Перегорела.

В больнице врач, приехавший с нами, быстро переговорил с кем-то и меня по-быстрому определили в палату. Кавалоне быстро взяли всё в оборот и вот уже я узнала, что стала жертвой нападения хулиганов, а Дино просто мимо крокодил…то есть проходил, конечно. Ага… Нет, врал он так искренне и вдохновенно, что не будь меня там, - сама бы поверила. Но зная его неуклюжесть, как-то совсем не получается представить его в виде спасителя. Врачи же его не знали, а порезанная рука как раз создавала нужный образ. В общем, его опросили, обработали руку и выпихнули из палаты. Выходя, он подмигнул мне. На тот момент я не поняла причин его жеста. Как оказалось, мое повторное попадание в больницу преподнесли Тсуне как исчезновение. Бедный парень облазил весь город, успел посветить пару раз своими труселями и уничтожить местную преступность. Когда же он усталый, но счастливый ввалился в мою палату, я поняла, что готова плакать от радости и досады. Я была рада его видеть, раздосадована, что меня провели, и готова взвыть от того, что снова не вписалась в канон. Тсуна решил не тратить время почем зря и, плюхнувшись на стул у кровати, устроил мне допрос, а потом сам рассказал новости. Оказалось, что в нашу школу перевелся иностранец. Отгадайте с двух раз кто? Правильно! Гокудера Хаято. Теперь, из-за случайности, он стал преданным «слугой» Тсуны. Ямамото тоже влился в компашку, но воспринимает все как игру. Здесь я заметила, что это вряд ли, но пояснять не стала. И, конечно, приехал бывший ученик Реборна. На имени этого… человека, я ругнулась и сказала Тунцу, чтобы передал «старшему братику», что он козел. Конечно, посыпался град вопросов, но я демонстративно отвернулась и пробурчала «Спокойной ночи». Тсуна вышел, а я лежала и улыбалась. Вот знаю, что потом будет плохо, но так приятно когда кому-то дорога. *** Потом пришел папа, хотя приемные часы закончились, его пропустили. Он долго стенал и ругал себя, что не смог вырваться и встретить меня. Успокоил его только укол успокоительного. Не знаю, что ему вкололи, но он почти сразу упал на мою кровать и уснул как младенец. Санитары его перенесли в соседнюю палату, и там он проспал до утра. Меня продержали в больнице еще неделю. Встретил меня отец, отвез домой и пробыл до обеда. Потом его срочно вызвали на работу, он нехотя уехал. Я знала, что все это неспроста, поэтому поставила нагревать чайник и достала из кухонного шкафчика печенье, которое всегда лежало «про запас». Когда скрипнула дверь, я, не оборачиваясь, бросила: - Присаживайтесь за стол. Вам какой чай?.. - Я повернулась к вошедшему... - Зеленый, - ответил мне детский голос, а я стояла, опираясь о плиту, и пыталась заставить тело прекратить дрожать. Я ведь слышала, что шаги не громкие и частые, так почему подумала, что это походка у человека такая? Да. Ждала кого угодно, но не его. Но ведь…! Почему Он пришел? Почему именно Реборн?! Похоже, я сильно побледнела, потому как ребенок нахмурился и попытался дозваться меня, но животный ужас не давал мне сосредоточиться на звуках. Я видела лишь маленького ребенка, который стал являться ко мне в кошмарах. Я не заметила, как мимо меня просвистела пуля, но отчетливо почувствовала, как сердце пропускает удар от боли, обжегшей щеку. Из моего сведенного спазмом горла вырвался крик полный ужаса. Какой-то отдаленной частью сознания я понимала, что данная реакция продиктована моими инстинктами и ее нужно взять под контроль, но тело само сжалось в судороге, и рухнуло на пол. Стоящий надо мной малыш смотрел на это со странной смесью непонимания и затаенной растерянностью. Из горла вырывался уже не крик, а хрип. Чайник на плите надо мной закипел, и теперь вода из него плескалась на плиту. Рациональная часть меня говорила, что надо встать и выключить газ пока он не погас, но тело… И тогда я сделала то, что делала в обоих жизнях. Приказала себе прекратить истерить и встать! Руки нагрелись и заискрились серебряным маревом, а тело выгнуло дугой, но теперь я могла заставить его слушаться меня. И первое, что я сделала, это, махнув рукой, снесла Реборна из поля своей видимости. Судя по раздавшемуся грохоту, его впечатало в стену. Только тогда судорога отпустила мои мышцы, и я смогла встать. Трясущейся рукой выключила газ, да так и застыла, боясь обернуться. Я просто чувствовала опасность, исходящую из-за спины. Казалось, что одно движение заставит сорваться невидимую пружину, что больно ударит в основание черепа. - Теперь я понимаю, о чем говорил Дино, - слишком спокойно протянул малыш. – Повторю свой вопрос: Кто ты? Я молчала. А что мне было ответить? Душа из другого мира? Просто девочка, попавшая не в то время, не в то место и оказавшаяся здесь? Да нет. То была моя история и, если бы не один «доброхот», то шла бы история своим чередом. - Кто ты? – повторил холодный голос. Я все молчала. Мимо просвистела пуля. Ха! Кто бы сомневался. Конечно я под прицелом. – Будешь молчать? Или может мне убить тебя? Молчу. Я уже не боялась умереть. Прожив в Намимори полгода, я уже хотела отсюда сбежать. Всегда сталкиваться с теми, чья жизнь является основой этого мира, чья история не должна быть изменена… Лучше «исчезнуть», чем жить и бояться что-то не так сделать. Сзади раздался вздох, щелчок и усталое: - Если тебе все равно на свою жизнь, то я могу использовать кого-нибудь другого. Стало очень холодно. Я все поняла - Отец. Они возьмут его в заложники, и пока не расскажу им то, что скрываю, они его не отпустят. Рот сам собой открылся, судорожный вздох и…! - Мика! – голос Тсуны раздался из прихожей, я стояла и не могла дышать. Неоконченный вздох застрял в горле большим комом. Послышался стук пяток по деревянному полу и испуганное. - Реборн? - Никчемный Тсуна, что ты здесь делаешь? – по-моему, мой незваный визитер был недоволен присутствием здесь своего ученика. Послышалось сдавленное «Блин» и шипение Тсуны, какое я давно не слышала: - Я узнал от Дино, что ты пошёл проведать Мику-чан, и подумал, что и ее ты тоже втянешь во все «Это». Я знаю тебя, Реборн, и не хочу, что бы ты подвергал ее опасности! Да. Именно такого Тсуну мне удалось создать за полгода из забитого всеми ребенка. Верного, уверенного в себе, если дело касается близких. Казалось бы, всего ничего прошло времени, но он уже стал таким. Или он был таким всегда? Еще бы, он перестал бояться ответственности… Реборн прищелкнул языком и с усмешкой протянул: - Значит все дело в ней? – Я не поняла, о чем он, но мне это не понравилось. – Без неё ты - тряпка… «По-моему, кто-то хочет в зубы!» Я сжала кулаки, чтобы унять гнев. - …но как только она рядом, в тебе просыпается достойный кандидат, на место Десятого Вонголы. Тсуна зашипел не хуже кошки: - Я. Уже. Сказал. Нет! Я не стану боссом мафиозной группировки! Повисла тишина. Я тупо смотрела на струйку пара, вырывающегося из носика чайника, и думала о том, как уже изменила историю. Тсунаеши перестал быть простаком. Он мог играть недотепу и лентяя… Хотя, нет. Последнее как раз таки в нем было настоящее, но он все равно стал если не личностью, то волевым человеком. Послышался шорох и мне на плечо легла теплая рука мальчика. - Мика? С тобой все в порядке? Я, наконец, почувствовала, что пружина исчезает, и позволила себе расслабиться. Вымучено улыбнувшись, повернулась к Саваде и так застыла. Взгляд мальчика помрачнел. Он провел рукой по моей щеке и холодно спросил: - Это ведь Реборн тебя ранил? Трясущейся рукой перехватила его ладонь и увидела свою кровь на его пальцах. Отстраненно кивнула. Рука друга аккуратно вывернулась из моей, улыбка озарила мальчишеское лицо. - Мика-чан, я не знаю, известно ли тебе о моих… силах, но… не пугайся, ладно? Я кивнула. Что собрался сделать Тсуна? Что у него на уме? Он отвернулся к реборну и просто прокричал: - Реборн, я запрещаю тебе ее ранить! Слышишь! По комнате разнеслась еле заметная волна рыжего пламени, и где-то в глубине зазвенело, заметалось мое пламя, отзываясь на всполохи Воли друга. По лицу расплылась улыбка. Это было приятно, волнующе, хотелось поделиться теплом со всеми. Тсуна стоял так близко. Руки сами легли на его плечи. Дальше было что-то, чего я не понимала. Вернее не осознавала. Кажется, все плыло и летело. Стало так прохладно. Тело было таким легким. Я точно помню удивление и радость на лице Тсу, недоумение Реборна и яркий свет, льющийся водопадом с моих рук. Длилось все это долго. За этой круговертью образов, силы и чувства полета я потеряла себя. Как в первый раз, только лучше, сильнее, легче. Боль не приходила, и это казалось правильным. Тогда, в первый раз, что-то было в корне неверно сделано. Сейчас же, рядом было что-то, что стабилизировало силы. Было… невероятно. В какой-то момент мне стало очень холодно и сознание уплыло в уютную темноту.