любимого, как новую семью. Каждому хочется завести себе живых игрушек... И у некоторых это желание проявляется с огромной силой. - И как же ты так долго без меня протянул?- не понижала я своей бдительности и присмотрелась к чаю. Он был бурого цвета, а на поверхности плавали лепестки какого-то цветка, придающие жуткому пойлу свой цветочный аромат. Прозрачный розовый пар, пахнущий кровью и цветами, буквально обвил меня, словно живая веревка, желающая крепко связать и удушить. Я не кровопийца, поэтому это мне не по вкусу. Сказочник же с удовольствием, громко хлюпая, попивал чай и руками ел кексы. Столовые приборы здесь лишь для вида. Важны только острые ножи... Как только он откусил от кекса кусок, оттуда хлынула густая алая жижа, а на большую тарелки плюхнулась какая-то мясная кашица. Из нее торчала чья-то маленькая косточка. Сразу же почувствовался отвратительный запах гнили. - Было очень тяжко... без такой интересной Книжечки, как ты. Зато я успел много... придумать для тебя. А ты куда пропала?- чавкая мясной субстанцией и хрустя маленькими косточками, он снова безумно уставился на меня, представляя вместо кекса кусок моего тела. - Угодила в ржавый капкан. И ты решил, что я так просто тебя забуду? Ты так и остаешься первым в моем списке.- я отодвинула от себя блюдце с чашкой и пыталась не приглядываться к начинке кекса. Кажется, там часть чьего-то кишечника. Кстати, а куда подевалось глазное яблоко? Его я нащупала в кармане фартучка, рядом с Черным Пером. Оно сильно дрожало и перестало светиться. Крепко зажимаю глазное яблоко в кулаке и достаю из кармана. - О-о-оу, как это трогательно.- Сказочник наигранно смутился и по-женски махнул рукою. Мы оба знаем, это банальное вступление, прелюдия, а сам спектакль вот-вот начнется... Я подняла руку и показала ему до смерти перепуганное глазное яблоко. Тот отреагировал, как собака на мячик, даже еду свою отбросил. - Дай! Дай его мне!- просил он, словно маленький ребенок, а глаз в панике начал вырываться из моих пальцев, но у него ничего не получалось. Хоть и выглядят мои пальцы ужасными и слабыми, но на самом деле могут запросто свернуть кому-нибудь шею. Второе, запасное оружие. Спокойно кидаю ему глазное яблоко, которое уже начало лить горькие слезы и издавать тихий жалобный писк. Поймав глаз, Сказочник тут же сунул его в рот. Он выждал несколько секунд, затем резко сомкнул челюсти. За это мгновенье писк обернулся воплем, смешанным с еле уловимым хрустом. - М-м-м, солененький.- быстро прожевал он глазное яблоко, долгое время сопровождающее меня, быстро проглотил и облизнулся. За столом должны остаться лишь мы, больше никто. Насытившись, Сказочник ткнул пальцем в лобик Мышки, после чего она спокойно развернулась и тихо ушла. Все, занавес поднялся... Он вытер подбородок салфеткой, отложил недоеденные кексы с недопитым чаем и взял в руки любимую трость. Его вид, взгляд стали более мрачными. Атмосфера резко напряглась. Рука уже крепко держалась за Черное Перо, а ноги уперлись в землю и были готовы к резким действиям. - Ты ведь знаешь... что я был не единственным ребенком... в семье.- коварный голос говорил тихо, медленно и с паузами. Он будто впадал в транс, теперь уже видя не свой мир, а свое прошлое. То, с чего все и началось... - Знаю. Прекрасно знаю. У тебя был брат...- - Да... да! Мой любимый брат-близнец... Алан. Без него я и шагу не мог... ступить.- - Вы были не разлей вода. Все делали вместе и никогда не покидали друг друга. Братская любовь.- - Я очень сильно любил... своего братика. Мы были двумя половинками одного целого.- - Как две капли воды. Вас могли отличать только по длине волос. У него - короткие, у тебя - длинные.- - Еще мы очень любили... сказки. Постоянно читали новые, перечитывали старые... придумывали свои...- - А самой любимой у вас была «Алиса в Стране Чудес».- - Именно. Мы так мечтали попасть... в этот полный чудес мир. Делать все... что нам захочется, и... всегда быть вместе.- - Но однажды...- - Однажды, во время летней прогулки. Я всего лишь на секунду... на одну секунду разлучился со своим братиком. А потом... грохот, крик.- - Алана сбила машина.- - Он... он умер у меня на руках... весь залитый кровью, плача. Я все никак не мог... отпустить тело своего братика.- - Тебя с трудом оттащили от него. Ты потерял часть себя. Твой разум пошатнулся, не выдержал этого.- - Я долго плакал, не верил, что братика больше нет со мной. Думал... что я стал героем очень плохой сказки, которая скоро должна закончится.- - Тебе казалось, что Алан просто ушел на время, в Страну Чудес, и скоро должен вернуться домой.- - Все это время я сочинял свои сказки... где ушел в эту Страну к своему братику...- - Но это очень не понравилось твоим родителям.- - Да... Они кричали на меня, ругали, иногда били... считали безумцем.- - «Твой брат мертв! Пойми ты уже это наконец! Он больше никогда не вернется, перестань на это надеется и мучить нас! Это не твои чертовы сказки! Все это реально.»- - В ту ночь я больше не выдержал. Все вокруг стало для меня сказкой... моей собственной Страной Чудес...- - И тогда ты окончательно свихнулся. Вместо своих родителей ты видел двух кроликов. Которых в итоге застрелил под покровом ночи из отцовского ружья.- - Помню... я все... помню. А теперь расскажи мне... что было дальше.- - Тебя нашли рядом с двумя трупами, ты мирно читал им свою сказку. После этого ты был закрыт в психиатрической больнице без всякого шанса на освобождение. Там и прошла вся твоя жизнь.- - Продолжай...- - С каждым днем, с каждым часом и секундой ты становился все безумнее. Тебя полностью поглотило безумие. Ты рос вместе с темными мыслями, желаниями, планами, что пропитали тебя насквозь. Все сказочное в тебе умерло, сгнило и стало кровавым, жестоким и смертельным кошмаром, где умирают страшной смертью те, кто был счастлив в тот момент, когда ты страдал в обитой войлоком комнате. Иногда тебе дарили детские книжки, твою мечту, ты вырывал все страницы и собственной кровью переписывал эти истории прямо на стенах.- - Давай-давай, осталось еще немного до конца...- - Спустя десяток с лишним лет ты создал в своей голове эту Страну Безумия. Она ждала тебя, своего Короля. И ты ушел, просто пропал в своей полностью исписанной и изрисованной камере и никто тебя больше не видел...- - В этот раз окончание за тобой, Неизвестная.- - И отныне ты убиваешь, мучаешь, терзаешь невинную плоть ради собственного удовольствия. Создаешь со своими жертвами сказки с кровавым и плохим концом.- - Сам являясь героем темной истории, ты продолжаешь искать своего Автора, чтобы отомстить за все, что он сделал со своим очередным Творением. Сказка закончилась... Альберт.- - Маленькая сучка!- закричал он во всю глотку, резко взбесившись до самого предела. Внезапно прямо с неба на наши большие тарелки упало по большой голове. Головы уже были давно протухшими, от них ужасно несло гнилью и смрадом. Глаза буквально растаяли и растекались по щекам, из ртов выползали толстые личинки с мухами. С громким, яростным воплем Сказочник схватил свою тарелку с отрубленной головой и швырнул ее в меня. Я вовремя пригнулась и залезла под стол, попутно достав Черное Перо. Да, все именно так, я придумала Альберта! Его жизнь, его семью, его брата, его чувства и его судьбу. Мое Перо написало людской кровью всю жизнь этого Творения и я, словно сам Бог или даже Дьявол, решала, что и как произойдет. Мой сюжет! Это я убила Алана, я заперла Альберта в психушке, я и сделала из него Сказочника! Я даровала ему жизнь, особые способности и бесконечное безумие, но все это обернулось против меня. Вот, почему этот Персонаж — моя первая в жизни ошибка. Он воспользовался силами, данными мною, чтобы сбежать со страниц книги и стать реальным в моем мире. Именно поэтому он желает жестоко расправиться со мной, а я — навсегда вычеркнуть его. Персонаж пошел против своего же Автора.       Я прекрасно знаю про него все, абсолютно. Еще мальчишкой, запертым в клинике, он при каждой возможности кидался на других пациентов, врачей или санитаров и зубами вгрызался им в горло. Именно поэтому ему теперь по вкусу сырая человечина со свежей кровью. Его подвергли самому жестокому лечению и режиму, но это только ухудшало состояние маленького убийцы. Ночами он безумно смеялся на всю клинику. В глазах было видно желание убить всех, кто находился рядом. Будучи уже подростком, он однажды зубами и голыми руками растерзал психиатра, который не побоялся без охраны исследовать его заболевание и полученную в детстве травму. Все боялись к нему подходить или что-либо сказать в его адрес. А когда Альберт наконец-то подрос, научился пользоваться своими нечеловеческими силами и сбежал, то сразу же нашел могилу своего брата, выкопал останки и вместе с ними ушел в свою Страну. Отныне Алан покоится в том пустом и заросшем дворце, ставшим масштабным склепом для одного. Огромный гроб, вырезанный из камня, на котором растут и цветут красивые цветы, а вокруг скитаются не заслужившие вечного покоя детские души. Каждую ночь Альберт приходит к этому гробу, разговаривает со своим братом, читает ему сказки, рассказывает, как убивал последних жертв, и клянется отомстить мне за все... - Я и куска от тебя не оставлю! Неизвестная!- в продолжающемся приступе ярости Сказочник взялся за край стола и с легкостью перевернул его, затем отшвырнул в сторону, дабы добраться до меня. Вся посуда с грохотом разбилась о землю, сам стол разломался на две части, кровавый чай разлился, а одна голова куда-то укатилась. Быстро встав на ноги и, за секунду подбежав к нему, я замахнулась своим оружием для сильного удара. Острое Черное Перо резко столкнулось с прочной тростью, покрытой золотыми буквами. От этого посыпались искры. Мы повалились друг на друга, пытаясь сломить. Тут меня что-то сильно укусило за ногу, из-за чего я сразу же проиграла в этом столкновении. Это оказалась одна из голов, что успела ожить, незаметно подобраться ко мне и вцепиться в ногу гнилыми зубами. Благо, ткань гольфа защитила от всех возможных зараз, содержащихся в этой голове. От сильной боли я пошатнулась, чуть не упав на колени, далее пнув голову от себя куда подальше, попав каблучком прямо в висок. Сказочник воспользовался этим моментом и ударил меня тяжелой рукоятью трости в грудь. Я повалилась на черную землю и, терпя боль, поползла от него назад. Довольно улыбаясь, он медленно шел на меня, уже приготовив острый наконечник трости. Добравшись до обломков стола, я схватила осколок тарелки и, поднявшись, до середины вонзила ему в бок. - А-а-а! Сучка... аргх!- он согнулся, истекая кровью и рыча по-звериному, но не выпустил из рук свою любимую трость. Следом я достала из-под обломков уцелевший чайник и со всей силы ударила Сказочника по лицу, окончательно сбив с ног. Чайник разлетелся на мелкие кусочки, осталась лишь тонкая ручка. Бросив ее, я собралась воспользоваться Черным Пером, но Сказочник внезапно набросился на меня и сдавил горло. - У тебя никогда не получится убить меня!- с безумным криком он поднял меня на уровень своего лица. Черное Перо выпало из рук из-за сильного удушья. Хрип рвался наружу из глотки, ноги бесконтрольно дергались, а я пыталась не потерять сознание. Перед глазами уже все начинало темнеть, тело никак не желало слушаться. Все же я нашла в себе силы и пнула его, что позволило мне освободиться из рук, отнявших множество душ. Снова очутившись на земле, я быстро начала искать Черное Перо, которое было трудно заметить на черной, выжженной и неплодородной почве. Каждое Творение боится того, чем его жизнь создал Автор. Раны от Черного Пера будут приносить им ужасную боль, муки, страдания, медленно заживать и постоянно кровоточить. Может, как раз из-за этого Кот постоянно хочет отнять мою ручку. Не вижу, не могу ее найти! Черт! Без нее я не смогу защищать себя! - И не надейся!- пока Сказочник приходил в себя, земля подо мной задрожала. Из черной глубины показались сухие, крепкие и широкие лозы с большими зазубренными шипами. Они связали меня по рукам и ногам, не позволяя пошевелиться. Несколько шипов уперлись мне в шею. Если я попытаюсь вырваться, то в итоге умру от обильного кровотечения. - Ха-ха! Я поймал тебя, Неизвестная! Снова!- без труда вырвал он ставший полностью красным осколок тарелки из тела, посмеиваясь над моим поражением. Не двигаясь, я тихо шипела и не сводила с него ненавистного взгляда. Только он на это способен. У него всегда есть шанс победить меня, запасной туз в рукаве. Хоть я и ненавижу его, но готова поставить в пример для обитателей Дурдома, а то они только выпендриваться и выставлять себя на показ умеют, как в магазине, где все продают по дешевке. - Пора нам немного... поиграть.- после этих слов один из стеблей замахнулся и ударил меня по лицу, издав громкий хлест. Сразу же меня поглотила темнота с пустотой и тишиной... - Просыпайся... моя Книжечка...- слабо доносился до моих ушей его голос, переполненный коварством и хладнокровием. У меня не получалось пошевелиться, все тело будто было сковано. На щеке пульсировал глубокий кровоточащий порез от шипа. Я приоткрыла глаза и увидела намного более светлую обстановку, чем ранее. Светлый, зеленый, цветущий лес вокруг. Ярко светило солнце, пели птицы, пахло цветами и свежей листвой, а в траве сидели маленькие лесные зверьки. Довольно красиво и нормально, но... я была привязана к широкому столу! Розовая скатерть, множество тарелок и подносов с мясными блюдами: целая жаренная курица, утка, индюшка, многообразие нарезок и даже целый поросенок с яблоком в пасти. Если я шевельнусь хоть одной конечностью, то точно что-нибудь опрокину. За столом сидел лишь один Сказочник и столовых приборов с посудой было на одну персону. Судя по всему, главным блюдом являюсь я... - Ты как раз к обеду, Неизвестная.- изыскано постучав чайной ложечкой по маленькой чашечке, он встал из-за стола и стал медленно расхаживать вокруг. Из-под скатерти высунулись бледные детские руки. Изрезанные, обглоданные, освежеванные или полностью лишенные тухлой плоти. Они хватались за еду, которой до краев был заставлен стол, и буквально разрывали мясо и утаскивали куски под стол. Голодные и мучающиеся здесь души... Вечно плененные, никогда не почувствуют свободу и целую вечность будут страдать и голодать. Обычное мясо лишь на короткое время утолит их голод, для долгой сытости им нужна человечина... Всего лишь несколько сантиметров им не хватало, чтобы дотянуться до меня и растерзать маленькими, ледяными пальчиками. Эти души озлобленны на своего убийцу, но ничего не могут сделать. Гнев и жажда мести обернулись для них муками и рвущим изнутри голодом. А другие души, которые боятся, бессмысленно бродят в самых темных и потаенных местах, где никто и ничто их не потревожит. - Ты... чувствуешь? Я также голоден, как и они. А ты — моя дичь, мое любимое блюдо!- снова впав в родное для себя безумие, Сказочник скинул со стола тарелки с оставшимися кусками мяса и навалился на меня всем телом. Глаза безумца сверлили насквозь, тихий смех забирался в самые дальние уголки души. Детские руки, оставив после себя кости животных, стали рвать скатерть и изо всех сил тянуться ко мне, желая вкусить мое пропитанное чернилами мясо. Подо мной было слышно жуткие мычания, рычания, стоны бесконечных мук. - Нет! Это только... мое.- стукнул он по столу, разогнав все души. Его лицо уже приблизилось ко мне вплотную, кожа чувствовала прохладное дыхание. Каждое слово Сказочника все больше бесило меня. Ненависть, ярость пожирали меня. Лишь ему удастся вывести меня из себя, впасть в ярость и в конце испытать нервный срыв. Я шипела и дергалась, дабы освободиться и врезать ему как следует! Ненавижу, ненавижу! Жалкий и самодовольный ублюдок, который посчитал себя выше своего Создателя, своего Бога! Нагло пользуется тем, что я ему дала, никак не ценит это и не уважает сильнейшего — меня! Натянутые до предела веревки стирали до крови кожу моих рук. Вызванным лютой яростью силам не было границ. Возможность. Дайте мне лишь одно мгновение — и я оторву ему голову! Мое состояние было похоже на звериную агонию. Прочная и непоколебимая чаша терпения легко разбилась всего лишь из-за одного из множества моих Творений. Стол дрожал, от скатерти остались рваные клочки, тарелки и подносы с оставшимися костями полетели вниз. Благоухающий лес прямо на глазах начал умирать. Цветы, трава, листья, деревья — все чернело, гнило и превращалось в прах, разлетаясь по воздуху. Вся эта чернота устремилась вверх, пропитала насквозь небо и затмило солнце, которое уже окрасилось в кровавый цвет.       У моего лица блеснуло большое и острое лезвие серебряного ножа, что кончиком вонзился в стол и чуть не зацепил ухо. - Я буду о-о-очень долго и медленно отрезать от тебя маленькие кусочки. А потом жрать их прямо на твоих глазах! Я буду трахать тебя до самой смерти, Неизвестная! Вспорю брюхо, как скотине, и буду любоваться твоими дрожащими внутренностями! А когда кончу, буду пожирать изнутри!- свободной рукой Сказочник взял меня за ногу и стал забираться под платьице, а вторая, держащая нож, медленно подбиралась к груди. - Как жаль, что вкус твоего невинного тела я не попробовал... первым.- это последняя капля. Моя реакция была сравнима с ядерным взрывом. В таком виде меня никто и никогда не видел, кроме него. Сила резко возросла, и я моментально разорвала веревки на руках и ногах. Заполучив свободу, я с громким криком набросилась на него, как дикий зверь. Сказочник попятился назад и уперся спиной в ствол дерева. В порыве гнева я выхватила из его руки нож и полностью вонзила лезвие в живот. Я попыталась резким движением вспороть грешную плоть, но нож оказался тупым, а опытом мясника я не была наделена. Придется применить еще не сгоревший огнем ярости фитиль силы. Я схватила хлипкий столовый прибор двумя руками и навалилась на Сказочника всем телом. Нож гнулся после каждого нового усилия, рукоятка уже трескалась. На лицо извергалась кровь. Сам Сказочник дергался, кряхтел и кашлял кровью, не в силах оказать мне сопротивление и отлепиться от дерева. Сдохни, ублюдок! Вечно гори в Аду! Ты никогда не убьешь меня! Не овладеешь мною! И никогда не увидишь своего брата! Превратившийся в непонятную и грязную железяку нож наконец-то прорезал ткань костюма и сам живот. Наружу вывалились кишки. От ножа не осталось ничего цельного, а руки по локоть были в крови. На исходе своих сил я заметила в глубине распотрошенного живота свое Черное Перо. Выбросив то, что осталось от ножа, я сунула руку во внутренности, пытаясь ухватиться за свое верное оружие. Кишки, словно живые щупальца, опутали мою руку и будто утаскивали ее внутрь. Их становилось все больше и больше. Такое количество не уместится в человеке! Липкие, скользкие, обливающиеся кровью кишки уже добрались до туловища. Я никак не могла вырваться из этой ловушки, они выскальзывали из рук, поэтому не удавалось их разорвать. Закинув руки за голову, Сказочник начал громко смеяться, пока его кишки связывали мои ноги и подбирались к шее. Ненормальный смех разносился на весь мертвый лес. Меня утаскивали прямо в его живот, а Черное Перо исчезло в самой глубине, и его никак нельзя было достать, чтобы освободить себя. Скользкие кишки сдавливали горло, закрывали глаза, нос и рот, перекрывая доступ к воздуху. Все тело, с ног до головы, было покрыто пульсирующими кишками. Я снова начала задыхаться, не могла шевелиться и сопротивляться. Опять! Опять ему удалось одолеть меня тем, чего я никак не ожидаю от него. - Узри же мой «внутренний мир», Неизвестная! Аха-ха-ха!- через смех услышала я, перед тем, как отключиться из-за нехватки воздуха. Он как игрушку таскает меня по своим мирам, игровым площадкам. Каждый раз он придумывает что-то новое. Ни одно место не повторяется. Это может быть плод его больной фантазии или часть страдающий души. Его разум, как и он сам, точная копия меня. Наш ход мыслей практически невозможно предугадать. Мы придумываем, создаем и полностью поглощены безумием. И все это из-за меня... Я слишком разошлась, когда писала его историю.       В спину что-то сильно ударило, будто я упала с огромной высоты и выжила. Тело больше не покрывали кишки. На мне не было той пахучей слизи и крови. Умершая поляна для адского чаепития обернулась больничной палатой, а я лежала на больничной каталке. Здесь было очень грязно. Всюду валялась разломанная мебель, посеревшие от толстого слоя пыли бумаги и прочий мусор. Стены с потолком были покрыты трещинами, в полу были дыры, а в углах — огромные паутины, но без своих хозяев или мертвых пленников. Вместо традиционного платьица с ненавистным фартучком на мне была надета смирительная рубашка с рукавами до самого пола. Хоть руки не связаны за спиной, и на том спасибо... Широкие черные ремни, засохшие пятна крови, непонятные узоры на белой ткани, рваные края. На груди лежала какая-то бумажка. Поднявшись с каталки, я взяла и осмотрела эту бумажку. Пациентская карточка, причем моя. Фотография полностью зачеркнута, а глаза проколоты. Полное имя с фамилией и отчеством зачеркнуто. Ха... даже он не знает эту информацию. Диагноз: чрезмерное и бесполезное творчество. Бесполезное?! Да ты совсем страх потерял! Противопоказания: позволение писать. Рекомендации главного врача: оторвать руки! А в строке «Методы лечения» сплошняком и большими красными буквами было написано «Смерть, смерть, смерть, смерть!» Мнда, неплохое обновление для моей истории болезни. Я выкинула ненужную карточку и спрыгнула босыми ногами на холодный и разбитый пол. Тут же на всю палату раздался пронзающий насквозь треск. Небольшой участок пола подо мной задрожал и мгновенно обвалился. Вместе с обломками я полетела вниз. Даже не успела закричать от внезапного падения. Таким нестандартным методом я спустилась на этаж ниже и оказалась в кабинете одного из докторов. Длительные минуты я пролежала на полу, не проронив ни звука, и кое-как приходила в себя. Спина теперь болела еще сильнее. Не чувствую своего позвоночника. Но именно так я не могу умереть в его играх. В нескольких миллиметрах торчала разломавшаяся и упавшая вместе со мной деревянная и прогнившая от времени балка. Не хотелось бы мне промахнуться на те миллиметры... Интересно, после такого от меня что-нибудь живое останется? Из проломленного теперь уже потолка на меня посыпались чьи-то кости с черепами. Только они касались пола и моего тела — тут же рассыпались в слегка желтоватую пыль, что рассеивалась по этому огромному склепу. Предположу, что и в стенах замурованы чужие могилы. Дергаясь от боли, я с усердием поднялась на ноги и стряхнула со смирительной рубашки костную пыль и куски штукатурки с мелкими щепками. Кабинет такой же заброшенный и полуразрушенный, как и все вокруг. Пахло не очень приятно. И причина этого моментально стала ясна. К одной из стен было пригвожженно мертвое и разлагающее тело доктора. У него отсутствовала голова, а шея была покрыта множеством маленьких укусов, будто голову ему отгрызли. Живот был распотрошен, тухлые органы разбросаны по полу, свисали кишки. Вся эта стена заросла теми самыми лозами, что тогда смогли поймать меня. Внутри, среди кишков, что-то блестело. Опять?! Ну уж нет, я не полезу туда снова! Я осмотрела помещение и нашла отломившийся от деревянной балки кусок, напоминающий острое копье. Взяв в руки деревяшку, я подошла поближе к опутанному лозами телу и попробовала достать то, что находилось внутри. Пара движений — и из тучи кишков выпал заляпанный кровью со слизью диктофон. Тут же все кишки резко ожили и полностью связали палку. Знакомая картина... В глубине пустого живота раскрылся большой глаз кислотно-зеленого цвета. Это какой-то паразит, что нашел в этом трупе свой дом. А под кишки были замаскированы его щупальца. Очередная ловушка. Я собралась вонзить острый конец палки в паразита и убить его, но это существо отпустило мое временное оружие и спрятало все свои щупальца в обезглавленный труп. Боится, когда добыча внезапно становиться охотником и способна убить. - И чтоб никаких лишних движений.- пригрозила я ему, подняла диктофон и вытерла его длинным рукавом. В диктофоне уже была какая-то кассета. Не думаю, что запись будет звучать идеально после проведенного времени в качестве приманки. Найдя стоящую в углу больничную койку и, сперва проверив ее на прочность, я села на нее и нажала на красную кнопку диктофона. Первые секунды был лишь неприятный скрип и шум, но потом раздался мужской голос доктора. В некоторых моментах помехи обрезали запись. - Доктор ... Этой ночью к нам доставили нового пациента. Он получил одиннадцатый номер. Его доставили при, эм, довольно необычных обстоятельствах. Как нам сообщили, он является главным подозреваемым в убийстве собственных родителей. Но как у ребенка хватило на это сил? Судя по всему, подобный пациент будет для меня в новинку. У него уже высшая стадия ... и повышенная агрессия ко всем. Точный диагноз пока сложно назвать. По прибытию в лечебницу ребенок оказывал ярое сопротивление, требовал вернуть обратно и чуть не убил медработника ... Несмотря на малый возраст, сила пациента невероятна во время гнева. Пока что применяются стандартные методы лечения, а потом посмотрим на результат.- последовал щелчок, означающий завершение некачественной кассетной записи. Видимо, тот труп и есть автор. Да... никакое лечение не спасло вас от такой участи. Здесь все совершенно не так, как я писала в своей книге про историю появления Сказочника. По сюжету он просто исчез из лечебницы, как только научился пользоваться своими навыками, и больше не возвращался. Не уничтожил все, не отомстил каждому. Убил он лишь тех, кто был сильно заинтересован его порушенной психикой и нагло лез в его личное пространство со своими бесполезными вопросами. Самодовольные психиатры, желающие стать известными путем разгадки тайны свихнувшегося ребенка. И ты решил, что так просто можешь изменять мою историю?! Знай, что я заставлю тебя переживать все это снова, и снова, и снова! Пока ты не будешь умолять меня убить тебя и избавить от этих мучений! Жалкая ты тварь! Ненавижу!       Что-то мокрое и склизкое легонько ткнуло меня в ногу. Вздрогнув, я увидела того паразита, что вылез из трупа и приполз ко мне. По форме паразит напоминал крупного осьминога, а его натуральный окрас был темно-бирюзовый. Для маскировки он менял цвет кожного покрова, как хамелеон. Выглядел паразит напуганным. Ему явно не хотелось нападать на меня. Несколькими щупальцами он протянул еще несколько кассет, будто платя дань за то, чтобы я не убивала его. С подозрением я глянула на него и тем самым сильно напугала. Паразит бросил кассеты и быстро уполз к своему «дому». Достав из диктофона первую, вставляю вторую и снова нажимаю красную кнопку. - ... Пациент номер одиннадцать провел в нашей лечебнице уже месяц. Но, к моему сожалению, изменений в положительную сторону нет. Мальчик не желает вести разговор, не отзывается на свое имя и по-прежнему агрессивно реагирует на лечение. Приходиться применять к нему жесткие меры, иначе все усилия пройдут впустую. С другими пациентам у него нет желания контактировать. Однажды ... пытался подружиться с Альбертом. Давал свои игрушки, звал играть, постоянно ходил за ним и разговаривал. Я уже подумал, что это поможет мальчику, но он никак не реагировал на ... А потом Альберт ни с того ни с сего набросился на ... избил его и откусил несколько пальцев на руках. Санитары и я подоспели вовремя, так как Альберт собирался выдавить ... глаза. Тогда мальчишка спрятался под кроватью, рычал на нас и... п-поедал откушенные пальцы. В тот момент я осознал то, что Альберт выжидал нужный момент, чтобы напасть. Сидел, терпел и ждал, словно зверь в засаде. Хотел заполучить эти «трофеи» и... насладиться ими. Страх. Тогда мною завладел сильный страх.- в мужском голосе отчетливо чувствовался тот самый страх, о котором он говорил. Помню того мальчика. Он был в моем сюжете, но лишь для того, чтобы Альберт впервые почувствовал вкус человеческой крови и плоти, что пробудит в нем огромные силы. Я сделала все, чтобы будущий Сказочник в итоге вырвался на свободу и ничто не смогло сдержать его. Каждая попытка вылечить Альберта лишь выстраивала для него мост в новый дом, в Страну Безумия. За все то время в его голове накопилось множество планов, идей, вкупе с жаждой убить как можно больше, в том числе и меня. А на очереди была третья кассета. - Я уже перестал замечать то, что все мое внимание и свободное время досталось Альберту... Иногда я чувствую что-то необычное. Словно он забирает из меня все силы, видит насквозь своими звериными глазами, и во время каждого приема он по разному расправляется со мной в своем сознании. Страх внутри меня рос все с каждым днем из-за него. Ночами терзают кошмары, построенные из его слов и рассказов. Эти сказки, что Альберт постоянно мне рассказывает... я становлюсь их героем в своих снах. Как будто он медленно заражает и убивает меня. Лишь когда он находится под лошадиной дозой успокоительного я чувствую себя немного спокойней. Любой другой ребенок такого бы не выдержал, но его организм работает совершенно по-иному. Ни слова, ни прочие лекарства, ни разнообразные методы лечения не действуют. Никто из работников уже не считает его человеком. Медсестры бояться подходить к Альберту, врачи — оставаться с ним наедине, а остальные пациенты обходят его стороной и испытывают приступ паники, если Альберт находится рядом. Из-за повышенной агрессии ко всем, уровень опасности этого пациента стал критическим. Его уже перевели в особую одиночную камеру. Также приходится держать Альберта... в оковах. Настолько буйного пациента здесь никогда не было. Он первый, кто опробовал на себе эти оковы. Дикие крики и лязганье тяжелых цепей не дает всем нормально спать по ночам. Нужно поскорее разгадать эту загадку, дабы покончить со всеми мучениями... Я постараюсь как можно больше узнать о его семье.- зря, зря ты продолжал так упорствовать. Это и погубило тебя. Альберт не щадит, не благодарит, ему лишь бы заполучить желаемое. Другие ему безразличны. Каждый стал ему врагом, даже сама книга с его собственной историей. А все почему? Потому что обо всем догадался слишком рано... И последняя кассета. Она сохранила последние минуты жизни этого доктора. Последний диалог со своим убийцей. Еще немного — и маленький Альберт станет взрослым Сказочником, а затем начнет свой длинный и кровавый путь до самой меня. - Здравствуй, Альберт. Как тебе сегодня спалось? Ну, не молчи, я просто хочу поговорить с тобой.- - Мне опять... снились кошмары.- - А что именно тебе снилось? Ты можешь мне рассказать?- - Почему меня закрыли в той комнате?- - Альберт, пожалуйста, не переходи на другую тему. Я задал тебе вопрос...- - Почему меня там запирают?!- - Спокойно-спокойно. Не кричи. Ты сам в этом виноват. Тебя там запирают за твое плохое поведение. Своими же поступками ты лишаешь себя хорошего.- - У меня нет... ничего хорошего! Выпустите меня!- - Прошу, Альберт, успокойся. Тебе нельзя покидать больницу. Ты опасен для общества. Тебя необходимо лечить, но ты сопротивляешься.- - Отняли! Его отняли у меня! Я должен вернуть его!- - Ты опять о своем брате.- - Да... Братик. Мой братик! Отдайте мне его!- - Но он же давно погиб, Альберт. Он так сильно дорог тебе?- - Он не мертв! Мой братик не умер! Мне врали! Все врали! Они все заодно с ней!- - Альберт, пожалуйста, отдышись и не кричи. Не вынуждай меня снова вызывать санитаров. С кем все заодно? Ты знаешь, кто был виновником смерти твоего брата?- - Я все узнал... абсолютно все. Все вокруг — ложь! И вы тоже. А братик жив! Все подчиняется ей! Она управляет всеми вами. Вы этого не видите, не знаете, не чувствуете! А мне все известно... Этот мир не настоящий. Подделка! Она, она создала тот день и забрала моего братика! Из-за нее я сейчас сижу здесь, с вами! Отпустите меня! Я ее найду! И убью, убью, убью!- - Альберт, тише, умоляю. Кто она, и что ты имеешь в виду? Почему управляет? И не надо никого убивать. Всегда все можно решить без кровопролития. У тебя не должно быть подобных мыслей в таком возрасте. Лучше спокойно расскажи мне все по порядку. Я всегда готов тебя выслушать, Альберт. Я хочу помочь тебе.- - Нет. Вы не слушаете меня. Она все это создала. Все события происходят только потому, что она этого хочет. Это... как сказка. Ее сказка... очень плохая сказка. Я все смог узнать, все понял. А вы никогда не поймете. Вы всего лишь... ее персонажи.- - Снова твои «сказки», Альберт? Я же тебе говорил, нельзя такое придумывать. Эти сказки не для чтения, понимаешь? Не надо больше такое писать. Ты калечишь себя, Альберт. Посмотри на свои руки. Ты кусаешь их до крови. Ты превращаешься в дикое животное. Остановись, пока сам об этом не пожалел.- - Никто меня не слушает! Не слушает! Она велит вам говорить все эти слова! Меня хотят держать здесь... в этом сюжете! Книга! Все это книга! Ты и сейчас наблюдаешь за мной! Я тебя найду, слышишь?!- - Альберт?.. Альберт, что ты делаешь?! Нет, не шевелись, т-ты порвал ремни. С-спокойно вернись н-на свое место, п-пожалуйста.- - Вы просто... несколько строчек на бумаге. Как и я...- - Нет, Альберт, стой! Не подходи ко мне! Помогите! Альберт, не надо, ты же еще ребе... а-а-а! Отпусти, отпусти! Пожалуйста! А-а-а-а-а!..- дальше следовали громкие вопли, которые сильные помехи записи делали еще страшнее. А после пленка закончилась. Как же символично. Это было его первое из самых кровавых убийств. Оковы в итоге разрушились, а обнаглевшее животное начало охоту на своего хозяина. Другие мои Творения тоже в курсе того, что находятся в своих книгах, в своих мирах, и не предпочитают трогать Автора. И каждый получает свое. Но ты... Я добавила в тебя слишком много чувств, переборщила с характером и красками. Не заметила, как сделала из тебя вовсе не книжного героя... а настоящего человека. Больше, чем новая жизнь, больше, чем очередная история. Интересно, об этом ты догадался?       Кассет не осталось, да и некому теперь их записывать. Паразит давно где-то спрятался. В прямом смысле мертвую тишину нарушил звук упавшей настенной плитки. Случилось это рядом со старым письменным столом убитого доктора. Явно не просто так. Оставив уже ненужный диктофон, я встала с койки и осторожно, дабы ничего снова не провалилось под ногами, подошла к источнику звука. За отломавшейся плиткой скрывался небольшой тайник. Ха, тебе так хочется подчинить меня своему сюжету и управлять мной, но ты никогда не станешь таким Автором, как я. Этого бы не произошло, если бы я не прослушала аудиозапись. В его мире все должно идти прямолинейно и безо всяких ответвлений. Вспомнить тот же путь до него в Стране Безумия, те головоломки, решив которые, сможешь продолжить путь дальше. И никогда не узнаешь ответ на вопрос: «Что было бы, если бы я поступила не так, как требуется?» В тайнике лежал человеческий череп с почти сгнившими кусками плоти. А вот и потерянная голова. Из черепа торчало Черное Перо, подобно легендарному мечу в камне. Правда, выдернуть писательское оружие из хлипкого черепа не составило никаких усилий. Во время того секундного действия нижняя челюсть отвалилась и я заметила спрятанный за ней ржавый ключ со следами царапин. А на боковой стенке тайника гласила кровавая надпись: «Лишь настоящему безумцу откроется выход.» Нет сомнений, это ключ от камеры Альберта. Осталось только до нее добраться и ничего себе не сломать по пути. Надеюсь, теперь-то Черное Перо у меня не отнимут. Завершив недолгое обследование тайника, я буквально на цыпочках продвигалась к выходу из кабинета. Честно, я ожидала того, что паразит кинется на меня, пока я буду отвлечена на тайник, но этого не случилось. Все же никогда и никому не удастся превзойти меня. Если бы это была моя ловушка, жертва в ней давно бы мучительно скончалась. Дверь оказалась выбитой, «вежливо» открывая мне выход в больничный коридор, где уже можно было ходить спокойно, но относительно. Такая же разруха вокруг, кучи мусора, загораживающие двери в другие кабинеты и палаты, дыры в полу, которые мне приходилось на свой страх и риск перепрыгивать, дабы следовать вперед, единственному доступному пути. Иногда пол все же начинал обваливаться под моими ногами, но с помощью Черного Пера и сильных рук мне удавалось цепляться за стены и переходить на более безопасные места. На удивление не попадались трупы персонала или пациентов. Это как-то подозрительно, даже необычно для Сказочника. Трудная полоса препятствий осталась позади меня. Совсем немного оставалось до главной цели. Я прислонилась к стене и сползла по ней на пол, дабы отдышаться и немного передохнуть. Для небольшой проверки я сделала несколько несильных ударов по стене. От лезвия Черного Пера несколько плиток ровно разрезалось на части, затем посыпалось на пол. Идеально. Такое оружие никогда не затупится. Впереди уже виднелась огромная тяжелая стальная дверь со множеством замков и одним окошком с непробиваемым стеклом для проверок находящего внутри. К сожалению, я не дотянулась бы до окошка и не смогла узнать, безопасно ли там. От двери по стенам шли длинные следы от ногтей, кое-кто явно не хотел туда возвращаться из раза в раз. И все это открывается единственным ключом и только снаружи. Если верить той надписи в тайнике, за ней должен быть выход отсюда. Странно, в самой надежной палате для бешеного психопата находится выход. Да, действительно, только настоящий безумец найдет там выход на свободу.       Позади меня раздались громкие скрежеты и треск, как будто все понемногу начинало разрушаться. Ага, понятно, так просто меня отсюда никто не выпустит. Вместо того, чтобы занять позицию, приготовить оружие к бою и изображать из себя непоколебимого война, я просто продолжала сидеть на полу и ожидать «неожиданное» появление блеклых противников. Из дыр в полу ко мне полезли похороненные здесь навеки пациенты вместе с рабочим персоналом. Ничего живого в них давно не осталось. Их можно назвать настоящими зомби. Лишившиеся речи, мыслей, чувств и лишь подчиняющиеся хозяину. Пропитанные могильным холодом и вонью, прогнившие насквозь, озверевшие ходячие трупы когда-то живых людей. У одного из глаз безостановочно текла черная густая жижа, у второго передняя часть ребер была полностью голой из-за жрущих мертвую плоть паразитов и жирных личинок, ссыпающихся на пол после каждого шага носителя. Третий насквозь пророс твердыми и сухими лозами без каких-либо цветов и листьев, четвертый не имел ног, но все равно полз между остальными. Пятый труп весь был пронзен обломками деревянных балок, которые стали для него тяжелым грузом и не давали ему идти быстрее. И так можно описывать каждого мертвяка до бесконечности или пока они не дойдут до меня и не разорвут на куски. Пошатываясь, мыча и дергаясь, огромная толпа медленно шагала по моим пятам. Лишний звук или движение — и они разом ринутся с места к источнику звука. Их иссохшие руки ледяными пальцами крепко сжимали простенькое оружие. Ржавые ножницы, большие осколки стекла, скальпели или просто куски камня или кирпича. Хоть они были совсем неподалеку, пока что живые трупы меня не замечали. Смогу ли я незаметно прокрасться к двери палаты Альберта? Не узнаешь, пока не попробуешь… Завершив совсем недолгую передышку, я осторожно поднялась на ноги и, вжавшись спиной в плиточную стену, на носочках прокралась мимо мертвяков. Иногда кто-то из них поворачивал голову и смотрел прямо на меня своими побелевшими глазами. Казалось, еще секунда — и до его гнилого мозга дойдет, кто совсем в нескольких метрах от него стоит. Но ничего в итоге не происходило, а мертвец продолжал плестись за остальными вперед по больничному коридору. С бесшумными вдохами и выдохами я не прекращала двигаться по стенке. Без своих чернил и листка бумаги я с такой вражеской оравой не смогу справиться. Хотя, что-то подсказывает мне… Тут одна моя босая нога ступила на незаметную горсть стекла. Острые осколки вонзились в ступню и быстро пустили чернильную кровь. Режущая боль вырвала из горла хриплый крик, который я безрезультатно старалась сдержать. Это стало апогеем всей ситуации. Вся толпа разом среагировала на посторонний звук и, раскрыв свои рты, издающие звериное рычание, ринулись ко мне, готовые вонзить все острые штуки, что были в их руках. Ты специально, я знаю! Просто так идеально все не должно было случиться! Как же это меня бесит! Все мои идеи и задумки с планами всегда проходят гладко и четко, ибо я творец и могу позволить себе невозможное! Но ты! Ты! Ненавижу! Аргх!       Первый прибежавший ко мне мертвец сразу же получил зазубренным лезвием Черного Пера в горло и, захлебываясь густой кровью, рухнул на пол. Остальных взбесила смерть так называемого товарища и они стали более агрессивными. Следующий потянул ко мне руки с длинными ногтями, а я быстрым движением отсекла сразу обе — и те, еще дергаясь, упали к самому первому трупу. Безрукое тело я со всей силы пнула целой ногой в общую гнилую кучу, не давая другим приблизиться. Выдерживая боль от оставшихся в ступне кусков стекла, на носочках, дабы не было так тяжело, быстро бегу к двери, прежде чем толпа сомкнулась и зажала бы меня у стены в ловушке. Заметив валяющиеся на полу куски проломленного пола, хватаю двумя руками самый тяжелый, сжав рукоятку Черного Пера в зубах, и швыряю в надвигающуюся толпу. Большой кусок бетона после броска разорвал часть бинтов на руках и все-таки смог добраться до кожи и разодрать до мяса, истекающего чернилами. Но зато удалось сбить нескольких с ног, а одному даже сломать колено и тем самым прижать к полу. Пока стоящие на ногах с трудом переходили через упавших «собратьев», я по-быстрому вытащила самые крупные и заметные осколки, каждый раз вскрикивая и теряя еще больше крови. Оторвав от смирительной рубашки клочок, я второпях криво перевязала самые глубокие раны. Лишь бы было удобней ходить, прочее пока не имеет особого значения. Плотная ткань не так хорошо впитывала кровь, а под кожей все еще чувствовались застрявшие мелкие осколки. Один труп вдруг резко выбежал из толпы и набросился на меня, застав врасплох. Своими зубами он вгрызся мне в предплечье, бешено отрывая куски мяса и, чавкая, пережевывая их. Держащая ножницы рука бесконтрольно дергалась и пыталась попасть в мой живот. Я орала во все горло и на всю больницу, ногами отбиваясь от мертвеца, который все продолжал и продолжал утолять свой вечный голод. Крепко сжав Черное Перо, я ударила наугад, так как почти все лицо было забрызгано чернилами. После удара мертвяк замер и утих, затем сполз на пол. Оказывается, я смогла попасть ему прямо в висок. Времени на обглоданную руку не оставалось ни капли. Пришлось быстро подняться и, придерживая тяжкие укусы, бежать со всеми остатками сил к палате. Они еще и пообедать мной вздумали. Так умирать я точно не собираюсь. Окровавленными руками хватаю ключ и как можно быстрее открываю им единственный замок. Ровно три поворота ключом — и все остальные замки двери со скрипами и щелчками начали открываться. Работающие внутри механизмы гудели на весь коридор. Казалось, что вот-вот что-то сломается, и выход для безумца не откроется. Пока множество замков щелкали жестокими нотками, живые мертвецы почти собрались в полукруг. Уже не оставалось другого пути отсюда. Только палата Альберта могла в данный момент меня спасти. Как же странно и даже… дико звучит. Когда же ты поймешь, что я никогда не буду от тебя зависеть! Все всегда будет наоборот! У тебя нет тех сил, чтобы противостоять книжному правилу: Автор решает судьбу Персонажа.       Последний щелчок. Дверь наконец-то открылась, издав предсмертный секундный скрип и жесткий скрежет. Глубокий вдох и уверенный выдох, я побежала внутрь палаты, попутно перерезая глотки тем, кто все-таки рискнул кинуться на меня, дабы не упустить. Самые последние, что хватались за дверь, не давая мне ее закрыть за собой, получили той самой дверью по головам в ответ. То ли они такие мягкие, то ли мои силы прибавились из-за боли и внутреннего гнева, но парочка голов все же раскололась, подобно гнилым орехам, и растеряла противную на вид и запах жижу, которая когда-то была головным мозгом. Дверь громко захлопнулась за моей спиной, а замки, как новенькие, за секунду закрылись. Очередная твоя закономерность… Мертвая орда теперь была отделена, но она не собиралась просто так оставлять свежее мясо и живую кровь и неутомимо тарабанила по ту сторону двери. Сама палата тоже лишилась своей «нормальности» после пребывания будущего Сказочника. Обитые не шибко мягким войлоком стены и пол, высокий потолок, до которого невозможно допрыгнуть, периодически помигивающая своим белым светом лампочка. Небольшие участки стен исписаны узкими и длинными столбиками текста, каждый из которых имел свое название, написанное более крупным почерком. И под каждым вдобавок был нарисован кривой детский рисунок. А это его творения, его сказки, с иллюстрациями, как в дорогой книге единственного экземпляра. Иногда Альберт писал и рисовал цветными карандашами, которые ему дарили, но когда под рукой ничего не было, приходилось кусать собственные пальцы и писать кровью. Только бы выплеснуть часть своей фантазии в реальность, где подобное никогда не признают великим искусством. Плагиатчик… Как же так получилось, что ты стал копировать меня?.. Все-таки у тебя получалось выходить из-под моего контроля. На какие-то мгновенья. Но это уже было весомым результатом для того, чтобы отделиться от книги и ее сюжета. Самое сложное – это понять и осознать тот факт, что ты находишься в книге и всю твою жизнь кто-то прописал до самого последнего слова. И ты все совершал не по своему желанию, а по велению авторской руки, держащей перо, что создает весь выдуманный мир.       Сказки у Альберта всегда были на любой вкус и лад. То интерпретация существующих вне времени детских сказок в своих кровавых и сумасшедших мотивах, то такие же сказки, но уже собственного сочинения. Странно, что он ни разу не писал что-нибудь про меня, про объект своей ненависти. Кстати, я никогда не уделяла этой мысли внимания, не пыталась все обдумать и подобрать возможный ответ. Наверное, все потому, что я попросту не хочу тратить на Сказочника свое драгоценное время. Но зато сейчас он довольствуется им во всю свою нескрываемую наглость и жадность. Я несколько раз кругом обошла комнату, состоящую лишь из четырех стен, беглым взглядом пробежалась по каждому написанному столбцу, где буквы были настолько ужасны и бегло накаляканы, что смысл многих предложений был утерян на веки. Но ничего так и не произошло. Наполовину обглоданная рука была вся в моей крови, что быстро начала свертываться, и спокойно болталась. Частично виднелась кость и застрявший в разодранном мясе зуб. Если ей не шевелить, будет не так тяжко… Боль никак не покидала раненную ногу, поэтому я слегка прихрамывала при ходьбе. Оставшиеся осколки сильно обжигали плоть, но приостановиться и окончательно избавиться от них было нельзя. Вдруг сюжет его игры продолжит свое движение? И я только больше поврежу себе ногу, а потом и вовсе ходить нормально не смогу. Уж лучше иметь то, что имеешь, и не делать еще хуже. За дверью же не утихали стуки множества кулаков. Ну, думаю, они не смогут пробиться, ибо когда-то я сделала эту дверь почти что самой прочной и неподдающейся долгому времени. - И что дальше, Сказочник?! Что ты еще придумал для меня?! Давай же! Или я должна тут остаться взаперти и вникать в смысл твоих каракулей?! И это все?! Не-е-ет! Так не пойдет! Слишком халтурно для концовки!- требовательно и недовольно прокричала я с поднятой к потолку головой, сжав кулаки. Мои слова мигом поглотили стены, подавляя весь «ненужный» шум. И он даже ничего не ответил мне?! Вот же нахал! - У тебя фантазия закончилась или как?! Альберт!- продолжаю громко выражать свое возмущение происходящим, не показывая какого-либо испуга. Я знаю, он хорошо меня слышит. Теперь уже я делаю свой важный ход. Он взбесил меня, а я взбешу его в ответ. И как раз идеальный момент для этой психологической атаки. Ему нужно бросить суровый вызов, показать, что у него опять не получилось повторить мой стиль. Альберта это невыносимо заденет, он не сможет удержаться. - Как всегда ты не смог меня удивить.- критично фыркнув, я облокотилась на стену и сняла с кистей рук целые бинты, дабы перевязать ужасно выглядящее предплечье и хоть как-то предотвратить новое кровотечение. Если Сказочник молчит, значит он что-то определенно задумал. Всего несколько слов отделяло меня от продолжения… - А вот Алан погиб намного красивее…- после моих ехидных слов, сравнимых с ударом ножом по горлу, стены палаты немного затряслись. Из букв на войлоке, словно из прорезов, хлынула алая кровь. Пол покрывался трещинами и разваливался под моими ногами. Если бы второго не произошло, то нескончаемые потоки крови затопили бы камеру до самого потолка. Постепенно массивные куски улетали куда-то вниз, будто под лечебницей не было земли. И верно, через дыры видны багряно-прозрачные облака. Здание все это время находилось в небе, словно… чертов дирижабль! Больше никакие сравнения не приходили мне в голову. Дверь больше не откроется, ключ от нее стал для меня бесполезным, а оставалось только одно. Видимо, это и есть тот самый выход для безумного. Ха… ты приписываешь меня к ним?.. Значит, мы с тобой всегда будем наравне, и наше противостояние продлиться до бесконечности, ибо победа случится только когда один поднимется хотя бы на одну ступеньку выше. Однако в любой момент все может решить… обычная случайность. Когда-то кому-то из нас просто может повезти.       Осознав, что иного шанса больше нет, я просто шагнула вперед и тут же мое тело отделилось от мира больницы. Разрушенный пол разлетался в стороны, чтобы не навредить мне. Какой ты заботливый… Внизу меня должны были встретить бескрайние просторы опасного леса Страны Безумия. Как я туда доберусь в целостности – неизвестно. Сильные потоки воздуха стремились прямо мне в лицо, будто пытаясь подхватить и куда-то унести. Алые капли бусинами порванного кровавого ожерелья парили вокруг в медленном танце. Больница все отдалялась и отдалялась, тем временем как расстояние до леса и земли сокращалось. Уже виднелось между деревьями что-то белоснежное. Снег? Не, этого здесь не было и не будет. Сказочник не любит зиму со снегом и холодом. Это может быть только одно.       Долетев, я убедилась в своих догадках. Я угодила прямо в огромную и прочную паутину, послужившей для меня батутом и не давшей превратиться в мясные ошметки. В тот момент, когда мое тело коснулось липких нитей, на секунду потемнело в глазах, все будто отключилось, а когда это прошло, на мне снова оказался традиционный наряд здешней Алисы, заменив грязную и порванную смирительную рубашку. Паутина мгновенно поймала меня, как мотылька, не позволяя двигаться и вырываться. Оставалось лишь ждать ее хозяина. Ловушка на крупную дичь обхватывала небольшую территорию глубокой части леса. Куда ни ступишь — угодишь в цепкую паутину, а любые движения только сообщат о том, что ты попался. Охота ведется лишь на человеческих созданий, и если же попадаются так называемые «местные» существа, их освобождают и не пускают на мясо. Логово совсем неподалеку. Где же ты? Или то, что я прилетела сюда из разрушенной лечебницы для психов, оказалось слишком неожиданно? Откуда-то почувствовались слабые вибрации, проходящие через паутину. Из гущи ветвей соседнего дерева выползло еще одно необычное создание. Оно имело бледное человеческое туловище мальчика, а вместо нижней части у него было большое и черное паучье брюшко с крепкими паучьими ножками, с помощью которых он и передвигался, давно отвыкнув от пары человечьих ног. К бокам были пришиты еще четыре мертвые руки, контролируемые основным телом, в добавление к двум своим, чьи пальцы были тонкими, длинными и когтистыми. В блестяще-черных прямых волосах, свисающих до лопаток, ползали маленькие паучки и плели свои паутинки, словно хотели украсить своего человекоподобного сородича. У Паука не было нижней челюсти, ее просто вырвали с мясом, а уцелевшая часть лица была сокрыта под белой маской с отломанным подбородком и шестью дырами для его бездонных глаз. Пришитая к плоти толстыми нитками маска прячет лицо с содранной кожей и насильно вырезанными дополнительными глазницами на щеках и лбу. Все глаза Паука — вставленные в глазницы черные бусины, которыми он хорошо и четко видит. Из-под верхней губы торчали маленькие клыки, но они ничем не служили Пауку. Свою пищу он разрывает на маленькие кусочки и сует прямо в глотку, потом проглатывает и переваривает. Так питаться ему пришлось долго учиться. Паук не относится к Деткам. Его можно назвать изгоем, призираемым всеми. Изначально Сказочник хотел сделать из него самого сильного и боевого врага для меня, но что-то пошло не так и измученная игрушка не стала идеальной. В порыве ярости от провала Сказочник и вырвал голыми руками нижнюю челюсть Паука. Он мог бы быть убитым, как больше ненужный материал, но Паука просто выбросили в лес. С того момента ему пришлось выживать и привыкать к новому телу и месту обитания самостоятельно. Пауку нельзя приближаться к территории других Деток и попадаться Сказочнику на глаза. И, получается, Паука ненавидят и гнобят ни за что. А он боится, держится подальше, в самой глуши, и не способен постоять за себя. Не умеет драться, вечно грустный и слишком трусливый, несмотря на то, что он имеет ядовитые шипы и жало на брюшке. Из-за этого Пауку достается мало еды, и ему приходится голодать или надолго сохранять пойманного ребенка, но падаль не настолько вкусная и питательная. Единственный, кому не безразличен Паук — это Рыбеха, так как он всегда хочет чем угодно помочь Деткам, несмотря на некоторые законы этого мира. Например, Сказочник всегда может наказать любого за оплошность, провинность или непослушание и изолировать от остальных, но Рыбеха, рискуя в очередной раз своей чешуей, все равно наведается к получившему наказание. И даже Паук не исключение для него. Рыбехе трудно передвигаться по суше с рыбьим хвостом, но иногда он все же приходит к Пауку, дабы поделиться пищей, помочь чем-нибудь или просто составить компанию и поговорить. Я точно знаю, Рыбеха как-то стащил из дома Сказочника с бесконечным количеством комнат несколько вещей для обустройства убежища Паука. Плед, одеяло, подушки, игрушки, ведь этот монстр в душе напуганный навсегда ребенок. Лишь Рыбеху Паук воспринимает как своего единственного друга и не боится его прихода в гости.       Как только Паук подполз ко мне вплотную, я резко подняла руку, разорвав несколько нитей паутины, и наставила на него Черное Перо. - Даже не думай, мусор! Доставь меня к Сказочнику, ты, использованный ресурс!- грубо приказываю ему, готовая в любой момент пырнуть в одну из конечностей. Тот дико перепугался, отпрыгнул назад и нервно закивал головой, издавая из глотки звуки, похожи на щелчки. Затем Паук осторожно вернулся, обратив внимание на мою полуживую руку, и несколькими руками снял испачканные бинты, а паучьими ножками сплел тугую перевязку, благодаря которой мне стало намного легче и удобнее шевелить рукой. Закончив недолгую «врачебную» помощь, он освободил меня, усадил к себе на брюшко и пополз с дерева на землю. С помощью своих ножек он довольно быстро передвигался, вдобавок неся на себе меня. Самое время прокатиться на безумном поезде, для которого любая поверхность — дорога. Этот поезд со своей железной дорогой никому не нужен, он просто есть и все. Поэтому Паук, если можно так сказать, присвоил эту местность себе и часто проводит там время. Можно ведь бесконечно кататься через всю Страну Безумия и с каждой следующей поездкой замечать в окне что-то новое для себя. А когда приходит время конечной станции — обрыва в никуда, поезд резко исчезает и появляется на самой первой станции. И так из раза в раз, как по адскому кругу. Паук знает самую кратчайшую дорогу до поезда, у него есть особые билеты для него и можно спокойно поехать. Боясь меня, обитающие в волосах паучки не хотели оттуда высовываться и ползти ко мне. Правильно делают, я расправилась с лягушкой-древолазом, а с пауками — еще проще. Пройдя через свои небольшие владения, окутанные паутиной, Паук вышел на поляну, усеянную низкими кустами с ягодами и яркими цветами. Без каких-либо проблем он перешагивал через них и шел дальше, не повредив ни одной веточки. А это уже его соседи, которые не агрессивны только к нему и к Хозяину. На стволах деревьев, растущих поодаль, висели человеческие грудные клетки без кожи и плоти. Внутри из травы и веток сплетены гнезда, а в некоторых из них лежали маленькие алые яйца. Сразу же из кустов вылетел десяток аборигенов. Маленькие худощавые люди с тоненькими, почти стеклянными крылышками бабочек, с длинными заостренными ушками и растущими из лба усиками. Их кожа имела пепельный цвет и темно-красные узоры. Большие зеленые глазки-бусинки следили за нами, но в частности смотрели на меня. Одежда этих маленьких крылатых созданий сшита из листьев и травы, а волосы украшены цветами. Своим ярким, необычным и волшебным видом они способны легко привлекать, заманивать и даже гипнотизировать детей, которых они в дальнейшем отводят сюда, а после от них — ни слуха, ни духа. Это Феи Страны Безумия, показанные здесь с совсем другой стороны, как и все остальное. Когда одержимый желанием поиграть ребенок дойдет до поляны, Феи всей стаей накинутся на него и начнут убивать. Они залезут внутрь через рот и примутся разрывать сосуды и кишки, давить органы и разламывать кости, кроме ребер. Их используют для строительства своих гнезд. Попутно Феи травят умирающего в ужасных муках своим ядом, за счет чего через некоторое время внутри мертвого мешка с мясной кашей появляются яйца. Своих жертв они используют как стройматериал, инкубатор и продовольственный склад. Когда еще из теплого трупа достают и относят по гнездам яйца, собирается свежее мясо и прячется в глубоко вырытые ямы под кустами, где оно дольше продержится. В гнездах яйца лежат продолжительный срок, но зато в итоге вылупляются уже взрослые Феи. Они синхронно помахали Пауку маленькими ручками, а одна из них подлетела поближе и украсила несколько локонов цветками василька. Засмущавшись, Паук издал несколько неловких щелчков и покорно сложил все шесть человеческих рук. Мне, как гостю, пришлось помахать в ответ, так как Феи терпеть не могут грубость и неуважение. Я тоже, но с ними не хочу связываться. Из-за деревьев с гнездами одновременно вышли мертвые дети с дырами в груди и болтающейся оттуда требухой. Костлявые, иссохшие, а внутри каждого сидела стая Фей, управляющая своими домашними трупами. Это чтоб отпугивать более низших хищников и просто развлекать себя. Годящаяся для этого места поговорка: «Все в хозяйстве пригодится.» Дети вместе со своими маленькими кукольниками глядели нам вслед, не совершая никаких лишних движений. Имея такую толпу, они могут и напасть. Паук прошел через поляну Фей и вышел в тот же лес, пока те молча провожали его. Эти Феи вообще не разговаривают. То ли не могут, то ли не хотят, но все равно друг друга понимают. Так они ничего из себя не представляют, если же не собраны в стаю. Феи были созданы Сказочником просто так, для украшения своего «интерьера». Когда есть возможность оживить часть фантазии, почему бы этим не воспользоваться? А я могу дарить жизнь своим Творениям лишь в книгах, ведь за большие желания нужно платить высокую цену.       Через несколько метров от поляны Фей, которые Паук прошел за секунды, уже началась виднеться первая станция. Она представляла собой высокую платформу с каменной лестницей и защищающим от дождя крышей. Все тут давно заброшенное, поросшее сорняками, густым плющом, мхом и высокой травой. К нашему приходу как раз в лесной дали раздались гудки приближающегося поезда. Остановившись у лестницы, Паук помог мне спуститься на землю со своего брюшка и, протрещав что-то на своем языке, протянул бронзовую монетку. - Надеюсь, после этого Альберт помягчает к тебе.- цинично сказав на прощанье, я забрала монетку и поднялась по широким, мягким от мха ступеням на уставленную разломанными, заржавевшими скамьями платформу. От нового порыва тоски Паук поник, растеряв из волос все васильки, и поспешил обратно в любимое и безопасное место, свой дом. Проводили меня глухие и быстро утихающие звуки детского плача. Среди жесткой травы, которой поросли почти все скамьи, валялись чьи-то черепки с костями. Видимо, это все те, кто не дождался своей посадки. Но я не разделю с ними эту участь, ибо поезд скоро подъедет. Разозлился на меня, а потом решил бесплатно покатать? Все-таки ты меня «любишь». На обломках лавочек сидели маленькие голубенькие птички, беседуя между собой и повсюду скача на маленьких лапках. К сожалению или к счастью в Стране Безумия я не видна для птиц и хотя бы частично не могу понимать их языка. Пахнущий влагой и сыростью мох под ногами был мягким, словно одеяло, и хотелось разуться, снять гольфы и босыми ногами прогуляться по нему. Но думать в таком мете об отдыхе — себя не уважать. Вот это уже верх безумия. Далеко, среди верхушек старых сосен прятались темные башни того самого дворца. Их окна были такими же черными, пустыми, как глаза покойника. К тому же, его еще в цепких объятиях сковывает роща шипастых лоз. Безопасно туда попасть может только Альберт. Роща сама расступится перед ним, открывая путь. Его не волнует, что происходит на других участках этого мира и как живут или выживают остальные, лишь бы во дворце была тишина и покой и ничто не мешало вечному сну Алана. С другой же стороны это отмеченная для сильного удара точка. Всего одна могила, разорение которой создаст настоящий хаос в Стране Безумия и ее последующее разрушение. Но для этого нелегкого дела нужно быть хорошо подготовленным. Это только с первого взгляда дворец кажется легкой мишенью, находящейся прямо на виду, осталось лишь прицелиться и выстрелить. Нет. Все не то, чем кажется. По сути, все это огромная приманка в очень опасную ловушку. Стоит только подойти поближе — и начинается невообразимое. Поэтому мне пока рано туда идти. Тут не помешала бы помощь Рэя, но… Надеюсь, Залго потом поможет мне разгромить здесь все и убить сердцевину, источник всей мракобесной погани. Но, думаю, мне придется заслужить такую помощь, а не ожидать все на блюдечке. Если вдуматься, то именно так протекает половина моей жизни… Черт, соберись! Это место так влияет на меня! Находясь на станции или в самом поезде, неловко начинаешь впадать в глубь себя, вспоминать свою жизнь, видеть ее кадры и задумываться обо всем в общем. И таким ходом теряешь ориентир во времени, не замечаешь, как долго едет поезд, и становишься его вечным пассажиром, а твоя жизнь больше не связана с реальным временем. В твоей реальности могут пройти года, десятилетия, века, а ты все едешь и едешь на поезде, не замечая происходящего вокруг себя.       Громкий гудок Кошмарного поезда вдребезги разбил лесную тишину и разогнал всех отдыхающих птиц с платформы. От его приезда задрожала земля, а куски от лавок начали подпрыгивать на одном месте. Сам поезд намного больше обычного, почти размером с длинный корабль на рельсах. Основным его цветом должен был быть темно-бурый, но из-за многолетнего слоя копоти этого даже не поймешь. Громоздкий, тяжеленный, покрытый толстыми шипами и острыми лезвиями, из трубы валил густой чернющий дым, на удивление быстро растворявшийся в алом небе. Из-под колес полыхал ярко-красный огонь, от которого на метры шел жар, ощущаемый моими ногами. У нас такая громадина за короткий срок уничтожила бы десятки лесных масштабов, а здесь даже пожары не случаются. Поезд и лес живут вместе, как братья. Входные двери поезда напоминали целые ворота в горячий Ад. Они раздвинулись передо мной, скрипя от ржавчины и грязи, а затем опустилась металлическая лестница. Только я собралась подняться, как из ворот прямо лицом на платформу вылетела Машинист. После такого падения она спокойно поднялась на ноги и преградила мне путь. - О! Это ты! А я уже и забыла, как ты выглядишь. Знаю-знаю, ты как всегда торопишься на ва-а-ажные дела, и я даже знаю, на какую остановку тебе надо! Представляешь?! Я знаю это! Ха-ха-ха! Но для начала мне нужно что? Что же? Правильно! Билетик на мо-о-ой поезд, ха-ха! Он у тебя есть?!- быстро и задорно тараторила девчонка лет двенадцати и, нарезая вокруг меня круги, бешеным взглядом искала у меня заветный билет. Она тоже похожа на одну из Деток, но не является ею, а была сделана лишь для управления поездом и пропуска пассажиров. Машинист всегда ходит в темно-малиновых мешковатых шортах с подтяжками и большими пуговицами, черной рубашке с рукавами-фонариками, в высоких тяжелых сапогах и резиновых перчатках до локтей. Ее руки и ноги сделаны из фарфора, как у куклы, а собственные конечности были ампутированы очередным жестоким методом. Свое у нее только туловище и голова, даже кудрявые рыжие волосы – обычный парик, пришитый к лысой голове, глаза – раскаленные и искрящие куски угля, а зубы – кривые железяки. Почти что живая кукла, ответственная за Кошмарный поезд. И ей нравится эта работа. Прошлое уже не помнит и уверена, что всегда тут была. Детский болевой шок способен творить ужасные чудеса… Как я слышала краем уха, на этих рельсах, этим же поездом ее руки с ногами и были отрублены, после чего Сказочник изнасиловал фонтанирующее кровью тело… как и всех… остальных детей… изуродованных им. У него столько мерзких фетишей. Столько порочных желаний и вариантов того, что можно сделать с живым или мертвым телом. Как над ним можно надругаться, как можно убить, съесть и как сочетать ранее перечисленные пункты… Поганый извращенец. И я к этому психическому бзику причастна по большей части… - Да, он у меня есть.- закатив глаза, я протянула ей монетку с вычеканенной на ней куклой на нитях кукольника. Машинист мигом забрала ее и проверила на подлинность путем покусывания ржавыми зубами. - Это он! Такой блестящий и кровью не заляпан! Теперь ты можешь поехать. Проходи.- сунув монетку в карман, она вежливым жестом обеими руками указала на лестницу и наполовину поклонилась. С нудным выдохом я забралась в поезд по крутым ступеням, а девчонка широкими шагами последовала за мной, от чего позвякивали привязанные к ее перчаткам и локонам парика такие же монетки на ленточках. У нее их целая гора, как в пещере дракона, она обожает эти билеты и поэтому не пускает без них на свой поезд. Ей нравится их звон, их цвет, блеск. Это реальное помешательство, одержимость.       Входные ворота громко захлопнулись позади, а Машиниста рядом не оказалось, она по потолку быстро ползла в свою главную кабину. Внутри поезд выглядел намного приличней, чем снаружи. Уютно и чисто, хоть босиком ходи. Не было никакого деления на вагоны, все являлось одним целым. Через поезд по полу проходила красная махровая дорожка, сидения как новенькие, крепкие, удобные и с алой обивкой. Такие большие, широкие и высокие, что я со своим ростом смогла бы спать на них, как на кровати. Через большие окна был прекрасно виден весь путь, хотя с наружной стороны их занавешивала копоть. Сразу же присаживаться я не стала, а решила немного пройтись вперед. Рядом с воротами много шума, а я его ненавижу. По пути мне на глаза попадались сидящие на каждом третьем или пятом месте маленькие дети. Сидя на максимально удобных для них местах, болтая ногами, они с огромным интересом смотрели в окна и ожидали, когда поезд вновь поедет. Каждый сидел по отдельности, не замечая других. Их большие, ранее живые глазки были покрыты серой пеленой, из-за которой дети перестали ориентироваться во времени и узнавать все те места, мимо которых они проезжали уже много-много раз. Губки пересохли и сомкнулись навеки, не было видно, как они дышат. Эти дети походили на призраков, не живых и не мертвых. Преодолев еще какое-то расстояние спокойным шагом, я наткнулась на очень необычного пассажира. Он сидел в полном одиночестве, одетый в приличный праздничный костюм, поблизости никого не было. Выглядел как совершеннолетний, что редкость для Страны Безумия. Взрослые обычно погибают сразу, ибо они не такие чистые, невинные и сладкие на вкус, как дети. А вот он каким-то чудом добрался аж до поезда. - Прошу прощения, а вы докуда едете?- спрашиваю у него ради собственного интереса, подойдя к парню поближе. - Конечная. Там я живу. Ехать долго, но уже скоро я приеду. Меня ждет семья. Мама обещала приготовить мой любимый пирог. С яблоками. Он ведь такой вкусный, согласитесь со мной. Сегодня такой праздник для меня. Представляете, меня наградили! Я так счастлив! Поскорее бы приехать домой.- смотрел он на меня такими же серыми глазами и мило улыбался. - Это очень интересно, правда. Поздравляю. А вы не подскажите, какое сегодня число?- - У вас, наверное, был очень тяжелый день и вы сильно устали. Сегодня пятнадцатое марта. Не благодарите, лучше присядьте и отдохните.- - Да… Все равно спасибо вам. До свидания.- я продолжила идти дальше, а поезд за время нашего разговора успел тронуться. Сперва его немного покачивало, далее он набирал скорость, а после рванул с места по проложенному рельсами пути, громко гудя. Найдя тихое, уютное, одинокое пространство, я уселась на мягкое сиденье, поближе к окну, за которым мелькали деревья. Наконец-то, хоть немного дам ногам отдохнуть. Те куски стекла уже родными стали… Слышно, как стучат колеса и как под ними трещит пламя, соприкасаясь с нагретыми рельсами. Можно даже разглядеть мелкие искорки, долетающие до окна. К семье он едет, пф, конечно… Сейчас давно не март, а середина октября и его, скорее всего, уже давно признали мертвым. А за что его там наградили я уже не узнаю, да и не хочу знать. Пирог с яблоками, хах. Я бы его сейчас с удовольствием съела. Люблю пироги и прочую сладкую выпечку. Легко испекла бы такое, но в Дурдоме опасно готовить что-то вкусненькое. Здесь вообще «особенное» меню. Сколько я уже тут нахожусь? Сколько времени прошло в моем мире? День? Два? Может, больше? Ищет ли меня Рэй? Уничтожил ли он Дурдом? Теперь даже как-то не хочется возвращаться обратно. Иногда нет никакого желания узнавать всю правду реальности, отделяясь от необычного мира. В такие моменты ощущаешь себя ребенком. Дети… Сколько их тут всего полегло? Их так просто заманить в ловушку. Каждый способен осквернить эту глупую и наивную людскую святыню, за которой они даже уследить не в силах. Люди не верят в мистику и чудовищ, а из-за этого с каждым днем пропадает и погибает все больше и больше кусочков нового поколения. По всей планете, в местах, где чаще бывают дети, находятся необычные, не видные глазам взрослых дверки. Низкие, как раз под детский рост, и главная задача дверок — привлечь к себе детское внимание. Вокруг них цветут яркие и пышные цветы, разложены красивые и новые игрушки или же сладости. Ребенок видит одну из дверок, идет к ней, как завороженный, ничего не замечая и не слыша. Он надеется найти за ней сказку с чудесами, но попадает прямиком в Страну Безумия, в свой собственный Ад, где встретит жестокую смерть в лице Сказочника. Ха-ха… как же это красиво. Ты все это знаешь, знаешь многие секреты своего мира, знаешь о существовании среди нас этих чудовищ из тьмы. Ты и есть это чудовище! Но люди этого не увидят, не поймут, не заподозрят. Говорят, если верить во что-то или в кого-то, то это будет жить вечно. Здесь же все иначе. Большинство не верит в прожорливую тьму и в ее таких же обитателей, а те накапливают все больше сил. Если же людишки в какой-то момент опомнятся, будет слишком поздно, и их безнадежный, жалкий мирок станет собственностью той самой злой тьмы, о которой можно узнать лишь в книгах. Кто знает, может это сделаю я, особенно под направлением Залго. Ведь при первой же встречи он назвал себя воплощением Хаоса. А Рэй все отсрочивал под предлогом моей неопытности. Я давно стала мастером! Я готова к сотворению великого! Я — Профессиональный Писатель Смерти! Может быть, Рэй просто испугался моего умения. Побоялся того, что ученик вот-вот превзойдет своего наставника. И именно поэтому стал все так затягивать, а меня кормить обещаниями и благами. Вот только стоит ли мне убивать его, мстить за все? Вдруг он еще пригодится… нам?       Мои внутренние монологи с самой собой, которые скоро бы обернулись против меня в этом поезде, утихомирил резкий громкий звук, больно ударивший по ушам. Стекло окна мгновенно лопнуло, крупные осколки залетели внутрь, рассыпавшись на подоле моего красного платьица. - Мы уже подъезжаем к твоей… остановке!- пропел Сказочник, болтающийся на быстро идущем поезде. Сильный горячий ветер подхватывал длинную часть его волос, буйно дергал пиджак, но не дотрагивался до цилиндра на голове. Толстое стекло было разбито увесистой тростью, способной, по всей видимости, на все. Он вцепился в мой фартучек и одним движением вытащил меня наружу. Несколько секунд я болталась высоко над землей, охваченной горячим пламенем, чей пепел парил вокруг моих подрагивающих ног. - Сейчас бы жареного мяса… но ты предназначена для другого!- Сказочник швырнул меня в лесную гущу, мимо которой мы проезжали. Этот бросок был с нечеловеческой силой, я летела слишком быстро и далеко. За мгновенья до столкновения моего тела со стволами деревьев, те сгибались в разные стороны с глухими скрипами, мелькающий у моих ушей. Даже ветви двигались вместе со стволами, чтобы не зацепить меня, а когда я пролетала мимо этих деревьев, те тут же возвращались в прежнее состояние. Можно было ожидать абсолютно всего: очередную ловушку, лапы нового отвратительного монстра или еще чего похуже. Тут что-то холодное и твердое поймало меня за плечи, ни за что наградив их сильной болью и своим холодом, пробирающим все тело. Это были человеческие, но каменные руки, сжимавшие и держащие меня над землей. Я не могла увидеть их обладателя, так как была повернута к нему спиной. Серые пальцы смяли рукава платьица, мертвой хваткой вцепившись в плечи. А это еще что такое?! Вокруг располагалось не нужное для этого места кладбище с дюжинами могил. На каждом надгробии сидела статуя ангела, оплакивающая упокоенного. Все статуи были похожи на меня, а из их окаменевших глаз маленькими водопадами лилась алая кровь прямо на надгробия, которые сразу же впитывали ее каким-то волшебным образом. Мои очередные копии из камня также были частично поломаны, как и те, что стояли по дороге на выжженную поляну. Разрушенные крылья были разбросаны везде, бездыханные тела покрывали трещины, у некоторых отсутствовали руки или даже голова, а кровь общим потоком лилась прямо из шеи. Здорово… Ставлю на то, что все надгробья подписаны моим новым именем. Не удивлюсь его новому фетишу похоронить меня кусочками в каждые могилы. - Добро… пожаловать, милая моя мразь!- ворвался в мое левое ухо, сильно треснув по барабанной перепонке, уж слишком громкий голос Сказочника, появившегося позади, на не желавшей выпускать меня из-за своего долгого одиночества статуи. Своей тростью он ударил по не имеющим жизненного тепла рукам, а те податливо потрескались и развалились на полетевшие вниз на землю без растущей травы куски. Еще одна копия меня, только большого размера, лишилась рук, но зато ее массивные крылья остались целыми и на данный момент держали на себе довольного Сказочника. Я вместе с каменными обломками повалилась на сухую землю. Ладонь статуи упала на мою и без того травмированную ногу, которая стала дергаться еще сильнее от усилившийся боли. Кажется, опять хлынули чернила. После такого падения без каких-либо шансов на нормальное приземление грудь полыхала, а ребра, сдавив в опасных объятиях легкие с сердцем, будто вот-вот готовы были треснуть. Стиснув зубы и согнув дрожащие колени, на которых почти разодрались полосатые гольфы, я попробовала подняться и удержать равновесие. Платье вместе с фартучком помялись и испачкались от тесного контакта с кладбищенской землей, из разбитого носа капали чернила, затрудняя дыхание. Оказывается, я даже не почувствовала того удара. Глухой звук, смешанный с самодовольным смешком — и перед моим лицом появились его ноги. Одной рукой он приподнял меня, грубо ухватив за косу. - Ты кое-что потеряла… книжица.- на какие-то секунды Сказочник показал Черное Перо, демонстрируя то, что он ловко и подло сумел стащить его из моего кармана. Я собралась выхватить нечестно отнятую вещь, но Сказочник нанес удар по локтям тяжелой рукоятью трости, после которого раздался неприятный хруст, но кости остались целыми. - Как грубо. Ты совершенно не умеешь вести себя в гостях.- возмущенно цокнул он языком и покачал гордо поднятой головой, далее бросил мое тело на землю. Быстро вдыхая холодный воздух, я мигом встала на ноги и задрала обе руки вверх в надежде выхватить ручку. Среагировав быстрее, Сказочник взметнул держащую Черное Перо руку высоко-высоко для меня. Сейчас я была похожа на маленького ребенка, тянущегося за отнятой конфетой. Как же глупо… стыдно. - Со своим нельзя!- он швырнул смертоносную ручку куда-то далеко-далеко в чащу, оттолкнув меня тростью, словно уличную шавку. Схватив за воротник платья, ублюдок не позволял ринуться следом за улетевшей реликвией. Мне было очень больно стоять с поврежденной ногой, ослабевшей, потяжелевшей и напоминающей чистый лист бумаги, который вот-вот разорвется от любого усилия. Болтающийся кусок мяса, но все равно необходимый мне… - Ну и кто ты теперь без своего перышка?!- проорав, наверное, на всю Страну Безумия не срывающимся голосом, Сказочник замахнулся и принялся бить меня тростью. Несколько ударов золотой сферой приняли на себя плечи и бедра. Дурацкое платье никак не защищало и тяжкая боль обхватывала и расшатывала ключицы с костями таза. Он остановился, снова бросив меня на землю и наслаждаясь редким для меня видом. Тело то замирало, то дергалось. Болевые импульсы усердно добирались до мозга, буквально колотя по каждой извилине, и кончиков всех пальцев. Следующий удар должен был пасть мне на голову, но новый гнев, смешанный с болью, придал мне наконец-то сил с терпением, я взяла кусок руки статуи и, крепко вонзив в него пальцы, остановила им критический удар. От столкновения камня и золотых букв на древесине посыпались искорки с золотистой и серой пылью. - Не тебе меня судить, ущербные книжные строчки!- с криком ненависти я оттолкнула Сказочника от себя и наконец-таки вскочила на ноги, не обращая внимание на ту, что подкашивалась и этим делала мою ходьбу неустойчивой. - Я придумала тебя! Я написала всю твою жизнь! Ты — мое Творение и ты не имеешь права ставить свою гребаную личность выше меня! Тебя бы не было вообще без меня!- когда я в очередной раз выкрикивала слова истины, статуи ангелов потрескались, но не развалились, а из трещин сочились литры крови, как из разъяренного вулкана. Надгробья захлебывались таким обилием алого напитка, неуклюже проливая часть на землю. Все дрожало, будто Страна Безумия впитывала мою ярость. Трава увяла, с кустарников осыпалась листва, деревья чуть поникли, а местные птицы начали бесноваться, собираясь в потемневшем небе крупной стаей. Все эти явления так сильно удивили Сказочника, даже напугали, что он немного попятился от меня. - Я написала тебя, я же тебя и вычеркну из моего сюжета!- с булыжником я набросилась на Альберта, сбив его с ног и повалив спиной на землю. Теперь все мои силы были направлены в руки, начавшие безо всяких сомнений наносить удар за ударом по его лицу. После соприкосновения камня и бесящей физиономии Сказочника раздавался противный звук, который все усиливался и усиливался. Булыжник разломал на мелкие осколки одну из скул и верхнюю челюсть, разодрал кожу до мяса, а из самого мяса выбивал брызги крови, как из свежей отбивной. Один глаз превратился в бело-алую густую жижу, стекающую по мгновения назад целой щеке. Часть лица Альберта стала максимально изуродованной, кровь полностью забрызгала меня, от нее насквозь промокли руки и платье. Усталости никак не удавалось одолеть меня, я все била, била и била, постоянно рыча и выкрикивая что-то неразборчивое даже для меня. Сказочник безостановочно дергался в агонии, но он все равно не собирался умирать. Он смеялся. Просто смеялся! Смеялся так, что аж хрипел и харкал кровью. Целая сторона лица широко-широко улыбалась, а я тем временем проломила его череп и выбивала находящийся внутри мозг. А он все хохотал, получая от происходящего веселящий кайф. В какой-то момент полностью покрасневший булыжник выскользнул из рук, тем самым завершив длительный цикл ударов. Вокруг нас образовалась огромная лужа пролитой крови. Крупные рубиновые капли капали с кончиков моих пальцев, теряющие свое тепло струи стекали по лицу, окровавленный перед платья прилип к коже, а запах пропитал даже волосы. Горло ужасно болело, грудь широко вздымалась, пытаясь забрать как можно больше воздуха. Красная пелена затмила мои глаза, разум будто отключился и лишил меня контроля самой себя. Руки почувствовали победившую усталость. Мышцы горели и пульсировали внутри, кисти рук подергивались. Казалось, я сейчас упаду без сознания. Не было никакого облегчения, даже его капельки, я не убила Сказочника и не смогу это сделать без Черного Пера. Обычный человек после такого бы умер! Но не он! Чтоб ты поскорее сдох, Альберт! Я разорву тебя на части голыми руками и скормлю твои кишки птицам! Ты, воплощение всех смертных грехов! Гадское отродье! Сгнивший в материнском чреве плод!       Мое «отключение» на недолгое время резко прервали и вернули меня в чувства. Что-то сильным и болезненным разрядом прошло насквозь. Получив видимость обратно, я увидела пронзенный тростью живот. Все внутренности максимально сжались, не удавалось даже вздохнуть. Толстая трость проходила через плоть и насильно подгоняла кровь к горлу. Втянутый живот чуть вздрагивал, от чего рана сильно кровоточила и наша кровь смешивалась в опасный коктейль. Болевой шок застал врасплох. Чернила в жилах будто замерли вместе с моим сердцебиением. Сказочник затих, ужасным и жутко улыбающимся лицом уставившись на меня. Эта чудовищно изуродованная, залитая сгустившейся кровью рожа встала прямо перед глазами. Время замерло, а душу понемногу пронизывал страх. - Это я вычеркну тебя… из этого сюжета, Неизвестная.- шипел он, вставая с напившейся кровью земли. Следом Сказочник поднял руку с тростью, держа меня, подобно куску мяса на шампуре. Мое туловище скользнуло вниз, но наконечник не дал упасть и избавиться от инородного предмета, приносящего уже ощущаемую сильнейшую боль. Я не могла пошевелиться, расширенные глаза были направлены к небу, из дыры в пояснице лился маленький ручеек, превращаясь в широкую лужу, сильнее смешивая нашу проклятую кровь. - Но я еще не решил… что буду делать дальше. Хоть я с большим удовольствием превратил бы твое тело в кусок кровавого мяса, предварительно совершив… прочие непотребства, но если я это сделаю… то потом мне станет… Эм… так скучно.- досадно вздохнув, он слегка тряс трость, причиняя мне больше боли, а себя этим удовлетворяя. А ведь и правда… Убить меня — вот смысл его существования и, исполнив его, он не найдет новой цели в жизни. Вернуть брата или полностью переписать свой сюжет самостоятельно Сказочник никак не сможет. Дальнейшие годы без меня вскоре наскучат, убийства детей и прочие богохульства перестанут приносить былого удовольствия и животного экстаза. Выходит, наше противостояние вынуждено длиться вечно… - Ты так и будешь зависеть от меня… Даже если я умру, ты умрешь вместе со мной. Для тебя нигде нет места… лишь в моей книге.- прокряхтела я на последних вздохах, откашливаясь кровью. Ни в какую не желая этого осознавать, Сказочник тихо прорычал, сплюнул жижу с кусками раздробленных костей, далее вонзил трость в землю, впечатав меня вместе с наконечником. Лужа забурлила, зашипела и начала поглощать и засасывать меня, подобно оголодавшему существу. Альберт стоял спиной ко мне, сложа руки и молча. И в этой битве я вышла победителем, хоть и находилась при смерти. Кипящая буро-синяя бурда проглотила меня целиком. Закрыв глаз, я из последних сил сделала глубокий вдох, дабы сохранить в легких побольше кислорода. - Маленькая сучка. Будь ты… проклята.-       Мир снова перевернулся, а лужа кровавой отравы стала для меня порталом в другую реальность. Было так тяжко, не удавалось сразу открыть глаза и понять, где я нахожусь. Было тихо, сверчки стрекотали, где-то далеко завывал ветер. Кажется, я возвратилась обратно на улицу, где находился дом Мэтью. Моя обессиленная тушка валялась прямо на дороге. Вернулась прежняя черная одежда, под которой не переставали сочиться кровью оставшиеся раны. Сквозная дыра в животе была не такой широкой, но я все равно боялась того, что из нее что-то да вывалится. Согнув колени и немного привстав, я уперлась руками в дорожный асфальт и почувствовала, как нечто режет мое плечо. В свете уличного фонаря я разглядела торчащее оттуда Черное Перо, вонзенное почти по самую рукоять. Ну спасибо, дорогой… Придерживая разрезанное плечо и кое-как удерживаясь на ногах, я еле-еле поплелась по тому пути, назначенным мною еще с самого начала. За мной так же медленно шел чернильный след, который утром должен был насторожить весь проснувшийся район. Реально время ни на сколько не сдвинулось и я зря тогда переживала. За одну прошедшую здесь секунду я успела попасть в Страну Безумия и вернуться обратно, хотя по ощущениям пробыла там несколько дней. Нужно добраться… добраться до того озера, пока во мне еще есть силы. Только бы никого не встретить по пути, иначе я не выдержу очередных проблем.       Уставшие, измученные и истоптанные ноги кое-как несли меня к тому парку. Я постоянно цеплялась за что-нибудь, дабы удержаться, иногда я все же падала на землю, но, немного отдышавшись и вытерпев новые потоки боли, вставала и шагала дальше. Можно было вернуться к Мэтью, попросить у него любой медицинской помощи, но на данный момент я сыта по горлу этими психами. Проще самой добраться, а то еще воспользуется моим положением и неизвестно что сотворит. Улицы давно утихли, крепко уснули, опустели, по дороге очень редко проезжали машины, владельцы которых все равно не замечали идущего неподалеку раненого человека. Окна высоченных зданий, вместе образующих бетонную рощу, давно почернели и потухли, как перегоревшие лампочки. Мой путь освещали радостно встречающие меня одинокие фонари, у которых единственными ночными друзьями были лишь нуждающиеся в тепле и свете мотыльки. Ни души вокруг, никто не заметит меня, а если и увидит, то вряд ли захочет помочь. В этом мире только демоны услышат твой предсмертный стон… Намного надежней довериться темному бесу, которого в прошлые века нарекали великим лжецом.       Городские трущобы, где заблуждается человеческая жизнь, подходили к концу, и уже в глубоком мраке слабо виднелся вход в тот парк. Когда-то я совершенно случайно забрела сюда в надежде скрыться, а теперь это место снова манит меня к себе новым спасением. Но зная, что скрывается там на самом деле, хочется уничтожить это место с лица Земли. С широкими объятиями невысокие деревья приняли меня к себе. Я перешла через невидимую границу — и неприметный милый парк превратился в дремучий темный лес. Как же надоели эти леса… Позади скрипнули ветки, воротами закрывая недоступный для многих проход. Стало еще темнее и даже с месяцем на небе трудно было разглядеть находящееся под ногами. Любой камень в траве уже крупная проблема. Где-то что-то треснет, шелестнет или же прошмыгнет а ближайщих кустах, а в завершение этой лесной мелодии протяжно провоет одинокий и голодный волк. Нечто черное и крупное быстро спустилось с высоченной сосны мне на плечи, от чего я повалилась на землю. Слишком тяжело для меня. И так еле стою на ногах. Это оказался ожидающий моего возвращения Филл. Он совершенно не ожидал встретить меня в таком состоянии и удивленно осматривал горящими в темноте глазами. - Тихо, Филл. Молчи и ничего не говори. Веди меня к озеру, быстрее.- я положила два пальца на клюв филина, собравшийся раскрыться и угукать. Попутно я, опираясь на дерево, приняла стоячее положение. Филл слез с меня и плавно, дабы я не отставала от него, полетел в нужном направлении. Меня вел звук взмахов широких крыльев и угуканье, указывающее на препятствия в виде булыжников, кустов или ям. Ох, не встретить бы сейчас Слендера… или Рэя, что намного страшнее. Чернильный запах перепутался с хвойным и травным. Если я начинала отставать, Филл останавливался и возвращался ко мне, позволяя передохнуть, а затем летя дальше. А Ян, скорее всего, спит где-нибудь, охраняя ключ от медальона. Филл уж точно позаботится о покое и безопасности неопытного малыша.       Адаптирующийся тут филин вывел меня на узенькую тропинку, по которой, наверное, можно было прийти к злосчастному озеру. Усевшись на низкую ветку и отдыхая после довольно неудобного и трудного полета, Филл головой указал мне следовать вперед, но уже без него. - Спасибо. Не теряйте меня. Обещаю, что вернусь.- я еще чуть-чуть перевела дух, выжала немного крови, впитавшейся в одежду, потом махнула Филлу темно-синей рукой и кое-как двинулась дальше. На тропинке крепко спал луч выглядывающего из-за верхушек деревьев месяца. В самом конце этот молочный свет мерцал намного ярче, зазывая к себе различного вида путников, одним из которых являлась я. Завершалась же дорога выходом к озеру. Самовлюбленный, подобный Нарциссу месяц любовался своим прекрасным отражением в идеально круглом зеркале природы, а мелкие звезды боялись его тревожить. Над умиротворенной водой, осторожно и не нарушая всю гармонию, малюсенькие, напоминающие песчинки светлячки кружились в танцах без музыки. Множество брюшек испускали нежно-зелено-желтоватый свет, отражающийся в воде. А я играла роль вандала, ворвавшегося в покои месяца и собирающегося разбить его волшебное зеркало ради собственной выгоды. Интересно, кто-нибудь наблюдает сейчас за мной? Решил ли этот кто-то, что я собираюсь утопиться? Один раз мне кое-кто помешал очистить себя от оскверненной крови. Благодарить мне его или проклинать?.. Добравшись до края озера, я несколько секунд безмолвно смотрела на свое отражение. Израненный птенец, вынужденный скитаться в поисках нового гнезда. Он ослаб, потерял всю ту сноровку, он столько времени не творил, перестал обучаться, не получал нового опыта и в любой момент может погибнуть. Его тельце примет земля, костную пыль унесет ветер, а хоть какие-то воспоминания о нем испарятся навсегда. Я не должна этого допустить! Я буду бороться со своим отравителем, я больше не поддамся ему! Найду в себе новые силы и навсегда избавлюсь от своего недуга, что постепенно угнетает меня. Моя душа не будет принадлежать Ворону! Я сама себе хозяйка, и моя жизнь зависит только от меня. Приняв усталость, всем искалеченным телом я упала в глубокие объятия прохладной воды, утаскивающей на непроглядное дно. Раздавшийся всплеск тут же поглотился ночной тишиной и заглушился для моих ушей толщей воды. Невидимое нечто увлеченно тянуло ко дну. Когда у меня закончился воздух, это нечто начало питать им мои легкие, поэтому я не задыхалась и продолжала спокойно тонуть. Беззвездное небо с месяцем постепенно отдалялись, конца озера так и не было видно, а со дна к поверхности начали подниматься крупные пузыри. Неведомое мне, находящееся там, глубоко-глубоко, бурлило и постепенно усиливало свой напор. Пузырей становилось еще больше, они заполняли все озеро, стремясь наверх. Как кастрюля на раскаленной плите. Выходит, я готовящаяся дичь?.. Рядом со мной пузыри лопались и издавали шипучий звук, закрывая весь обзор. С кипящего дна неторопливо поднялось черное существо крупных размеров. Страж или же сам Хозяин встречает? Я не могла четко рассмотреть его из-за обилия пузырей, был виден только изливающийся из глаз свет. Длиннющие черные руки потянулись ко мне, широкие ладони сомкнулись по бокам от меня, поймав, как бабочку, и забирая к владельцу. Неужели… я добралась…