How To Live A Legend

      Закрывая за собой дверь своей комнаты, Икинг прислушался: не зашевелился ли отец? Но какой там: храп Стоика возобновился с прежней оглушительной интенсивностью. Обычно, Икинг закатил бы на такое глаза, или даже отпустил бы мысленную шутку типа: «Хорошо что дома в деревне все новые, а то папин храп разнес бы старые не хуже любого землетрясения…» - но сегодня вечером у него не было никакого настроения для шуток. Старейшина, чьи познания в целительстве ни у кого не вызывали сомнений, подтвердила его подозрения. Последние две-три недели Икинг чувствовал себя особенно усталым, измотанным, даже после целой ночи сна. Сначала это, потом странная боль в груди…       Тяжело вздохнув, он опустился на табурет и открыл свой журнал. Его новое изобретение было уже на завершающей стадии, оставалось только продумать спусковой механизм, чтобы избежать случайного запуска, и оно будет готово. Икинг отчаянно надеялся, что успеет закончить его до следующего нападения. Другого шанса у него может не быть.

***

      Икинг бежал, уворачиваясь что от викингов, что от драконов. Наконец добравшись до открытого места, он едва не рухнул, кашляя и задыхаясь. Чуть-чуть оклемавшись, он стал методично устанавливать свое изобретение на холме.       Нападение случилось на следующий же день после его разговора со старейшиной, и закончить заботу со своим новым оружием он не успел. К счастью, Икинг учел прошлые неудачи и сделал последнее изобретение относительно безопасным, в отличие от предыдущей версии, стрелявшей кинжалами, один из которых едва не отрезал Плеваке вторую руку. На этот раз, Икинг мог не бояться, что, не попав в дракона, случайно заденет кого-нибудь из соплеменников.       Наконец, он прицелился, отчаянно ища глазами вспышку, отблеск, хоть темное пятно в небе. «Ну, где же дракон…», - думал он, кусая губы. «Неужели и в этот раз не повезет?..» Но тут раздался крик ночной фурии. Икинг резко развернул свою пушку, дожидаясь нужного момента. Вот дракон выстрелил огнем, сжигая последнюю башню, вот он поднялся выше, отчетливо видимый силуэт на фоне собственного пламени…       Выстрел прозвучал, а секундой позже и крик сбитого дракона. Оглушенный своим успехом, Икинг застыл на месте, уставившись в том направлении, куда упал зверь. «Я сбил его… Я его сбил!»       - Я сбил его! Вы это видели? Кто-нибудь это видел?.. – оглядываясь, Икинг наконец заметил, что совершенно один. У него за спиной раздалось зловещее рычание.

***

      Немногим позже, возвращаясь домой под неусыпным присмотром Плеваки, Икинг чувствовал себя как никогда опустошенным и несчастным. Даже саркастичный юмор наставника не мог поднять ему настроения. До самого крыльца он дошел молча, с опущенной головой.       Постфактум, Икинг сообразил, что не должен был ожидать от отца ничего другого. Стоик всегда был серьезен и строг, и упрям до невозможности. Икинг любил своего отца, и знал, что тот любит его, по своему, но этого частенько было недостаточно. Стоик привык ожидать от Икинга неудач и поражений. С другой стороны, именно завышенные ожидания и требования отца заставляли Икинга лезть на рожон. И теперь, слова отца, какими бы сравнительно мягкими они ни были, не давали ему покоя.       «Только ты выйдешь за порог – жди несчастья».       Стоик и сам не знал, насколько был прав. Невезение преследовало Икинга по пятам.       «Ты кто угодно, Икинг, но только не убийца драконов».       Так кем же ему, Икингу, быть? В деревне викингов драконов убивали все.       «У меня что, без тебя мало забот?!»       Может, и к лучшему, что скоро он уже не будет висеть у отца на шее. Вряд ли кто-то на Олухе будет по нему скучать.       Зажмурившись, и вздохнув поглубже, Икинг взял себя в руки. Пусть даже отец никогда не увидит в нем ничего, достойного похвалы, хотя бы он, Икинг, будет знать, что достоин. Он найдет этого дракона и вырежет его сердце, и принесет его отцу в доказательство своей правоты. Может быть выражение лица Стоика, когда он поймет, что именно ему преподнесли, снимет эту ноющую боль в груди, которая к его болезни не имела никакого отношения.

***

      Нападение драконов случилось посреди ночи, а теперь был уже рассвет, и первые солнечные лучи задевали верхушки деревьев, рассеивая сумерки. И все же, этого освещения не было достаточно. Продираясь сквозь заросли, Икинг ругнулся, осторожно отводя в сторону ветку, которая только что ударила его по лицу. За последние пару часов он успел набить себе бесчисленное количество синяков и шишек, что ни сколько не повысило ему настроения.       - Такое бывает ТОЛЬКО со мной. Только Я могу сначала сбить ночную фурию, а потом потерять ее в лесу!       Тут его взгляд упал на сломанное дерево. Приглядевшись, он заметил на земле след, словно протащили что-то очень тяжелое. Он спустился ниже в овраг, огибая кусты и торчащие из земли корни, и, наконец, выглянул из-за небольшого холма… и тут же нырнул обратно, еле сдержав вопль. Дрожа всем телом, он выглянул снова, осторожничая, самым краем глаза.       Дракон лежал неподвижно, его длинные свернутые крылья стянуты веревкой. В рассветном сумраке, покрытый от морды и до хвоста лесной грязью, зверь выглядел вполне мертвым. Не веря своей удаче, Икинг медленно приблизился, крепко сжимая в руке нож.       Дракон не шевелился. Вообще-то, он совсем не подавал признаков жизни и, кажется, даже не дышал.       - Вау… это… Это же потрясающе, это все меняет! У меня получилось… Поверить не могу, я убил дракона! Я убилааААА!       Внезапно все тело зверя содрогнулось, и он шумно задышал. В ужасе, Икинг заорал и отскочил так далеко, так только позволяли ноги. Но дракон атаковать не спешил. Его лапы и крылья были туго стянуты веревками, и само падение, по-видимому, не прошло бесследно. С полурыком-полустоном, дракон повернулся на бок, и болезненно медленно поднял чешуйчатую голову.       Икинг тем временем оценил ситуацию и понял, что дракон не в силах ему сопротивляться. Все еще тяжело дыша, он снова медленно подошел к поверженному врагу, в первый раз уделяя время тому, чтобы рассмотреть его получше.       Дракон был иссиня черным, его шкура была ровной и почти блестящей. Его крылья, если сравнить его с другими драконами, были просто огромными. Туловище же дракона было вытянутым и изящным, как у кошки. У него почти не было шеи, а на голове красовались несколько пар ушей. Лапы зверя были короткими и толстыми, с острыми когтями. Его хвост был довольно длинным, и его конец оказался спрятан в кустах.       Тут Икинг посмотрел на голову дракона. Сразу же его сковал пронзительный, отчаянный взгляд. Глаза ночной фурии были бледно-желтыми, с кошачьим зрачком-черточкой. И в этих глазах был страх. Но не паника, не животный ужас, нет. Это был взгляд разумного существа, понимающего, что его вот-вот лишат жизни, что сопротивляться бесполезно, что остается только принять свою судьбу с достоинством. С тихим отчаянным воем, дракон закрыл глаза и лег, готовясь к смерти.       Кинжал, который Икинг занес было, чтобы прикончить раненного зверя, со стуком упал на камни. Руки у Икинга опустились. Не в силах больше бороться с самим собой, мальчик сдался.       - Сегодня твой день, приятель, - мягко сказал он дракону, поднимая кинжал и начиная перерезать веревки. – Ты попался единственному викингу, который не хочет убивать драконов. Сейчас я тебя отпущу, ты меня убьешь, и все будут довольны. Только не затягивай с этим, ладно? Одним ударом, или там, укусом…       Дракон, чувствуя, как ослабевают путы, напрягся. Как только последняя веревка была разрезана, он подскочил, расправил свои широченные крылья и накинулся на Икинга, бросая его спиной в каменную глыбу. Пока мальчик пытался наполнить воздухом в момент опустевшие легкие, зверь навис над ним, распахнув широкую пасть, в которой были отчетливо видны острые белые зубы. Дракон смотрел ему прямо в глаза, и в его оскале читалась только ярость.       Икинг застыл, не двигаясь, не дыша. «Ну, вот и все. Сейчас он меня порвет. Один великий, пусть это будет быстро…» Он зажмурился.       Пару секунд абсолютно ничего не происходило. Нет, не так. Для Икинга все замерло, как будто бы остановилось само время. А вот в голове у ночной фурии происходила удивительная, невиданная метаморфоза. Дракон понял, что человек только что пощадил его, зная, что может заплатить за это жизнью. Человек не поднял на него своего железного клыка, даже не стал защищаться. Может быть, этот человек не заслужил смерти. Напоследок оглушительно зарычав, дракон развернулся на месте и махнул крыльями, поднимаясь в воздух. Уже через несколько секунд его силуэт растворился в лесных сумерках.       Икинг открыл глаза. Сначала на него нахлынуло облегчение, но долго оно не продлилось. Он почувствовал себя раздавленным. Дракон не убил его, а значит ему придется возвращаться домой, к отцу, который уже никогда не будет им гордиться, в деревню, в которой до него никому нет дела. Его ждала медленная, мучительная смерть, в которой не будет ни славы, ни почета, ни изящества.       Икинг обнял колени и уставился вглубь леса, куда еще не пробралось солнце. Прямо на его глазах, на лесную подстилку стали падать первые золотистые лучи. Тьма постепенно отступала, пряталась в тени больших деревьев и густого кустарника. Наступал новый день.