Перегорела.

В общем, во мне победила лень. Я не стала ничего менять и поэтому выкладываю сегодня! *** Мне снился сон о моем доме. О том мире. Родном городе с множеством высоток и шумящих машин. Даче, где я провела пол детства. Бабушке, ставящей передо мной стакан с ряженкой и тарелку с еще горячим печеньем. Отце, который сидел у компьютера, делая какие-то расчеты. Маме, такой красивой и доброй. Друзьях. Все они улыбались мне. Там, во сне, я была уверенна, что прошедший год - это только мираж, плод моего воображения. Так хотелось в это верить! Пришло чувство падения. Резкое, противное, страшное. Меня подкинуло на постели. Я была в своей комнате. В Намимори. В носу защипало. Нет. Я не должна плакать. Собрав всю силу воли, тряхнула головой, отгоняя воспоминания. Теперь у меня есть только любящий отец и куча проблем из-за близкого знакомства с центральными фигурами этого мира. Мое имя Мика! Фамилия Сато! И я японка! Но в сердце щемящим чувством отзывалось «Алина». По щекам потекли слезы, а я их даже не замечала. Перед глазами стояла моя семья и впервые я понимала, что не вернусь. Прошлое отпускало меня, а я его. За стеной послышались шаги, дверь открылась, и вошел отец. Он казался сейчас таким далеким и таким близким. Самым родным, но не моим. Было так странно знать, что он отец этого тела, принимать это, знать, что Мика - это я, но чувствовать, что он не отец моей душе. Я закрыла лицо руками, чтобы он не видел слез. Послышались приближающиеся шаги, кровать прогнулась, меня притянули к себ­­е. Голова теперь покоилась на его груди, большая ладонь отца гладила мои растрепавшиеся волосы. Он ничего не говорил, и я была этому рада. Прошло, по крайней мере, десять минут, прежде чем слезы перестали течь из глаз, и руки сами собой схватились за уже насквозь мокрую рубашку папы. - Я с тобой, - всего одно предложение, а боль, рвущая сердце на куски, отступила, оставляя место тоске и апатии. Я отстранилась, утирая слезы и, кхм, другую жидкость, лившую из носа. - Спасибо, - прогундосила я и скривившись, поискала взглядом что-нибудь, чем можно было бы утереть нос. Отец хмыкнул и протянул мне платок. Я с вымученной улыбкой взяла его и оглушительно сморкнулась. У папы зазвонил телефон, он поднял трубку. - Алло. А это ты. Да, с ней все хорошо. Не беспокойся. Ты ни в чем не виноват. Хорошо, передам. - Он сбросил вызов, а я уже знала, кто звонил. – Он беспокоится о тебе. Просил передать, что сделает все, чтобы тебя не втянули. Еще бы кто объяснил, о чем он. Я вздохнула и посмотрела на свои руки. Пламени не было. Я еще не до конца понимала, что же произошло, но знала точно, что так дело не пойдет. Все эти странности явно шли в разрез с историей. Да, пока вмешательство было минимальным, но долго ли ждать серьезных последствий? - Пап, что мне делать? Я так устала бежать от этого мира… - Да, я знала, что говорю непонятно и вообще несвязно, но ответ я получила. - Не беги от мира – догонит. Лучше иди ему на встречу с гордо поднятой головой. Если же ты продолжишь бежать от него, он заставит тебя делать то, что ему надо. Я посмотрела в грустные усталые глаза отца и, хлюпнув носом, потянулась, чтобы его обнять. Он наклонился и приобнял меня за плечи. Так в тепле я задремала вновь. *** На следующий день я пошла в школу. Весь класс гудел от слухов о парне-иностранце и его странном отношении к Тсуне, одна особо глазастая девочка видела, как Савада выходил из-за школы, застегивая рубашку. Угадайте, какие идеи пошли. Я, услышав их гипотезы, скривилась и отвернулась. Слушать такой бред не было никакого желания. Потом меня вызвали в учительскую и высказали свою обеспокоенность тем, что я часто болею. Пришлось долго уверять учителей, что я справлюсь с нагрузками и буду учиться хорошо. Мне поверили и отправили к Кусакабе с наказом зафиксировать, что я отсутствовала по уважительной причине. Что за школа? Дисциплинарный комитет занимается буквально всем. На мою голову зам ГДК куда-то отлучился, а в кабинете был только сам Хибари Кея. Пришлось собирать всю волю в кулак и обращаться напрямую к «начальству». Тот молча посверкал на меня своими стальными очами и, взяв справку из моих чудом не трясущихся рук, самолично внес данные в одну из папок, после чего вернул справку и, велев отдать классному руководителю, отправил меня на урок. Выйдя, я перевела дух и с удивлением поняла, что он совершенно не страшный. Ну, может чуть-чуть. Под его взглядом чувствуешь себя нашкодившим котенком. А так… Красивый, блин. Особенно на мой, европейский, вкус. Эх, влюбиться что ли? За такими радужными размышлениями я не заметила, как пролетел день. Следующее утро было пасмурным. Потихоньку накрапывал дождик, и мое вчерашнее настроение плавно съехало на «нет». Стоило мне подойти к воротам школы, как я увидела Хибари, методично бьющего кого-то из представителей другой школы. - Ученикам других школ запрещено заходить на территорию школы Намимори. – Выплюнул он и спокойно ушел обратно в школу. После этого «представления» все «розовые» мысли на счет «ангела»-хранителя школы пропали. Прошло полдня, прежде чем я вспомнила, что по канону Хару вполне спокойно могла проходить на территорию школы. Неужели есть исключения? Или это только для Вонголы он расщедрился? Что же, вполне возможно. Если так, то все его носоврочания гроша ломаного не стоят. Этот день я провела в анализе поступков Кеи и их подтекстов. А следующий день принес много сюрпризов. *** Утро началось как в детском мультике, произведенном еще в СССР: «Погода была прекрасная. Принцесса была ужасная», - только в моем случае ужасным было настроение. Полночи я проворочалась без сна, а с утра еле смогла разлепить веки; в ванной, увидев свое отражение, отшатнулась: в таком виде Бабу Ягу играть можно. А потом спалила свой завтрак. И что хуже всего, прямо перед выходом у меня порвался портфель. Уже выбегая из дома с пакетом, полным учебников, в руках, я подумала, что все не может остановиться только на порванном портфеле и не прогадала. Стоило подбежать к воротам школы как стало ясно: я опоздала. И самое кошмарное: у ворот стоял величественной и незыблемой скалой глава Дисциплинарного Комитета и сверлил меня отнюдь не добрым взглядом. - Х-хибари-сан, простите за опоздание! Порвался портфель, мне пришлось искать, во что положить учебники. Затаив дыхание я ждала его ответа. По идее ведь у меня причина вполне понятная и уважительная: он должен пропустить. - Иди в класс. На перемене зайдешь в мой кабинет и напишешь объяснительную. Я с облегчением выдохнула: - Спасибо, Хибари-сан. – И на первой космической рванула мимо него на урок. Уже стоя под дверьми класса, запоздало отметила, что он вполне вменяемый парень и его легко можно понять. Или это только сегодня? Я мотнула головой, отгоняя ненужные мысли, и, постучавшись, вошла. Объяснявший до этого что-то учитель воззрился на меня, как на одно из чудес света. - Сато? Почему опоздала? - У меня порвался портфель, и мне пришлось искать, во что переложить учебники. – Для наглядности я подняла свой пакет на уровень груди. – Можно сесть на место? - Да, конечно. На перемене сходишь в Дисциплинарный Комитет и напишешь записку. - Хибари-сан уже сказал это сделать, - бросила я, пробираясь между парт. В классе повисла тишина. Я непонимающе оглянулась. Тридцать пар глаз взирали на меня с удивлением и подозрением. - Иии…- протянул учитель с подозрением, - он тебя пропустил? - Ну, да. – Я нахмурилась. – А не должен был? Учитель прищурился, прочистил горло и протянул: - Да нет, должен был. Просто обычно те, кого он пропускает…не такие спокойные. – видя мое замешательство, он поспешил выкрутится. – Ты садись-садись. В недоумении я хлопнулась на свое место и достала учебник. Все мои мысли крутились вокруг странного поведения учителя и одноклассников. Такое ощущение, что они ожидали запуганную трясущуюся тень увидеть, а не спокойную меня. Хотя спокойной меня сейчас назвать было сложно. Все же зная репутацию Кеи, я ожидала, что он не посмотрит на пол и возрос и просто откамикоросит нарушительницу. Так что до сих пор мандражировала понемногу. Поломав голову над поведением людей и немного успокоившись, я махнула на все рукой и просто сосредоточилась на уроке. Звонок прозвенел неожиданно, вырывая из мира цифр и логарифмов. - Задание вы знаете. Можете быть свободны. – Протянул учитель, обращаясь к уже собирающемуся классу. – Сато, не забудь написать записку. Рука, убирающая книгу в пакет, дрогнула – в голове зародилась глупая и неприятная мысль: « А вдруг расправа за опоздание наступит на этой перемене?» По спине пробежала стайка противных липких мурашек. «Да нет же! Если бы Хибари хотел меня избить, то не стал бы отпускать сразу», - пыталась увещевать я свою взбунтовавшуюся паранойю. Та поутихла, но продолжала подозрительно коситься на окружающий мир и тихо нашептывать: «А вдруг…» На немного ватных ногах я двинулась к кабинету, который многие обходили десятой дорогой. Пакет с книгами стал подозрительно тяжелым, а нервы вибрировали и завывали, вызывая спазмы в животе и мигрень. Подойдя к нужной двери, я остановилась, чтобы собрать в себе силы, и, вздохнув, как перед прыжком, коротко постучав, вошла. К моему величайшему удивлению и облегчению за столом сидел зам ГДК и подписывал какой-то документ. -А? А, Сато, вот: бери листок, садись и пиши. - Ааа…- протянула я в раз ослабевшим голосом. – Что писать-то? Кусакабе удивленно окинул меня взглядом. - Почему опоздала? - Так и писать: порвался портфель - искала во что сложить учебники? Кусакабе задумался, а потом просто махнул рукой. - Пиши как есть. Все равно никого не волнует причина. Взяв со стола листок, я опустилась на диван и стала быстро писать записку. Руки предательски тряслись – почерк выходил кривым и неровным. Мельком глянув на меня поверх очередного документа, Кусакабе вздохнул и, отложив стопку листов, поспешил меня успокоить. - Не бойся. Хибари-сан знает, что это первое твое нарушение, и не будет тебя наказывать. Вот в третий раз тебе, как девочке, назначат работу по классу. Слушая его «успокаивающее предупреждение», старалась собраться с мыслями и четко и ясно сформулировать проблему, которая задержала меня дома. Перечитав уже написанное, я поморщилась и осторожно попросила новый листок. Парень без слов протянул бумагу. Пришлось вставать, забирать и вновь садиться. Что удивительно, руки почти перестали трястись, и мне не составило труда аккуратно изложить на бумаге уже составленный в уме текст. Вышло кратко, четко и даже красиво. Захотелось сфотографировать результат своих стараний, но подумав немного, я отказалась от этой затеи. - Вот. Проверьте, пожалуйста. Взгляд черных глаз быстро проскользил по строчкам. Голова качнулась, как будто что-то подтверждая, и зам ГДК ткнул пальцем в уголок листа. - Дату забыла. - А? Да, точно. – Быстро написав число, снова протянула бумагу Кусакабе. Тот забрал ее и положил в стопку к уже сделанной работе. - Все. Можешь быть свободна. - Спасибо, – слегка поклонилась. - До свидания. Осторожно прикрыв дверь, я тихо выдохнула. Было такое чувство, что на ковре у начальства побывала. Хотя, по сути, так и было. Спокойная и немного счастливая, я чуть ли не вприпрыжку направилась в класс. Окружающие, видя мое подозрительно сияющее лицо, шушукались, а мне было все равно. Жива, цела и слава Богу. Класс встретил меня с затаенной надеждой и злорадством. Видимо ожидали, что я буду выжата как лимон. Надежда не оправдалась. Все занялись своими делами. Я же в свою очередь подивилась странной озлобленности людей. Неужели хоть кто-нибудь не посочувствовал? Глядя на расстроенные лица, поняла, что нет: не посочувствовали. Мысленно пожав плечами, я определила для себя только одно: «Пусть все помрут – плакать не буду», - и, открыв учебник, углубилась в чтение.