О вещах, которым требуются прикосновения

— Шерлок, будь так любезен убрать ноги с дивана, я вымотался на работе и хочу посмотреть этот, как-его-там-сериал. Шерлок, весь день пролежавший в позе святого великомученика, поджимает ноги, а затем невозмутимо укладывает их на колени Джону, плюхнувшемуся на другой конец сидения. — Прекрасно, я просто отличный пуфик для ног, а также неплохая батарея для всяких замороженных конечностей, — тихо ворчит Джон, опуская теплые руки на холодные лодыжки детектива. Через десять минут Шерлок резко выходит из «молитвенного» транса, ошеломленно глядя на свои разогретые ступни. Тремя минутами позже Джон осознает, что его ловкие самостоятельные руки мягко и осторожно разминают порозовевшие пальцы ног озадаченного соседа. Свежеиспеченный массажист наконец, отмирает: — Что это ты задумал, мать твою? — Вообще-то, это ты гладишь мои ноги, Джон. — Я… я задумался. Такое бывает со всеми. Извини. Ватсон неловко встает и на деревянных ногах покидает комнату. Телевизор продолжает молчаливо упрекать в явном безразличии к собственной персоне, обиженно поблескивая черным экраном. — Мне понравилось, — задумчиво шепчет Шерлок в сложенные шалашом ладони. *** — Только не это, — Джон замер перед открытой дверцей холодильника. — Шерлок!!! Какого хера это делает у нас в пищевом отделе?! — Это всего лишь член покойного Николаса Чарминга. — Рад знакомству. И что хер, извиняюсь, член этого уважаемого господина делает на моем блюдце??? — Как раз собирался тебе поведать. Это дело будоражит мое воображение! — Шерлок!.. — предупреждающе шипит Джон. — Ты бы ему придумал достойное название, например, «Дело о кастрирующей мамаше». Соглашусь с тобой, не повезло несчастным избранникам ее дочек! Кстати, этот один из четырех экземпляров… Джон, ты меня слушаешь? Так вот, важно было узнать результат… нет, не делай этого, Джон… на вязкость… Джон, положи его на место! Путем анализа… Зачем ты выкинул мой эксперимент в мусорный мешок?! — На моей тарелке! Я не желаю видеть посторонние, кх-км, органы в своем жилище! — Вот как! Значит, ты мне предоставишь свой для исследовательских работ, — процедил Шерлок, при этом опасно блеснув глазами. — Не понял? — Ты. Мне. Свой… Джон, ты куда? Мы с тобой еще не договорились! — С тебя новая посуда. — Я живу с брезгливой барышней. Открой мне дверь! — уткнувшись носом в зазор дверной коробки бесстыдно мурлычет Холмс, попеременно пальпируя подушечками пальцев дубовую дверь. — И не подумаю. Но Джон думает, думает о том, каково это – быть полностью исследованным Шерлоком Холмсом. *** Взъерошенный Шерлок нервным шагом меряет комнату, не глядя переступает через журнальный столик, кресло и коробки с книгами. Кажется, если бы не закон всемирного тяготения, то он бы, несомненно, споткнулся о череп бизона, висящий на стене, и с упоением наследил на потолке, сбивая халатом с люстры многолетнюю пыль. Холмс, кажется, пребывает сразу везде. Всегда. Джон не может сосредоточиться. У него кружится голова от вездесущего Шерлока. Он понимает, что в такие яркие моменты кризиса лучше полностью слиться с диваном, чтобы его никто не видел и не трогал. Особенно, когда хочется собраться с мыслями и, наконец, спокойно дописать парочку эпитетов в разделе блога «О сантиментах». Почему эта тема не давала ему покоя, Джон старался особо не задумываться. — Что это? – проникает сквозь туман захлестнувшего воображения казнящий на месте голос. Джон вздрагивает от неожиданности. Мстительно оскалившаяся муза медленно испаряется, унося с собой плодородные мысли. Ватсон раздраженно пыхтит и с упреком косится на профиль гения. Шерлок, облокотившийся на спинку кресла, нависает тяжелой совестью над душой несчастного блогера, пристально изучая содержимое его скромных записей. Ватсон правым ухом чувствует вулканическое дыхание Холмса, и шея медленно начинает потеть, покрываясь красными пятнами. Видимо, слиться с диваном на этот раз не получилось… Надо тренироваться больше. У Джона нервно дергается плечо – по крайней мере, он надеется, что дергается только плечо. Шерлок царственным перстом указывает на третью строчку второго абзаца. — Что за отсебятина? — брезгливо произносит беспощадный диктатор, — «Шерлока Холмса, бла-бла-бла, пленила обычная девушка... Джанин, конечно, уступает умом Ирэн Адлер, бла-бла-бла, НО перед ее ЖЕНСКИМИ ПРЕЛЕСТЯМИ ВЕЛИКИЙ ДЕТЕКТИВ УСТОЯТЬ НЕ СМОГ!» Джон, тебе что, заняться больше нечем? — Не мешай, я пропустил запятую... — «Нежно прильнул губами к ее губам»??? Ты выставляешь меня расчувствовавшимся идиотом! Посмотри на меня – я тебе не какой-нибудь надушенный герой средневековых романов в белых лосинах и напудренном парике. Я сыщик! Я мозг! И Джанин всего лишь – Джанин! Не было ничего такого... — Я видел! — Что ты видел? Что ты вообще мог видеть и понимать, слепец? — Шерлок обходит кресло и, опускаясь на одно колено, на две секунды прислоняется горячим ртом ко рту Джона, — вот что ты видел! — И, по-твоему, это что? — Это? — Холмс выглядит так, словно потерял нить разговора, с удивлением уставившись на губы Джона, между которыми влажно блеснул мягкий кончик языка. — Да, это. — О, Джон, не заставляй меня показывать тебе разницу на примере. Голос Шерлока маняще вибрирует на низких частотах, так много обещает, так глубоко проникает, так сладко обволакивает, что… становится совсем не по себе! Джон громко захлопывает перед носом Шерлока ноутбук, возвращая обоих в суровую реальность. Шерлок мгновенно выпрямляется, зачем-то застегивая верхнюю пуговицу под воротничком, с достоинством приглаживает упавшие на лоб вьющиеся пряди и со свистом исчезает в дверном проеме, откуда холодно приказывает: — И не забудь удалить историю о моих несуществующих подвигах!