О вещах, которым требуются прикосновения

Шерлок долго и демонстративно курит в открытое окно, наслаждаясь полной безнаказанностью. Джон украдкой наблюдает, как тот жадно целует сигарету, целует сладко – взасос, отчего у Джона появляется нетерпеливое желание вырвать вонючее непотребство из холеных дрожащих пальцев и торжественно растереть его в нюхательный табак. — Как чувствует себя Мэри? — Она в порядке. Как поживает Джанин? Наверное, в ванной плещется? — Джон мысленно корит себя – не удержался. Шерлок стряхивает пепел, медленно выпускает через нос и рот горький дым, прищуривая один глаз, и, наконец, оборачивается к Джону. — Ты ужасно выглядишь. Тебе не идет этот цвет. Ты пришел сюда что-то сказать… что-то настолько важное, Джон? — Мэри подарила на день влюбленных, — вскидывается Уотсон, одергивая рукав тонкой ярко-рыжей водолазки. — Поздравляю. — С чем? Последний раз, коснувшись губами фильтра, Шерлок легким щелчком отправляет окурок на чернеющий внизу асфальт. — Вы подали на развод сразу после потери ребенка. Мэри уехала в пригород, поскольку смена обстановки ей необходима. И ты не был против. — Всегда поражался твоей, этой… проницательности. Может, и причину тогда назовешь – почему мы расстались? — Может и назову… Джон пригвожден к месту царапающим взглядом. — Я не говорил тебе, но я соболезную. Мне очень жаль, что ты лишился малышки, Джон. — Да. Знаю, ты звонил, но я… Мэри находилась в жутком состоянии, и я обязан был позаботиться о ней. Три недели прошло, как девочка родилась мертвой. Такая крохотная, — Ватсон отворачивается, неловко шмыгая носом. — Понимаю. У Шерлока больно сжимается сердце, то ли от жалости к Джону, то ли к себе. Он растерянно ищет глазами только что оставленные прямо вот здесь сигареты. — К счастью, у меня есть еще один... ребенок. Шерлок непонимающе моргает. — И мне не нравится, что он курит, — твердо продолжает Джон, как фокусник извлекая из рукава элитную пачку сигарет и со злым удовольствием сминает ее в кулаке. Шерлок борется с внутренним потоком нахлынувших противоречий. С трудом контролируя голос и мимику, он тихо выдыхает: — Он снова перейдет на пластыри, обещаю. — Надеюсь на это. Джон делает шаг вперед и утыкается лбом в накрахмаленную рубашку. Шерлок нерешительно опускает холодную ладонь на предплечье друга, хмурится. — Ты… вернешься? — вопрос звучит как утверждение. — Да. Мне хотелось бы. *** Шерлок по-прежнему целеустремлен, собран и резок в суждениях, в расследованиях блестящ и хладнокровен. Он выезжает на место преступления в оберегающем его одиночестве, высоко поднимая воротник любимого пальто, словно черный флаг пиратского судна. Его одинокий и мрачный фрегат непотопляем. У Холмса и в мыслях нет попусту себя обнадеживать, поэтому снова привыкать к присутствию Джона Ватсона он не намерен. Где-то, на краю рассудка, он пребывает в состоянии шокового ожидания, что на пороге вот-вот материализуется Мэри, распахнув Джону приторные объятия, или Джон сам наспех побросает вещички в дорожный мешок и укатит в неизвестном направлении, напоследок крепко пожав ему руку, забрав с Бейкер-стрит ощущение блаженного покоя и душевного тепла. Но время идет: от Мэри не поступает никаких вестей, а Джон явно никуда съезжать не торопится, наоборот, истово демонстрирует кто в доме хозяин. И Шерлок постепенно расслабляется, с каждым днем позволяя себе дышать чуть спокойнее, неторопливо убирая защитные решетки с каменных стен своего заточённого сердца. Джон честно пытается возвратить дружескую, непринужденную ауру в доме, с тоской вспоминая о тех временах, когда им было так хорошо вместе делить одну крышу над головой. Он снова ходит в супермаркет ругаться с кассовыми аппаратами, ведет хозяйственные дела, подбирает за Холмсом разбросанные вещи непонятного назначения, неустанно выговаривая о том, как нехорошо быть таким плохим Шерлоком. Время от времени, он пробует рассмешить угрюмого соседа, но тот только скептически вскидывает брови, односложно отвечает на вопросы или невразумительно мычит. Джон чувствует себя неоправданно виноватым, когда натыкается на высоковольтный забор дремучего отчуждения, и с утроенной силой и упорством штурмует опасную преграду… Он счастлив вернуть себе во владения родную комнатку, но как ему вернуть прежнего друга? *** — Что ты здесь делал без меня? Неужели сразу нельзя было почистить все эти емкости, не дожидаясь ядовитого запаха и подозрительного осадка, хватающего меня за пальцы? — Я сам способен убирать за собой и делать другие мелочи по дому, — высокомерно произносит Шерлок, возникая перед раковиной невесть откуда, держа в руках недавно облизанную им вилку. Джон, только что перемывший гору посуды, многозначительно вздохнув, отбирает столовый прибор у горе-соседа, опуская под теплую струю воды. Шерлок не соглашается с такой бесцеремонностью и тянется вслед за ускользающим от него предметом. Джон оказывается немилосердно прижатым к раковине. Вилка выскакивает из намыленных рук и со звоном приземляется на жестяное дно, выставив навстречу противнику четыре острых зубчика. — Достаточно было просто сказать «спасибо», Шерлок. Холмс отпускает мокрые запястья Джона и нехотя отлепляется от его вспотевшей спины, нервно выдохнув в серебристую макушку. — Спасибо, Джон, — уже из соседней комнаты доносится раскатистый голос Шерлока. Разомлевший Ватсон медленно полирует вафельным полотенцем выносливую вилку… *** — Я не его дружок, — бормочет Джон вслед обладательнице пушистых ресниц, с которой он был бы не прочь... — Почему это? — перебивает его игривые мысли Шерлок, настороженно разглядывая покрасневшие уши Джона. — Убери руку с моей задницы, Шерлок, на нас смотрят. — На твоих джинсах побелка. Так почему ты не мой дружок? Ты однажды говорил… — Тише! Да, я сказал, что ты мой самый лучший друг и это правда. Но не «дружок». — Не вижу разницы. — Ты действительно не понимаешь? Мы не ходим с тобой на свидания. — А что же, по-твоему, мы сейчас делаем? — Мы?.. Погоди-погоди, ты сказал, что идешь выслеживать "чистильщика", убивающего одиноких людей из приюта для бездомных. Я взял с собой пистолет и... значит не было никакого преступника, мы просто гуляем по парку, так? — Я тебя не звал, если помнишь, ты сам напросился: «Шерлок, подожди; Шерлок я с тобой; ты никуда без меня не пойдешь!..» — И ты… Ты просто обманул меня? О, простачку Джону нужно встряхнуться! Дай-ка привяжу к ниточке фантик? Пусть поиграется! Точно? — Я не обманывал, просто по дороге сюда кое-что вспомнил, и все сложилось – убийцей является один из оксфордских дворников! Я при тебе отправлял Лестрейду сообщение. — Но… тогда за кем же мы тогда гонялись, раз это был не убийца? — Ах, этот! Всего-навсего карманный мошенник, иногда посягающий на добро в частных домах. — Блядь! — Брось, Джон, тебе же понравилось, я видел, — самодовольно произносит Шерлок. — Почему ты так на меня смотришь? — Потому что я, чуть было, не пристрелил его! — Не надо драматизировать. Все было под контролем. Джон, не уходи. Джон! Ну, хочешь, я куплю тебе мороженое? Догоняя разъяренного напарника, Шерлок обеими руками разворачивает его к себе. Джон затихает перед тяжело дышащим ему в лицо другом, но упрямо глядит куда-то в сторону. — Ладно, прости, что сразу не поставил тебя в известность. Кто знает, пошел бы ты со мной или нет? А так, мы весело провели время, разве нет? Ватсон, наконец, вскидывает взгляд на Шерлока. Лучше бы он этого не делал! Буйство потока темно голубой морской волны вмиг сталкивается с ледяным напором хрустальной свежести горного водопада. Они бережно омывают друг друга своими мощными водами, долго купаются в блаженной прохладе магнетических глаз. И Джон первым не может сдержать неловкую улыбку. Такой нелепый Шерлок! А затем, они и, вовсе сгибаясь, цепляясь друг за друга, громко хохочут, распугивая одиноких прохожих. — А я ему такой: «Будешь знать, как убивать беззащитных бомжей!» — Он так смешно заикался: «Я не-не убивал! Я-я-я грабил ква-ква-квартиры! Кваква…» Обессиленные они опускаются на скамейку, утирая слезы. — Что ты там говорил насчет мороженого? — У тебя есть деньги, Джон?